Листья

Меня разбудила ворона. Обычная, чёрная, абсолютно чёрная ворона. Она взлетела на крышу домика и уютно устроилась на краю. И как я рада была её хриплому карканью! Поднявшись с травы, на которой, очевидно, заснула какое-то время назад, я потянулась и направилась к дому. Обойдя его несколько раз и удостоверившись, наконец, в том, что он НЕ белый, облегчённо выдохнула и направилась к распахнутой двери. Уже подойдя к крылечку, вдруг развернулась и ещё раз внимательно огляделась. Ничего необычного: сухая трава, старый дуб, колючий крыжовник. Всё как было до сна. Всё вернулось. Всё закончилось. Немного успокоившись, я всё-таки зашла в дом и прикрыла за собой дверь. Через окна, криво заделанные сухими досками, пробивалось достаточно света и столько же холодного ветра, который крепчал с каждым днём. Близились холода. Стоило бы запастись дровами да придумать ставни получше... Пройдя мимо печки, я заглянула за неё в поисках чего-нибудь деревянного. Да так и замерла, вдруг осознав, что промелькнуло перед моими глазами, когда взгляд случайно упал на оставшийся уголь. Медленно, спиной, я вернулась на пару шагов назад и неверяще уставилась внутрь печи. Там что-то поблескивало. Там определённо что-то поблёскивало. Стоило мне сделать шаг ближе, как в домике стало темно-темно, будто бы в один миг всё небо покрылось чёрными тучами. И в этой темноте на мгновение загорелась белая-белая улыбка и почти тут же погасла, унеся с собой мрак. В ужасе я бросилась обратно к выходу, выбежала наружу и поспешила запереть дверь на засов. После немного отдышалась и развернулась, осматриваясь и думая, куда броситься бежать. Вдруг что-то ударилось о моё лицо. Отлепив от себя предмет, я с удивлением обнаружила в своей руке дубовый лист. Совсем не белый, а ярко-оранжевый. Наверное, здесь он был самым красочным. Наверное, во всём мире он был самым красочным. Наверное, его очарование в том и заключалось, что он был самым красочным. И этот листок сменял цвета с одного на другой сам по себе, без чьей-либо помощи. Сначала он был совсем ещё светло-зелёным, затем – тёмно-зелёным, теперь – ярко-оранжевым, а скоро станет коричневым... Только белым он никогда не был. И не нужно ему было становиться белым, чтобы потом обрести другую окраску... Мои размышления прервал шум крыльев. Чёрная ворона опустилась на тропинку передо мной. Замерла на мгновение. Чуть повела головой в мою сторону, глянула будто бы прямо на меня своими блестящими чёрными глазками и тут же развернулась. Медленно и важно она пошла вперёд и вскоре скрылась за ворохом цветных листьев, сброшенных, вероятно, молодыми ещё дубочками, растущими чуть поодаль. Подул ветер. Лёгкие листочки, влекомые сильным потоком воздуха, устремились ко мне, в следующую же секунду облепив меня своими тельцами, покрыв и домик, и крышу, и всё вокруг цветастым ковром. И в каждом из них, ярком и красочном, мне отчего-то почудилась вдруг белая-белая улыбка. Единственное среди серых туч белое облако, проплывая по небу, застыло на время над моей головой, но вскоре устремилось дальше, дальше, дальше... В этом году я не стала запасаться дровами. В этом году я не стала заколачивать окна. В этом году я любовалась листьями. В следующем году сюда, спасаясь от дворовых собак, забежит девчушка. В следующем году девчушка достанет из печки старый кулон. В следующем году девчушке приснится сон.