Глава 7. Возвращение домой

      Очнулась. Распахнула глаза, тяжело вдыхая кислород, который обжигал легкие, словно пламя. Мозг начал работу, но тело все еще не функционировало. Любой другой бы сравнил это с сонным параличом, когда видишь перед собой жуткую картину, но даже пальцем пошевелить не можешь. И все, что тебе остается — это терпеть муки ада.       Передо мной тоже стояла такая картина. Угашенный, то ли наркотой, то ли алкоголем, отец метал мебель по комнате и кричал во все горло. Инстинкт самосохранения напомнил о себе и заставил организм вернуться в мою суровую реальность. Я сконцентрировалась на своей подвижности, так что вниманием его обделила, тем более к такому зрелищу давно привыкла. Спустя минуту, когда я полностью пришла в себя и кровь снова забежала по венам, тело машинально подорвалось с кровати, поставив защитный блок от ударов.       — Шлюха! Как и твоя мать, — плюнул он на пол, — Мерзкое отродье дьявола, — стул полетел в меня, едва задев плечо. Не успев я пригнуться, тут же ушла бы обратно в нокаут.       Как же он достал. Просто биомусор, что по какой-то причине еще не сдох от пьянства. Пыль, что только портит мир — таким был мой отец. А я всегда была терпилой. Молчала, сдерживалась. И все по одной простой причине: моя семья тоже когда-то была благополучной. С самого детства я жила в достатке. Родители были бизнесменами, которые совместно владели IT компанией. Всей семьей мы вечно посещали светские мероприятия, участвовали в жизни города, занимались благотворительностью. Двумя словами — были уважаемыми людьми в Лондоне. Собственно говоря, на одном из мероприятий я и познакомилась с Кристи, когда мы еще были малыми детьми. Ее родители владели сетью ресторанов по всей Англии и до сих пор смогли сохранить свой статус. И, не будь ее отец педофилом-насильником, возможно, ее судьба сложилась бы иначе.       Мне было 13. В тот день намечалось очередное собрание людей высшей лиги для налаживания связей, создания союзов, заключения сделок. Меня всегда на них тащили. Так как с детства дети должны уже привыкать к такому кругу общения и учиться правильно себя подавать. Но то мероприятие было особенным. И все потому, что для родителей это был шанс заключить выгодную сделку с конкурентами. Переговоры об этом союзе длились не один год. Как только акции нашей компании падали, конкуренты тут же вонзали палки в колеса, получая максимальную выгоду. Я, будучи уже не малым ребенком, постоянно задавалась вопросом «а стоит ли с такими людьми вообще налаживать контакт». Но, как объясняли родители, это — бизнес. Тут важны деньги и никто, по правде говоря, не собирается выстраивать с тобой дружеские отношения. Все строится исключительно на обоюдной выгоде. И выгода в этом союзе для нас была проста — огласка на весь мир. Все журналы были бы забиты о белом флаге на войне. Это придало бы компаниям популярности и их названия были бы у людей на слуху. Акции, естественно, от этого бы также возросли ни в один раз. В общем, деньги, деньги, деньги… Все всегда крутится и будет крутиться только вокруг них. И владеть ими в большом объеме не плохо, но только когда это не затуманивает тебе разум. Ведь самое страшное — когда срывает крышу от жадности. Ведь мир достаточно велик, чтобы удовлетворить нужды любого человека, но слишком мал, чтобы удовлетворить людскую жадность. Ведь ей нет предела…       Сделка состоялась. Причем успешно. Как нам казалось. Договор был подписан прямо после мероприятия в шикарном ресторане, в лаундж зоне. Вечер прошел гораздо задорнее и приятнее, чем ожидалось. Но это только на первый взгляд. Ведь я, как непосредственный участник, знала, сколько же дерьма и лицемерия в этих людях. За улыбками во время бесед скрывалась неприязнь, что хорошо выдавалась глазами. И все-таки, как же идеально мы можем сыграть нужную роль, когда дело касается денег… А когда назначенная сумма ослепляет тебя, ты не думаешь об осторожности. Ты желаешь только побыстрее уже почувствовать запах и ощутить на руках зеленые купюры. Но, самой главной фатальной ошибкой и концом карьеры моих родителей стало пренебрежение этой самой осторожностью. А именно — заключение договора без нашего юриста. Да, бумаги были прочитаны моими родителями вдоль и поперек, они не раз уже самостоятельно подписывали разные документы и заключали союзы. Но этот случай был совершенно иной. На кону стояли большие деньги, судьба всего бизнеса. И пусть черным по белому хорошим шрифтом были прописаны все условия, вот только смысл был исковеркан до ужаса. Так обычно поступают, когда хотят подложить кота в мешке. Настоящий юрист в один миг выявил бы все подводные камни и расшифровал бы напичканное терминами условие контракта. А вот обычный человек — никогда. И спешка только усугубила ситуацию. Подписи были поставлены, а договор утвержден. Вот только итог был таков: через месяц наша компания обанкротилась. По одной простой причине — из-за слияния компаний в союзе все финансы перешли под руководство конкурентов. Вот и все. Настал конец. Бедность. Они не смогли выкарабкаться из этого дерьма. Поддержки никто не дал. Все тут же отвернулись от нас. Кредит не одобрили. Работу было сложнее найти, чем мы думали. Выход из депрессии нашелся в успокоении алкоголем.       — Пошел ты! , — крикнула ему. Раньше я никогда бы не позволила произносить в его адрес подобные фразы. Все было чревато более ужасающими последствиями. Но стыдно не признать, что те считанные дни в параллельном мире повлияли на меня. Там я была сильным и уважаемым человеком. Многие меня боялись, а некоторым даже пришлась по вкусу. Тут же я — никто. На меня никогда не обращали внимание, избивали, унижали. И такой контраст жизни оставляет свой отпечаток. Я еще так молода, так почему я не могу воплотить мечту в реальность. Ведь еще есть время, чтобы все изменить. Снова начать с чистого листа. Все таки потратить последние деньги на психолога, найти работу, дать отпор обидчикам…       — Ах ты сука! , — последовал удар по правой скуле. Мозги перекрутились в голове, а перед глазами все на миг стемнело. Будь удар чуть выше, то попрощалась бы уже с жизнью. Но, по всей видимости, Бог меня не желает еще видеть у себя.       Я очнулась на коленях, прижимая руками часть лица, по которой пришелся удар. Болевой шок оглушил. Я нервно хлопала ресницами, в надежде прийти в себя и не получить повторно. Отец продолжал проклинать меня, мать, свою жизнь. И винить всех кроме себя. Он не спешил меня добивать, а просто рвал мои тетради, книги, разбрасывал одежду. Весь прилив энергии и вдохновения изменить свою жизнь просто испарились в воздухе. Это невозможно. И только по той причине, что меня быстрее убьют, чем позволят жить в свое удовольствие. Есть только две дороги. Продолжать существовать с последствиями, терпеть и надеяться на лучшее. Или же самой оттрахать эту жизнь. И я выбираю второе. Слишком долго я засиделась в роли жертвы. Не станет лучше, если я буду просто молиться и думать, что это все уроки жизни. Нихуя. Уже самой пора становиться учителем. Не поможет тебе Бог, если ты будешь сидеть и мечтать, что все наладиться. Он поможет только в том случае, если ты наплюешь на все и всех и будешь рваться дальше.       Было больно. Невыносимо. Злость внутри меня кипела. И стоило пройти через все побои, чтобы сейчас осознать — я этого не заслуживала. Я позволяла с собой так обращаться, не сопротивлялась, потому что боялась. И вот итог. Я поднялась на ноги. Отодвинула руки от опухшей части лица и сжала их со всей силы в кулаках. От напряжения на шее и предплечьях повылезали вены. Зубы чуть ли не скрипели. Дыхание стало тяжелым, как у быка на красный цвет. Отец поднимал руку для очередного удара, но я успела схватить первое, что попалось под руку — настольную лампу. И налетела на отца, ударяя по голове железным краем. Кровь. Болезненный стон. Стеклянные глаза под пьяной пеленой. И вот он уже лежит в собственной крови на полу. Я опустила лампу, наслаждаясь собой. Это была моя первая победа над своими страхами. И я смогла.       Радость сменилась на страх, осознав, что это уголовно наказуемо. Если я его убила, то мечты о начинании жизни с чистого листа уже пошли под откос. Я мигом отбросила лампу и подскочила к нему, нащупывая пульс на окровавленной шее. Эти считанные секунды длились слишком долго. Пульса все не было. Я уже обдумывала план побега или защиты своей стороны в суде, как тут ощутила первый стук сердца. Он жив. Я вздохнула с облегчением. Как бы я ненавидела отца, но все равно не хотелось лишних проблем. Поэтому, пока он был в отключке, я остановила его кровотечение и промыла рану. На этом мои полномочия, как говорится, окончены.       До начала учебного дня оставалось не так много времени. Вид в отражении зеркала был отвратительным. Сине-бордовая гематома красовалась на скуле, на которой виднелись капли крови от сдертой кожи. Правый глаз полностью залился красной краской от внутреннего кровоизлияния. Лицо опухло от удара. И если раньше я удачно маскировала все под тонной штукатурки, то сейчас не видела в этом смысла. Но самое страшное то, что я себя не узнавала. Волосы были ломкие и жидкие. Глаза стеклянные, неживые. Тело бледное, как у трупа, и худощавое, как у больного человека. Собственно которым я и являлась в реальном мире. Привычная, но уже так не похожая на себя. Желание начать все с чистого листа снова исчезло. Я не хотела жить здесь. Вот и причина. Люди — уроды. Этот мир прогнил под деньгами и похотью. Тут больше нет ничего хорошего. Мне хотелось обратно. Хотелось снова лечь спать и забыться в другой реальности. Я прокручивала в голове снова и снова все события в шифтинге. Первый бой, первые ссоры, первый поцелуй...       Надев серую толстовку и скрыв необработанные раны за капюшоном, я направилась в школу. Вот ведь ирония судьбы: в один миг твое тело наполняется бабочками и ты получаешь взаимную симпатию, а в другой — смотришь на свое избитое лицо в зеркале. Кто знает, до какой стадии мы с Армином дошли бы в ту ночь, если бы меня не разбудил пьяными криками горе-отец.       Шел первый урок. Как и ожидалось, никто и не смотрел в мою сторону. За капюшоном и волосами не было видно ровно счетом ни черта. На фоне моих мыслей о скорейшем возвращении обратно в Атаку Титанов звучал мерзкий голос Мисс Рубинс — преподавателя по высшей математике. Эта женщина была старой закалки, которая считала, что все в этом мире решает образование и дисциплина, что, конечно же, чушь собачья. Потому что все решают деньги. Она больше всего чтила упорство в ее предмете. Любила тех, кто подлизывает ей хорошо задницу. Ну, а все остальные — частенько прогуливали ее урок. И даже мое появление на этом предмете было жуткой редкостью.       — Харрис, милочка, вы часом не уснули там за последней партой? , — обратились ко мне. Вот как назло весь пиздец происходит, когда уже хуже некуда, — Эмили, я к вам обращаюсь! Снимите капюшон!       Я и сняла. Без лишних вопросов. Все одноклассники развернулись в мою сторону, уставившись прямо на ужасающую гематому и окровавленный глаз. Кто-то закрыл руками рот, чтобы не закричать. Кто-то кинул пару матов от удивления. А кого-то даже стошнило.       — Черт, кто ее так?       — Какой ужас!       — Заслужила…       — Какому герою пожать руку за такую картину?       Комментарии были самые разные. Но мой взгляд и все внимание было направлено только на Мисс Рубинс, которая обхватила от ужаса себя руками и приоткрыла рот. Перешептывание и догадки причины моих побоев действовали на нервы. Одноклассники глазели на меня, словно на обезьяну в цирке на пару с моим преподавателем. И это продолжалось довольно долго…       — Родители, — одним словом я ответила на сотни вопросов, после чего даже шепот стих. Теперь стояла исключительно гробовая тишина с направленными на меня десятками глаз, — Было бы неплохо, если бы вы еще все отвернулись нахуй.       — Харрис, что вы себе позволяете?! Я запрещаю использовать брань на моих уроках! , — решила подать голос Рубинс. Странно, что за все это время ее смутило только использование мата с моих уст.       — А то что? Родителей вызовите? , — засмеялась я, откидываясь на спинку стула. Хохот остальных разнесся по всему классу. Ироничнее ситуации и не придумать. Вот только преподавателю было не смешно. Она сильно растерялась и не могла выговорить ни слова, лишь наблюдала за ситуацией.       — Ты с ума сошла?! , — шепотом обратилась ко мне Кристи, дернув за рукав, а затем, поднявшись со стула, девушка громко выкрикнула, — Мисс Рубинс, прошу прощения, у Эмили день выдался не из легких!       — Какого ху… — закрыли мне рот ладонью, не дав договорить. Кристи грубо взяла меня другой рукой за шкирку и повела прочь из кабинета. Я шла молча, просто наблюдая за ее странным поведением. Выйдя на улицу, она, словно грязную вещь, откинула меня в сторону. Ее лицо горело злостью, агрессией и… сочувствием?       — Ты хоть понимаешь во что вляпалась? Что с тобой? С каких пор ты такая смелая стала?! , — ходила Кристи со стороны в сторону, пытаясь совладать с эмоциями.       — Тебе какое дело? , — спокойно спросила я. Девушка на секунду опешила и развернулась ко мне, снова разглядывая мои глаза, гематому, ужасные синяки. Она подошла ближе и уже открыла рот, чтобы возразить и закинуть матом, но нет. Она просто выдохнула, прикрыла веки и продолжала молчать. Кристи единственная, кто знал о грехах моих родителей. Всегда успокаивала и разрешала у нее оставаться хоть на пару недель. Она проявляла жалость, которую я так ненавидела, но именно за это и дорожила нашей дружбой. Ведь с ее стороны все казалось проявлением любви.       — Мы давно не подруги, я знаю, — спокойно начала говорить девушка, — Я плохо с тобой поступала, это тоже знаю, — она на секунду замолчала, словно рассуждала, стоит ли продолжать беседу, — Но… Мне было больно. Больно от того, что ты бросила меня. Оставила гнить в этом дерьме, — я открыла рот, чтобы перебить ее, но она ладонью закрыла меня, продолжая говорить, — Ты думаешь, я не хотела начать все с чистого листа? Ты думаешь, что я не хотела бросить употреблять? ХОТЕЛА! Но, после твоего ухода, я стала принимать в разы больше…       Кристи отошла, сжимая губы в ниточку и пропуская на щеки первые слезы. Она посмотрела меня, а затем закатила рукав, показывая ужасные раны от уколов в вену. Она начала принимать героин. Это вещество с очень сильным и ярко выраженным наркотическим эффектом, которое обладает крайне высокой токсичностью и способностью быстро (после 2-3 приемов) формировать физическую зависимость. И, судя по изуродованной руке, колола она героин не один раз. Мы всегда обещали друг другу, что не подсядем на подобное дерьмо. Ладно, экстази, кокаин и прочие психотропные порошки… Это не тот уровень, не настолько сокращают жизнь. А вот героин — прямая дорога в гроб, длительностью в несколько месяцев. Если сейчас не помочь ей, то эта дорога сократится вдвое, а то и втрое.       Я подбежала к Кристи, взяв ее за руки и проронив несколько слезинок. И вот этот самый момент примирения должен был стоить нам столько боли и уже неудачно сложившейся жизни.       — З-зачем… Мы же обещали! , — прикрикнула я на нее, а девушка лишь еще сильнее разревелась, уткнувшись мне в плечо. Я подхватила истерику и вот мы уже в крепких дружеских объятьях рыдали друг у друга на плече. Не знаю сколько времени прошло, прежде чем смогли успокоиться.       — Я помогу тебе, мы вместе найдем из этого выход, — вытирая рукавом остаток слез, произнесла я.       — Слишком поздно. У меня заражение крови, — спокойно промолвила Кристи, словно уже успела принять и оплакать данную ситуацию. А вот для меня эти слова стали ударом в нокаут для моей души. Сердце больно кольнуло и дышать стало невыносимо тяжело. Уже не было слез или истерики, я просто упала на землю, крича во все горло. Голос срывался, но я продолжала выплескивать эмоции. Кристи присела рядом и лишь могла молча наблюдать, ожидая конца этих мук. Только я увидела свет во мраке, как его тут же потушили. Сказали, мол «Эмили, ты не заслужила быть счастливой». В голове, словно моя смерть была на носу, мелькали картинки нашей дружбы, совместного взросления, попадания в плохую компанию, переживаний друг за друга… Пусть наша история была не такой сладкой и дружба превращалась в ненависть. Но вот она. Та самая точка, когда наступает относительно счастливый конец. Где нужно умереть, чтобы воссоединиться.       — Сколько? , — успокоившись, тихо пробормотала я.       — Меньше недели… Я узнала вчера вечером…       Ее глаза были заполнены жидкостью, но Кристи не позволяла себе больше проронить ни слезинки. Я снова кинулась ей в объятья, сжимая до хруста костей. Каковы бы не были наши отношения, я всегда любила ее. Такая дружба не забывается. И плевать на буллинг, издевки, избиения с ее стороны… Плевать. Ничего не имеет такую ценность, как потраченное время, которые мы могли бы провести вместе. И я опять же винила себя. Если бы я не ушла из компании, то Кристи бы не подсела на героин. Но я устала. Я не могу всех спасти и думать за всех. Да, мне больно. Но каждое принятое решение имеет место быть. И никогда нельзя узнать, правильное оно или нет, пока не столкнешься с последствиями.       Времени всегда будет мало. И глупо тратить его на школу. С такими мыслями мы забили болт на учебу и решили пройтись по парку. Поначалу трудно было найти общие темы для разговора, особенно после услышанного. Но Кристи максимально пыталась делать вид, что все в порядке и высасывала тему из пальца.       — Вид у тебя конечно… — начала Кристи, — Да и на уроке… Что это было вообще? Страх потеряла? , — засмеялась подруга.       — Ты действительно хочешь знать правду? , — поинтересовалась я. Девушка кивнула. И этого хватило, чтобы начать разговор, который продлился до полуночи. Я рассказала обо всем. О постоянных избиениях от родителей. О походе к психотерапевту. О психических расстройствах. О шифтинге. О другой реальности и моих приключениях там. Кристи лишь удивленно хлопала глазами, чуть ли не капая слюной на пол от интереса. Подруга, в свою очередь, рассказывала о смене парней, диких тусовках, новых сплетнях по школе и в компаниях. Эти часы стали для меня такой ностальгией и последним шансом окунуться в прошлые времена. Вся вражда между нами бесследно исчезла. Покалеченные жизнью, мы сидели на лавочке, треплясь обо всяких мелочах и вспоминая смешные ситуации.       — Мне жаль, — заговорила я по пути домой, — жаль, что мы не ценили совместное время. Жаль, что наша история закончится на такой ноте.       — Пообещай, что будешь жить ради меня, — беспокойно попросила Кристи, — Как бы трудно не было, что бы не случилось. Пообещай мне!       Слезы снова начали скатываться по щекам. Скоро ее не станет. И тогда я останусь совсем одна. И давать обещание жить — это самое тяжелое решение, которое мне придется принять и выполнить. Я кивнула подруге, обняв ее напоследок и сказав, что в эти последние дни ей от меня не отделаться.

***

      Я стояла на пороге квартиры, не решаясь войти внутрь. На часах было около часу ночи. Я не знала, чего мне ожидать. Побоев? Ругани? Трупа отца в моей комнате? Но податься было некуда.       — Господь, если ты существуешь, то этих уебанов не будет в доме! , — скрестила я пальцы, заходя внутрь.       Было пусто. Бог все-таки услышал мои просьбы и подарил мне время побыть наедине. Не медля, я побежала в комнату. На полу была засохшая лужа крови, половина мебели была разбита в щепки, разило алкоголем. Но мне было не до этого, ведь каждая секунда была на счету. И я планировала ее потратить уже не в этой реальности. В моем мире прошло около 16-ти часов, что означает, что в параллельной реальности прошло около 16 дней со дня моего отсутствия. Черт, довольно много.       Я улеглась на кровать, считая до 100 и прокручивая в голове идеально прописанную картину кабинета Эрвина, чтобы сразу же там и очутиться. Но сон не спешил настигать меня. Конечно, как тут уснешь, если нервы на пределе, да и сердце отстукивает марш Мендельсона. Я вскочила, побежала на кухню в поисках снотворного, но ни черта не было. Часы тикали, а я все еще не могла уснуть. Паника поглощала мой разум, а я кричала от безысходности.       Я даже начала собираться быстро в аптеку, пока в мою голову не пришла безумная идея. Слишком много времени уйдет на покупку таблеток, дорогу туда-сюда, поэтому оставался только один вариант… Наркота. Да, запасы у меня оставались еще с тех времен. Вещества были не сильными, но вполне расслабят и успокоят организм, помогая быстрее уснуть. Разобрав «аптечку» на черный день, я решила скрутить косяк легкой травки и принялась считать до 100, распластав руки по всей кровати. И вот, доходя до 70-ти, я канула в небытие…