Первый вопрос: Кто я такой?

      Я попытался встать. Каждое движение отзывалось ломотой во всём теле — будто меня переехал грузовик. Стиснув зубы, я уперся рукой в холодный борт контейнера и, превозмогая боль, поднялся на ноги. Окинув себя взглядом, я смутно разглядел грязную спортивную кофту, футболку с рваным боком, потёртые легкие штаны и запачканные кроссовки. Руки были исцарапаны, а ладонь правой туго перетянута грязным, въевшимся в кожу бинтом. Я легонько надавил большим пальцем на центр повязки. Жгучая боль пронзила руку — видимо, рана под ней была свежей. Но... откуда?       Задаваться вопросами без ответов было бессмысленно. Торчать здесь тоже не хотелось. Я выбрался из тесного переулка на улицу.       Яркий солнечный свет ударил в глаза. Я рефлекторно зажмурился, прикрыв лицо рукой. На улице царил теплый весенний день. Мимо спешили люди, жизнь кипела в преддверии лета. Я огляделся и почувствовал, как по спине пробежал холодок смущения. «Где это я? Кажется, я здесь никогда не был...» – промелькнуло в голове.       Не раздумывая, я свернул в случайном направлении. Торчать посреди улицы, беспомощно хлопая глазами — это последнее, чего я хотел. Я брёл по тротуару, нервно осматриваясь. Вывески, фасады, лица прохожих — всё казалось чужим, но... с какой-то необъяснимой, зудящей знакомостью. Попытки спросить дорогу проваливались: люди либо молча огибали меня, либо шипели: «Съебись, бомжара!». Мой вид – грязный, перебинтованный – работал как чеснок для вампиров. Каждая новая улочка казалась страннее предыдущей. Чужой город, но что-то щекотало память — обрывки теней, а не образов. И тогда по спине пополз холодок. Страх. Настоящий, сжимающий горло. А следом в мозгу завелись осы, жужжащие вопросами: «Что случилось? Почему я здесь? Почему я... ничего не помню? Неужели я правда никогда не бывал в этом месте..?».       Мои блуждания в конце концов привели меня в городской парк. Город медленно тонул в сумерках. Головная боль отпустила, но тревога, как назойливый комар, так и висела в груди. Здесь царила почти неестественная тишина. Людей — раз-два и обчёлся. Одинокая узорчатая лавочка под фонарем, вокруг — только ты, шуршащие в кустах белки, да безмолвные деревья. Идеальное место, чтобы перевести дух и собрать мысли в кучу.       Я опустился на прохладное дерево скамьи, раскинул руки вдоль спинки и откинулся, закрыв глаза. Пытался найти хоть что-то из глубин памяти. Всплывали смазанные картинки, обрывки лиц, звуков — и тут же растворялись. Всё было покрыто густым туманом. Я чувствовал себя слепым котёнком, заброшенным в незнакомый, окутанный туманом лес. И вдруг — четкий снимок. Два мальчика. Рыжий, с глазами цвета светлого меда, обнимал за плечи черноволосого. Братьями они явно не были. Рыжий сиял беззаботным счастьем. А вот второй… Да, он тоже улыбался. Но в его глазах читалось что-то иное. Неприязнь? Зависть? Злоба? Не мог понять, но что-то неправильное.       Этот снимок вцепился в сознание мертвой хваткой. Я открыл глаза и вздрогнул. На дворе стоял поздний вечер. Я проспал? Со стороны, наверное, выглядел жалко: одинокий человек, залитый светом фонаря, освещающего лишь островок скамейки. Я рефлекторно осмотрел руки — все так же в грязи, как и весь я. Взгляд скользнул по парку и зацепился за мерцание. В паре десятках метров работал фонтан.       Не раздумывая, я направился к нему. Парк поздним вечером был завораживающе-пугающим. Тени за деревьями казались глубже, плотнее. Кто знает, что или кто таился в их черноте? Фонари стояли редко, их тусклые круги света были похожи на крошечные островки, затерянные в безбрежном море тьмы. Один из таких островков и окутывал фонтан. Возле него ощущение мрака лишь усиливалось.       Мыться в городском фонтане — не верх элегантности. Но выбора не было. Я не из брезгливых. Закатал рукава, опустил левую руку в холодную воду и принялся яростно тереть кожу, пытаясь смыть хотя бы верхний слой грязи. Правую ладонь с перевязкой мочить не хотелось. Осторожно намочил левую и протёр правую руку поверх бинта. Закончив, наклонился к воде, чтобы умыть лицо...       И сердце вдруг замерло. Зрачки сузились до точек. Комок подкатил к горлу. На темной поверхности воды, подернутой рябью от фонтана, отражалось знакомое лицо. Те же волосы, те же глаза, те же черты... Только не мальчика. Взрослого. Того самого рыжеволосого мальчика с фотографии. Неужели... это я? Перед глазами мелькнул обрывок воспоминания. Меня будто ударило током. Я вспомнил. «Тот мальчик... это действительно я...» – мелькнуло в голове. Я провел рукой по лицу, не отрывая взгляда от дрожащего отражения в воде. - «Эта фотография... Ещё со школьных времен. Меня зовут... Меня же зовут Феникс! Точно! Феникс! А фамилия... Фамилия?!» - в висках застучало. - «Господи, неужели забыл?! Ааай! Дурья башка! Да что со мной происходит?!»       Волна страха накрыла с головой. Я повалился на парапет фонтана, судорожно вцепившись пальцами в волосы. Тело охватила мелкая дрожь, челюсть предательски подрагивала. Пальцы, запутавшиеся в прядях, сжимались в бессильные кулаки. Паника сжала горло. Я абсолютно не понимал, что происходит. «Так, Феникс, спокойно, спо-кой-но.» – пытался я заглушить хаос внутри.       Бесполезно. Тело стало чужим, непослушным. Разум заволокло густым, липким туманом, словно тьма вокруг островков света фонарей просочилась прямо в череп. И в этот момент мой перегруженный мозг, задыхающийся от ужаса, будто нажал на аварийную кнопку — бросив тело в слепую, отчаянную попытку спастись от этого кошмара.       Я резко вскочил и, не раздумывая, рванул к воде, намереваясь окунуть лишь голову. Сознание лишь пассивно наблюдало. Ледяная вода хлынула на лицо, хлестнула по шее и мир мгновенно прояснился. Словно, как в кино, пациента вернули к жизни дефибриллятором. Вода залила мои уши и будто крикнула — “Разряд!”. Трезвость мысли вернулась молниеносно, с пронизывающим холодом. Я выдернул голову из фонтана, отчаянно стряхивая тяжелые пряди, и тут же начал выжимать воду из мокрых волос, параллельно соображая: «Черт возьми, как я угораздил очутиться здесь?» – пронеслось в голове. - «Уже глубокая ночь, я промок до нитки, перепачкан, и в карманах ни гроша. Похоже, ночевать придётся под открытым небом… Не хватало ещё простыть.»       Внезапно мимо прошел человек. Я не упущу шанса. — И-извините. - голос сорвался, пока я смотрел на его затянутый капюшоном затылок. Он был уже в паре шагов впереди. - Подскажите, пожалуйста, где здесь вокзал? Или... хоть какое-нибудь место, где можно переночевать?       Прохожий замер так резко, что стало не по себе. Медленно, он повернулся. Незнакомец стоял за светом фонаря, оставляя лицо в глубокой тени под капюшоном. Я вглядывался, но разглядеть черты было невозможно. Он молчал. Просто стоял и смотрел. Тишина повисла тяжелым грузом. «Не расслышал? Или не понял..?» – мелькнуло в голове. — Понимаете, я в сложной ситуации, мне бы просто... - я не успел договорить.       Незнакомец шагнул вперед, прямо под свет фонтана, и сдернул капюшон. Меня будто снова ударило током. Передо мной стояло лицо, до жути похожее на того самого мальчика с фотографии – черноволосого. Только теперь – взрослое. И судя по его широко раскрытым глазам и выражению лица, он узнал меня. Но радости в этом узнавании не было. Ни капли. На его лице застыло выражение ледяного, неприятного удивления. — Феникс..? - Его голос звучал устало и глухо, как эхо из колодца. - Но… Как ты..? - пробормотал он уже скорее себе под нос, будто не веря своим глазам. — А ты… Ты же… - Я отчаянно вглядывался в его черты, скользя взглядом с головы до ног, пытаясь вырвать имя из цепких лап амнезии. «Я знаю его! Это точно он, с той фотографии! Но как?! Как его звали?.. Что-то необычное…» - Мозг лихорадочно перебирал обрывки. И вдруг – озарение. — Гео..? Гео Имун! - Радость вспыхнула во мне ярким пламенем, растягивая губы в широкой, искренней улыбке. Друг детства! — Гео, дружище! - На волне облегчения и счастья я сделал порывистый шаг вперед, рука инстинктивно потянулась обнять. Но он остановил меня резким жестом, словно щитом, выставив вперед ладонь. Его лицо оставалось каменным. — Вокзал где-то в той стороне. - его голос был плоским, без интонаций. Он коротко ткнул пальцем куда-то в темноту. - В приличное место в таком виде тебя не пустят. - взгляд скользнул по моей грязной, мокрой голове с холодным презрением. — Ну вот. Ты получил, что хотел. Бывай.       Не дожидаясь ответа, он резко развернулся и шагнул обратно в темноту, растворившись в ней быстрее, чем я успел моргнуть. Свет фонаря снова освещал лишь пустое место, где он только что стоял. Сказать, что я был шокирован, это ничего не сказать. Разве он был такой? «Что?.. "Бывай"?.. Он просто бросит меня здесь? Сейчас?» - мысль впилась в сознание ледяной занозой. Я застыл в оцепенении, наблюдая, как его фигура становится все меньше и расплывчатей в сгущающихся сумерках. Расстояние между нами росло с каждым его шагом. - «Нет. Так не пойдет.» - инстинкт сжал сердце. Я рванул вперед. — П-постой! - голос сорвался хрипло, пока я нагонял его. - Н-неужели ты вот так просто... оставишь меня?! - я пристроился сбоку, шагая боком и пытаясь поймать его взгляд. Он же упорно смотрел только вперед, будто я был пустым местом. Его лицо оставалось непроницаемым. — Ну да, — ответил он ровно, без тени сомнения.       Хладнокровие обожгло, как удар хлыста. Будто между нами не было ничего - ни игр, ни секретов, ни смеха. Будто я был для него чужим с первой секунды. — Гео... - я остановился, словно уперся в невидимую стену. Он продолжал идти. - Прошу тебя! - голос дрогнул. - Помоги... по старой дружбе. Ну что тебе стоит? Ты же в детстве был... добрым... Что с тобой случилось? - мелькнуло в голове вместе с внезапным всплеском памяти: черноволосый мальчик делился последней конфетой, заступался за него.       Парень остановился. Повернулся. Тяжело, устало вздохнул и провел ладонью по лицу, будто стирая невидимую пыль. — Значит, тебе ночевать негде. И ты пытаешься напроситься ко мне. - говорил он без эмоций. Это был не вопрос, а утверждение. — Ну да, но я не то чтобы... — Я замялся, слова путались. Не успел я договорить, как парень перебил меня, посмотрев мне в глаза. — Не тяни кота за яйца, Феникс. - резко перебил он, наконец повернув ко мне лицо. Его взгляд был острым и усталым. - Говори прямо. Что тебе нужно?       Старая стеснительность сдавила горло. Гео был единственным другом в детстве. Годы легли между нами пропастью. Холодный ветерок обдул лицо, шевеля почти высохшие после фонтана волосы. Я нервно переступил с ноги на ногу, сглотнул. — Ты можешь... помочь мне, — я отвел глаза в сторону, к темным кронам деревьев. — Сложно прямо сказать? Раньше у тебя хорошо получалось, хоть и не сразу.. — в его голосе прозвучала знакомая, но теперь колючая усмешка.       Ветер снова зашелестел листьями, будто подталкивая. Я собрался с духом: — Можно я... поживу у тебя? Мне правда некуда идти… — Голос дрогнул, обнажая всю глубину безнадеги. — Да, — он бросил это короткое слово через плечо, уже разворачиваясь, и двинулся дальше своим путем, не оглядываясь. — Спасибо, Гео! Огромное спасибо! - Радость хлынула через край. Я подбежал и зашагал рядом, краем глаза наблюдая за его каменным профилем. «Он все же согласился!» - ликовало что-то внутри, игнорируя ледяную сдержанность друга. Не знаю почему, но я был почти уверен - он меня не бросит. — Только учти: жить будешь по моим правилам. - бросил Гео, доставая из кармана помятую пачку сигарет и зажигалку.       Он ловко выбил одну сигарету, зажал губами, щелкнул зажигалкой. Оранжевый огонек осветил его лицо на мгновение, пока он делал первую глубокую затяжку. Дым струей вырвался в прохладный воздух, прежде чем он убрал пачку обратно. — Фуу! - Резкий порыв ветра швырнул клубы дыма мне прямо в лицо. Глаза мгновенно заслезились, в горле запершило. Я закашлялся, отмахиваясь рукой. - Ужас. Ты еще и куришь… — Не от хорошей жизни. - его короткий ответ прозвучал плоским, безразличным эхом. — Ладно.. - прохрипел я, отгоняя дым. - А что за правила? - поинтересовался я, пытаясь скрыть нарастающее любопытство под маской беззаботности. — Расскажу по дороге. До дома идти неблизко.       Дорога растянулась. Мы шагали по опустевшим улицам, освещенным редкими фонарями, а Гео перечислял условия моего проживания. Часть правил звучала отточено, как будто он не впервые это говорит, а другую он, казалось, придумывал на ходу, о чем красноречиво говорили паузы и взгляд, устремленный куда-то в темноту. Мне даже казалось, что это ещё не все правила. Из этого монолога, прерываемого редкими моими репликами и его лаконичными ответами на мои осторожные попытки поговорить "по душам", вырисовывался портрет человека, до неузнаваемости изменившегося. Веселый, отзывчивый мальчишка с фото растворился в прошлом. На его месте шагал замкнутый, пронизанный усталостью и каким-то глубинным пессимизмом парень, будто забившийся в глухую оборону от всего мира. Он явно не был расположен к долгим разговорам. — Остальное за ужином. — отрезал Гео, пресекая мои попытки узнать больше. «Ужин? Он меня еще и кормить собирается?» - теплая волна облегчения и даже предвкушения накрыла меня. После пережитого дня, лишь одна эта мысль радовала мой голодный желудок.       Наконец мы остановились у неприметной многоэтажки. Гео достал электронный ключ и приложил его к считывателю. Дверь подъезда открылась со скрипом. Внутри пахло сыростью, старым деревом и пылью. Картина была безрадостной: облупившаяся штукатурка на стенах, единственная лампочка на потолке мигала, словно на последнем издыхании, старые двери квартир потемнели от времени. Подъезд дышал запустением и безнадегой. Мы поднялись на третий этаж. Гео открыл неприметную дверь посреди лестничной клетки. — И да. - он замер на пороге, обернувшись ко мне. Взгляд его скользнул по моей все еще грязной одежде. - У меня может быть... грязновато. - Без лишних слов он шагнул в темноту прихожей, нащупал выключатель. На кухне щелкнуло, и желтоватый свет разлился по полу, выхватывая края мебели и оставляя углы в глубоких тенях.       Квартира оказалась простой и тесноватой, но планировку я уловил сразу. Прихожая была крошечной, буквально зажата между двух стен в небольшом углублении. Пара крючков для одежды, низенький стеллаж для обуви — вот и всё убранство.       Разувшись, сделав пару шагов вверх по двум невысоким ступенькам, я оказался на кухне. Ее было видно целиком еще от входной двери: посредине – обеденный стол со стульями, а вдоль стен, образуя развёрнутая букву «Г» из: кухонных шкафчиков, плиты с вытяжкой и раковины. «Шляпка» этой Г-образной кухонной гарнитуры заканчивалась впритык к двери в другую комнату.       Я замер посреди кухни. Его «немного грязно» обернулось горой немытой посуды в раковине, кое-где с засохшими кусочками еды, липким от крошек и пятен ковриком у плиты и жирными разводами на столешнице. Я внутренне вздохнул, надеясь, что он хотя бы к завтрашнему утру наведет небольшой порядок. Не хотелось бы делать это самому…       Сразу справа от ступенек из прихожей обнаружилась дверь туалет. Прямо напротив входа, уже на кухне, виднелись еще две двери, прижатые друг к другу. На левой красовалась кричаще-красная табличка: «ВХОД ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА». Правая же дверь, та, что около шляпки “Г”- образной кухонной гарнитуры. «Таблички с подсобок… Где он ее только откопал?» – мелькнул вопрос, но я отложил его.       Слева от двери с табличкой была слегка поцарапанная дверь, в которую я и вошёл. Щелчок выключателя и свет открыл гостиную. Комната дышала пустотой и заброшенностью. Старый, просевший диван. Несколько горшков с чахлыми, почти засохшими растениями. Пара безликих пейзажей в дешевых рамах на стенах. И главный «аккорд» — громоздкий советский стенка с зеркальными дверцами, занимавший половину стены. «Не хватает только красного ковра с узорами на стене.» – немного усмехнулся я про себя. Но тут же нахлынуло узнавание. - «Тооочно! Такую мебель, такую унылую эстетику я видел в старых фильмах про совок, которыми когда-то увлекался. Но вживую… Вживую это было впервые.» - Странное ощущение, будто шагнул на тридцать лет назад. — На что уставился? Там не на что смотреть. - окликнул Гео. - Сюда лучше посмотри. - он подошёл ко мне и показал мне на дверь с табличкой. - Это моя комната. Я тебе уже по дороге говорил, но повторю ещё раз, сюда вообще не ногой, если что-то нужно, то стучись. Увижу в моей комнате — прибью.       Хоть я это от него уже и слышал, но всё равно было как-то стрёмновато от его слов. Я мельком глянул на ручку двери, внутри неё была замочная скважина. — Хорошо-хорошо, не нужно было два раза повторять. — Это так. Для профилактики. - после чего он указал мне на соседнюю дверь - А это дверь в твою комнату, там ты и будешь временно жить. Осмотрись там пока, а я пока еду разогрею.       Гео развернулся и направился к холодильнику, его спиной ко мне выражая явное нежелание продолжать экскурсию. Я же, оставшись наедине с новым пространством, потянув дверь за ручку на себя, я вошёл в свою временную обитель. Щелчок выключателя и свет желтой лампочки осветил комнату.       Первое, что бросилось в глаза — кровать. Она стояла особняком у стены, прямо слева от входа. Низкая, простая, с явно помятым одеялом и двумя подушками, сбитыми в кучу. «Словно кто-то недавно спал на ней...» – мелькнула мысль.       Я начал осматривать остальное в комнате, но процесс тут же прервало глухое ворчание, донесшееся с кухни. Голос Гео звучал раздраженно, он будто что-то бормотал. Я замер, да бы прислушаться. — Эх блять, пожрал всё, хуеглот. Говорил же ему оставить. Так нет блять.. А, нет, спагетти и кусок сыра оставил. Ну спасибо. - активно выражал своё негодование Гео, причём довольно громко. Если он всегда так, то тут наверное шумоизоляция неплохая.. Мне было интересно, о ком он говорит. С ним ещё кто-то живёт что ли? Я хоть нецензурную лексику и не переношу, но меня его негодования позабавили.       Следующим объектом моего внимания стал деревянный шкаф, стоящий напротив входа. Распахнув створки, я обнаружил внушительную коллекцию одежды. «На мой размер?» – удивился я, примеряя взглядом пару вещей.       Догадка подтвердилась. Рубашки и свитера сидели бы впору. Не раздумывая, я с азартом принялся рыться в содержимом. «Странно… Гео такой худощавый, а вещи явно на размер-два больше…» – мелькнуло в голове. Но их потрёпанный вид, выцветших принтов и слегка затхлого запаха старого шкафа подсказал ответ: «Просто его старье, давно забытое здесь.» — Гео! - крикнул я в сторону кухни, перекрывая гудение микроволновки. - Тут одежда! Можно взять?       Из-за угла донесся его приглушенный, безразличный голос: — Бери всю! Она мне нахуй не сдалась! «Точно, его». – мысленно кивнул я, отбросив сомнения.       Носить чужое было как-то неловко. Не то чтобы я брезгую, но выбирать не приходится. Покопавшись, я отобрал два комплекта. Остальные же вещи были “запасными”.       Домашний: Мягкая желтая футболка-оверсайз (слегка выгоревшая на плечах), черные спортивные штаны с протёртыми коленями, но с удобными глубокими карманами, и… гвоздь программы — забавные носки носки с принтом: зеленый крокодильчик, с жадностью пожирающий голень! Они были в целлофане, новенькие. «Подарок, который Гео стеснялся носить?» – подумал я с ухмылкой. Просто, уютно. То, что нужно для дома.       Выходной: Удлиненная белая косуха из плотного хлопка (немного мятая, но стильная), простая белая рубашка, строгий черный галстук, коричневые штаны-карго, серые носки и черные конверсы в хорошем состоянии, прямо эксклюзив. Примерив мысленно, я представил образ. «Солидно. Даже… подобающе.» – с искоркой удовольствия подумал я, аккуратно складывая вещи. Эта радость от подбора образа ощущалась знакомой, глубокой. - «Наверное, мне и раньше нравилось это делать?» – промелькнуло смутно, но уверенности в обрывках памяти не было.       Быстро переодевшись в домашнюю одежду, я скомкал грязную одежду и швырнул ее в угол возле кровати. Деловой комплект аккуратно разложил на матрасе. Бинт с правой ладони снял. Рана ныла тупо, но терпимо. Как раз в этот момент с кухни донеслось: — Хавать! - голос Гео прозвучал резко, но именно этих слов я и ждал.       Я вышел на кухню. Гео стоял около стола, тоже переодетый: серая оверсайз-футболка, черные спортивные штаны, серые носки и поношенные тапочки. Его домашний вид был таким же мрачным, как и он сам.       Подойдя к столу, я разглядел ужин: две тарелки спагетти, щедро, но небрежно посыпанных тертым сыром. И два стакана с темной жидкостью. От нее тянуло слабым, унылым запахом. Подойдя поближе и присмотревшись, я увидел на дне стаканов жалкий осадок. Не чайные листья, а скорее чайная пыль, мелкая, как песок. «Настоящий чай я вряд ли пил... или всё же пил?» – мелькнуло, но голод был сильнее любых воспоминаний.       Я подошёл к стулу, стоящий спинкой к окну. Но вдруг.. Шлепок! Ладонь Гео со всего размаху шлепнула меня по затылку. Больно же, чёрт возьми! Но как оказалось, удар был не за просто так. — Во-первых. - его голос шипел, как раскаленная сковорода. - Иди блять мой руки. Во-вторых. - он ткнул пальцем в свой стул, на котором я сидел. - Это моё место. А то, что напротив, твоё. Запомнил, или повторить?       Жгучая волна стыда и злости подкатила к горлу. «Можно было просто сказать...» – подумал я, но кивнул, вставая. Он был прав насчет рук. Я направился в санузел.       Включив свет в уборной, я машинально окинул взглядом пространство. Старая эмалированная ванна, покрытая ржавыми подтеками и какими-то странными разводами — буро-коричневыми, но с оттенком выцветшей зелени. Такие же пятна уродовали кафель на полу. В любом случае, мне сейчас не до этого. Я быстро намылил руки под струей прохладной воды, смыл дорожную грязь и вернулся.       Гео уже сидел на своем "троне" — стуле, с которого ему открывался полный контроль над кухней и выходом в прихожую. Мое место казалось камерой наблюдения с видом только на него и на темный квадрат ночного окна за спиной. Не теряя времени, я взял свой стакан. Горячая жидкость обожгла губы. Первый глоток был ужасен. Вода, горькая от прокипяченной чайной пыли, с грубой взвесью на языке. «Хоть бы сахару положил, что ли.. Ложки четыре.» - промелькнуло у меня в голове. Я сделал еще один глоток, пытаясь привыкнуть, а после поставил стакан на стол и посмотрел на “Царя” квартиры. — Приятного аппетита! - я попытался влить в голос максимум дружелюбия, улыбаясь через стол. — Ага… - Гео буркнул что-то невнятное, даже не поднимая глаз от тарелки. Но и такой клочок вежливости был для меня победой.       И тут случилось нечто странное. Руки сами сложились ладонь к ладони перед грудью. Голова слегка наклонилась вперед. Слова сорвались с языка чисто, автоматически: — Итадакимасу.       Я замер. - «Что я только что сказал?» - Осознание пришло с опозданием. Мой взгляд метнулся к Гео.       Он сидел, застыв с вилкой на полпути ко рту. Глаза, обычно тусклые или раздраженные, были расширены до предела. В них читалось чистое изумление. Он смотрел на меня, как на пришельца. — Чего ты щас сморозил? Ты хоть сам понял? - его голос был хриплым от неожиданности. - Ты меня проклял?       Вопрос вогнал меня в ступор. Горло пересохло. «А ведь и правда… Что это было? Японский? Или китайский?.. Откуда в моей голове эти слова?» - мысли метались. - «Но ощущение… Оно было таким знакомым. Как молитва перед едой. Точнее, японская благодарность за пищу… Как я это знаю?!» - это было жутковато.       Аппетит мгновенно испарился, но желудок предательски заурчал, напоминая о голоде. Я лишь растерянно пожал плечами в ответ Гео и уткнулся в тарелку, накручивая на вилку клубок спагетти. Я засунул их в рот и проглотил почти не жуя. — Довольно… вкусно! - выдавил я с натянутым энтузиазмом, уже наматывая следующую порцию. Надо было заполнить паузу. — Да не пизди. - фыркнул Гео, наконец донеся вилку до рта. - этому сыру лет как тебе. Холодильник у меня находится меньше, чем этот сыр.       Меня его цинизм не смутил. Наоборот, знакомое ворчание было как глоток воздуха. — С годами хороший сыр становится вкуснее, ха-ха! - попытался я пошутить, разряжая гнетущую атмосферу после странной выходки. Гео немного ухмыльнулся.       Гео от меня не отставал, он также накручивал себе небольшие порции и ел их. Не сказать, что он был рад такое есть. Выглядело так, что он эти спагетти уже неделю ест. — А я думал, тебе не понравится такая примитивщина. - усмехнулся Гео, наблюдая, как я ем. - А ты вон как уписываешь, за обе щеки. — С чего бы?! - отозвался я, почувствовав укол раздражения. - Нормальная еда. Что тут такого? — Ну как же. - он ткнул в мою сторону вилкой, острие блеснуло в свете лампы. - Тебе же поди подавай кальмаров в чернилах, стейки «мраморные»… Ты ж у нас богатый Буратино Каджи… - он резко замолчал, будто споткнулся о собственные слова. Но было поздно. Имя повисло в воздухе, тяжелое и значимое. «Каджи…» - молния пронзила сознание. - «Да! Феникс Каджи! Это же я!»       Перед глазами мелькали обрывки: колонны особняка, черный лимузин, блеск хрусталя… Богатство, власть… И тут же — черная дыра. «Но что случилось? Как я оказался в грязи переулка?* Этот вопрос жгло сильнее всего.» - я уставился в центр стола, сверля взглядом пятно от соуса, пытаясь пробиться сквозь туман в голове.       Резкие щелчки пальцев прямо перед глазами выдернул меня из пучины. — Эй, ау-у! Марсианин, я Землянин, отзовись! - Гео щелкал пальцами у моего носа, его голос звучал натянуто-легкомысленно, скорее даже шутливо. - Связь с космосом ловишь? — Извини… задумался. - я глубоко вдохнул, собираясь с духом. - Слушай, Гео… Я… Я не знаю, что случилось. Но у меня… Провал. Память. Я не помню ничего до сегодняшнего полудня. Не знаю, как очутился в каком-то переулке у мусорного бака. Я ничего не помню, что было до этого. - я посмотрел ему прямо в глаза, ища хоть какую-то реакцию.       Гео, как раз подносивший стакан к губам, резко закашлялся. Чайная взвесь забурлила в стакане. Он давился, лицо покраснело, кулак бил себя в грудь. — *КХЭ-КХЭ!* Извини… - он вытер рот тыльной стороной ладони, дыхание было прерывистым. - Пиздец, я чуть не сдох. Подавился сука.. Ты продолжай-продолжай. - Его глаза избегали моих. — Иногда… всплывают обрывки. Как сейчас с фамилией. - я отложил вилку, еда внезапно потеряла вкус. - Наверное, от прямых подсказок, или ассоциаций… Я точно не знаю.       Гео, пока отходил от кашля, следил за моим повествованием. Когда ему стало получше, он снова принялся за еду, громко чавкая. — Вон оно как, *чавк*.. - он намотал спагетти на вилку. - Я-то о тебе, *чавк*, мало что знаю. С последней встречи, *чавк*, много воды утекло. Увы и ах. - он доел последние макаронины в своей тарелке, поставив ее на стол с глухим стуком. Моя тарелка была наполовину полной. — Эх.. - я сдался, отодвигая тарелку. Хотелось просто поговорить. - Ну, а ты? Расскажи хоть о себе? Мне-то пока рассказывать нечего… - я сидел, уставившись на его пустую тарелку, в ожидании хоть какой-то щепотки откровенности.       Когда он уже доел, то не спешил уходить, лишь положил посуду к горе грязных тарелок в раковине и, выпив чутка чая, сел на столешницу у раковины и начал говорить. Его, в отличии от меня, вкус чая вообще не корёжил. Видимо привык. — Было бы что рассказывать. - Гео махнул рукой, словно отмахиваясь от мухи. Глаза его потускнели. - Живу, как придется. Один. Учиться? Да хуй там, отчислили к ебаной бабке. - он горько усмехнулся. - А когда та старая пизда, бабка моя, наконец сдохла… Боже, я чуть не плясал. Жить с ней в одной берлоге — хуже ада. - он замолчал, взгляд уперся в стену, будто видя что-то далекое и неприятное. - Ладно, не об этом… Остался я тут. В этой конуре. Да денег нормально так оставила — девать-то некому было. С тех пор, с пятнадцати, и кручусь. То тут подработаю, то там. Вот так и дополз до двадцати трех. График «работа-дом» по двенадцать часов, пять дней в неделю… Пиздец, а не жизнь. - Он указал пальцем на глубокие синяки под глазами, немного оттянув их пальцем. - Вон, мешки. Мои верные спутники. - Гео тяжело вздохнул, потирая виски. - Хорошо, что хоть кенты иногда вытаскивают куда-нибудь, развеяться. А теперь ты тут объявился… Будешь донимать меня. Так хоть с ума не сойду в одиночестве. - он вдруг подмигнул, и на его усталом лице мелькнула тень былой, знакомой мне по фотографии, озорной ухмылки. Я ответил скупым кивком, не зная, что сказать. - Так, ладно. - Гео встал, стукнув пустым стаканом о стол. - Я похавал. Давай тут, не копайся. - он бросил стакан в раковину, где тот звякнул о гору грязной посуды. - Я пошел к себе. И… не шуми тут, окей?       Пока он говорил, мой взгляд скользил по нему, выхватывая детали. Из-под рукава его футболки вырывался змеиный хвост — черно-серый, с чешуёй, настолько проработанной, что казалось, будто под кожей извивается настоящая гадина. Татуировка уползала вверх, за локоть, и, судя по изгибу, змея обвивала всю руку, может, до самого плеча. Её хвост мерцал в свете, создавая иллюзию движения, будто рептилия лишь притаилась, выжидая момент для молниеносного удара Но больше всего привлек мое внимание кулон на его шее. Он висел на простом черном шнурке: серебристая оправа в форме вытянутого ромба, а в центре ярко-желтый, почти янтарный камень. Топаз наверное. Но дело было не в камне. При виде кулона меня пронзило странное чувство дежавю. Точная форма ромба, способ огранки камня… Казалось, я держал эту вещь в руках. Или видел ее где-то очень близко. Очень давно. Холодок пробежал по спине.       Гео уже почти скрылся за дверью своей комнаты, когда я окликнул его: — Знаешь… - я поймал его взгляд. - Ты сильно похудел, но улыбка… всё та же, добрая. - слова сорвались неожиданно, как благодарность за еду и ночлег.       Гео замер на пороге. Смущение мелькнуло на его усталом лице, быстро сменившись привычной маской. Он отвернулся, хватаясь за дверную ручку. — А я надеюсь, ты не будешь меня бесить своим вечным любопытством, как в былые времена… - он уже толкал дверь, но вдруг остановился, обернувшись. Взгляд его стал хитрым. — Кстати… Если подушки будут вонять какой-то хуйней — это всё “Растаман”. - он бросил это как предупреждение и факт. «Растаман? Кто это?? Друг? Сосед? Питомец?» – Мысли завертелись. - «А, ну да… Кровать была помята. Видимо, он тут спал. Но что за запах?..» — А кто это? — спросил я, не в силах сдержать любопытство. — Завтра узнаешь. - таинственно ухмыльнулся Гео и скрылся за дверью. Щелчок щеколды прозвучал громко в внезапной тишине кухни. Я остался один с остывшими спагетти и роем вопросов.       Через несколько минут я доел. Тарелку и стакан поставил на единственный свободный клочок столешницы, где сидел Гео, рядом с забитой раковиной — места внутри не было. Выключив свет на кухне, я направился в свою комнату, плотно прикрыв за собой дверь. В отличие от двери Гео, у меня щеколды не было… Включил свет. Комната встретила тишиной. Мой взгляд упал на старый комод, справа от окна, где занавески висели тяжелыми складками. Туда я аккуратно сложил деловой комплект одежды. Грязное тряпье пока оставил в углу. Разбираться с ним сил не было. Потом заметил коробки. Они громоздились на шкафу, темные, пыльные, будто дразнили содержимым. «Что там? Книги? Старые вещи? Что-то важное?» - рука сама потянулась, но я остановил себя. - «Если они свалятся — мало не покажется». - так что я оставил эту мысль.       На столе, рядом с горкой исписанных только на обложках тетрадей и парой гелевых ручек, стояли электронные часы. Красные цифры холодно отсвечивали в полумраке: 01:36. Глубокая ночь. Долгий, невероятно долгий и трудный день подходил к концу. Тело ныло от усталости, но разум все еще крутил карусель вопросов: амнезия, переулок, Гео, кулон… и этот загадочный “Растаман”, чей запах пропитал подушку лютым перегаром. «Похоже, “Растаман” это точно не питомец.. Хотя, чёрт его знает... Ладно, завтра узнаю.» - голова быстро переключилась с одной мысли на другую. - «Такое позднее время, надо бы уже ложиться спать.» - я решил незамедлительно последовать данной мысли.       Я взбил подушки, пытаясь смягчить их жесткость, встряхнул одеяло, и облако пыли и крошек взметнулось в воздух. Выключил свет и рухнул на кровать. Тот самый запах… Едкий, въедливый дым, смешанный с потом — сразу ударил в нос от подушки. Пришлось смириться. Обычно я засыпаю быстро, но эта ночь была проклята.       Вместо тишины сна, она принесла ад.       Мой дом. Знакомый до боли особняк Каджи, объятый чудовищным пламенем. Огненные языки лизали мраморные колонны, пожирая шторы, мебель, саму память о доме. Звуки сводили с ума: треск пожираемой древесины, грохот рушащихся перекрытий, и страшнее всего – крики моей семьи. Слышен был страх вперемешку с агонией. Потом — фигуры. Несколько силуэтов, угольно-черных, без лиц, без черт. Они стояли в клубах дыма над телом моего отца. Блеск стальных окровавленных ножей в их руках. Один резко развернулся, заметив меня, нацелился и кинулся в мою сторону. В этот момент я взвыл, вырвавшись из сна. Холодный пот облепил спину. Сердце колотилось, как барабан в груди. Я судорожно глотал воздух, пытаясь унять дрожь. Часы на столе светились кроваво-красным: 04:28. Посреди ночи. Посреди кошмара, ставшего явью когда-то. Решение пришло мгновенно, твердое как сталь. Кто бы ни стоял за этим — я найду их. Всю правду. Всю вину.       Я вскочил с кровати. В темноте нащупал стол, схватил первую попавшуюся тетрадь и ручку. Сел на пол, спиной к кровати, и под светом уличного фонаря, пробивающегося сквозь шторы, начал писать. Слова вырывались резко, рублеными фразами, как приказ самому себе: “ПОЖАР. ОСОБНЯК КАДЖИ. УБИЙЦЫ. ОТЕЦ МЕРТВ. Я ПОТЕРЯЛ ПАМЯТЬ.“       Перевернул страницу. Теперь вопросы. Орудия моего расследования. “1. КАК я потерял память? 2. КАК я оказался в переулке у мусорного бака? 3. ГДЕ я сейчас? (Город? Район?) 4. КТО моя семья? Мать? Братья/сестры?”       И внизу страницы, обведенное жирным кругом, как мишень: КТО УБИЙЦА? «Информация... Нужны данные.» – лихорадочно думал я, сжимая ручку. – «Отец... Лицо помню. Имя? Нет. Мать? Братья, сестры? Были ли они? Где они?»       Задача на ближайшее время: собрать осколки прошлого. Но самый жгучий вопрос, первый в списке, бился в висках: «КАК я потерял память?»       Ответ на него – ключ ко всему. И я начну искать его с рассветом. Этот список – только начало. Он будет расти. И я заполню его ответами. Всеми правдами и неправдами.