Пролог

仕方がないと わかっているけど

この愛しさを 独り占めしたいよ

他の誰かの 頭の中に

君がいるなら 笑顔で潰して回ろう

— プロポーズ - 9Lana

***

      Анами не любила автобусы, и этот, изрядно подуставший на вид, не стал исключением.       Забавно, но вся её жизнь прошла в дороге: за бесконечным мельканием пейзажей по ту сторону стекла скрывалась самая обычная, ничем не примечательная человеческая жизнь. Она так долго притворялась рядовым пассажиром, что почти сама в это поверила.       Вцепившись в поручень, она пережидала, пока мир перестанет раскачиваться. Рюкзак больно впился в лопатку, а заткнутый за лямку футляр ткнул соседа под ребро; мужик крякнул, но промолчал.       Ну вот и её остановка. Наконец-то.       Анами спрыгнула на асфальт, и ноги противно дрогнули от долгой дороги. Пока чемодан с грохотом съезжал по бордюру, жестяная коробка автобуса чихнула выхлопом и укатила, оставив девушку совершенно одну. Опустив взгляд, она скользнула глазами по потрёпанным кедам с отклеившейся ещё в прошлом месяце подошвой. В целом жить можно: пару месяцев до первой стипендии они вполне протянут.       Она выдохнула. Шрам на ребре, оставшийся после последней «гостевой» встречи с кланом, привычно заныл, напоминая, что расслабляться нельзя. Годжо Сатору, человек, ворвавшийся в её квартиру месяц назад, обещал, что здесь всё будет иначе.       Кофейня, куда ей велели явиться, виднелась через дорогу. Дождавшись зеленого сигнала светофора, Анами пересекла улицу. Она сразу заметила их за панорамным стеклом. Первым в глаза бросился Годжо Сатору, с вызывающей наглостью развалившийся на диванчике. Напротив девушка в форме сосредоточенно цедила что-то ядовито-зелёное через трубочку, уткнувшись в смартфон.       Звякнул колокольчик над входной дверью. Девушка даже не подняла глаз, когда Анами вошла, транслируя в пространство непоколебимое безразличие.       Парень с необычными розовыми волосами ожесточенно вгрызался в разноцветные моти. Анами уже приметила местечко рядом с ним — просто чтобы не сидеть возле того мрачного типа, который буравил её тяжелым взглядом. В тот момент, когда она сделала шаг к столику, розоволосый как раз запихивал в рот очередной пухлый, присыпанный сахарной пудрой комок.       Анами замерла, поправляя ремень футляра, и встретилась с его взглядом. Она видела, как расширились его зрачки, как замерли челюсти и на скулах, прямо под странными шрамами, проступил стремительный румянец.       Он попытался что-то сказать, возможно, поздороваться или просто выдохнуть, но вместо этого резко дёрнулся, сменив оттенок лица с розового на пунцовый.       — Кхм-гх!..       Парень согнулся пополам, до белеющих костяшек вцепившись в край стола. Он отчаянно закашлялся, безуспешно пытаясь сделать вдох.       Анами молча наблюдала, как он в панике потянулся к стакану с водой, пролил пару капель на форменные штаны и наконец судорожно сглотнул. Его грудь тяжело вздымалась. Когда он снова поднял на неё влажные от кашля глаза, то наконец обрёл дар речи:       — П-привет! Я Юджи Итадори! То есть… — Он судорожно вытер рот тыльной стороной ладони, размазывая по щеке остатки пудры и капельку клубничного джема. — Ты ведь Анами, да? Классно выглядишь. Ой, то есть… проходи, садись!       Он вскочил, едва не перевернув стул, и принялся суетливо отодвигать для неё место. Анами медленно опустилась рядом, физически ощущая исходящий от него жар.       Юджи Итадори казался ей запредельно странным. Неловкий, шумный, с дурацким розовым ёжиком волос и манерами гиперактивного щенка. В мире Анами люди были либо холодными профессионалами, либо опасными безумцами, а Итадори выглядел как ходячее недоразумение. Совершенно не в её вкусе. Слишком много лишних движений, слишком много суеты — такие люди обычно только мешали делу.       — Ты всегда так ешь? — поинтересовалась она, стараясь сохранить холодную отстранённость. — Словно в последний раз?       Итадори замер и, вновь заливаясь густым румянцем, судорожно сжал в пальцах обслюнявленную картонку из-под моти.       — Только… только если это реально дико вкусно! — пробормотал он, опускаясь обратно. — Извини, я просто… ну, засмотрелся. То есть, задумался!       Анами уже приоткрыла рот, намереваясь сказать какую-нибудь колкость, чтобы обозначить дистанцию.       — Ну-ну, детки, не смущайте друг друга при старших, — оборвал её порыв вкрадчивый голос сэнсэя.       Годжо Сатору не соизволил привстать. Он лениво сдвинул чёрную повязку одним пальцем и уставился на неё неестественно голубыми глазами. Вблизи это зрелище оказывалось ещё более жутким: чудилось, будто за ледяной лазурью скрывается бескрайняя пустота.       — Анами-тян, — промурлыкал он. — Как я рад, что ты добралась. Автобусы — это же сущий кошмар, согласись? Душно, тесно. Я бы, конечно, прислал за тобой машину, но где же тогда романтика путешествия?       — Романтика, — эхом отозвалась Анами. — Ты выбил дверь в моей квартире.       — Дверь я починил, — Годжо беззаботно махнул рукой. — И вообще, считай, я тебя спас. Ещё полгода в той дыре, и ты бы покрылась плесенью. А здесь тебя ждёт коллектив, соцпакет, корпоративные обеды и возможность проявить себя. Кстати, рад представить: Анами Яроми — ваша новая ученица.       Он широко улыбнулся, демонстрируя безупречные зубы, отчего Анами нестерпимо захотелось огреть его чем-нибудь тяжёлым.       — Не обращай внимания, — подал голос темноволосый парень, даже не повернув головы. — Он вечно такой. Со временем привыкнешь.       — Я бы сказала «привыкнешь ли», — поправила его девушка, сидящая напротив Анами, и наконец оторвала взгляд от смартфона, окинув новенькую беглым, цепким взглядом. — Но это прозвучало бы невежливо. Привет. Я Кугисаки Нобара.       В её тоне не сквозило враждебности, хотя внешний вид кричал об обратном.       — Фушигуро Мегуми, — буркнул темноволосый, даже не пытаясь изобразить приветливость. Его взгляд оценивающе задержался на футляре за её спиной. — Ты умеешь с этим управляться? Или просто понты?       — Мегуми! — возмутился Итадори.       — Я всего лишь спросил, — пожал плечами тот.       Анами ощутила, как в груди закипает раздражение. Она не собиралась никому ничего доказывать, в особенности какому-то угрюмому пацану, который даже здороваться нормально не умеет.       — А ты всегда такой душевный в общении, или это попытка замаскировать комплексы? — осведомилась она, в упор глядя на Мегуми.       Нобара хмыкнула и снова уткнулась в экран, хотя уголки её губ заметно дрогнули в усмешке. Мегуми нахмурился, собираясь парировать, но Сатору радостно всплеснул ладонями:       — Ой, какие мы колючие! Обожаю. Мегуми-кун, будь паинькой, не задирай новенькую. Анами-тян, а он, между прочим, дело говорит. Твой клинок… — Годжо внезапно утратил улыбчивость. — Это ведь ваша клановая реликвия, верно? Многое повидал на своём веку.       — Достаточно, — коротко отрезала Анами.       — Ладно, познакомились, любезностями обменялись. Итадори, доедай свои моти, а то они уже растаяли от твоего смущения. Анами, заказывай что пожелаешь, угощаю. Считай это компенсацией за дверь.       Анами искренне хотелось отказаться: встать, уйти и послать их всех куда подальше. Но ноги гудели после долгой дороги, а в горле невыносимо пересохло, так что практичность превысила собственные принципы. В конце концов, ради чего она проделала этот путь, бросив очередное временное убежище? Быть может, это и есть её шанс.       — Просто колы, — бросила она возникшему словно из ниоткуда официанту. — Со льдом.       Пока Нобара снова погрузилась в телефон, а Мегуми мрачно гипнотизировал столешницу, Сатору принялся бодро рассказывать какую-то невероятно утомительную историю про охоту на проклятие в токийском метро.       Итадори молчал уже секунд десять. Он слушал сэнсэя, уставившись в салфетницу, как вдруг его черты лица начали неуловимо меняться. Сначала Анами списала это на игру света и блики от панорамного окна, но шрам на ребре тревожно дёрнулся и заныл.       Зрачки его расширились, затопив радужку. Исчезли тёплые искорки, улетучилась неловкость — испарился сам Итадори. На скулах, под странными шрамами, заходили желваки, а губы приоткрылись, но вместо сбивчивого дыхания из горла вырвался тихий, почти беззвучный смешок, пробирающий до костей.       Взгляд преображённых глаз скользнул по лицу Анами. Она не шелохнулась. Только пальцы нащупали край стола.       Рвануть, перевернуть, выхватить.       Тело среагировало быстрее головы. Как учили.       Она абсолютно точно помнила этот взгляд. Не от него ли они бежали? Не его ли тень маячила за спиной матери в последнюю ночь?       Бежать. Не оборачиваться. Бежать.       Горло колко сдавило. Может быть, она просто сходит с ума от собственной проклятой энергии?       — …и тогда продавщица заявляет: «Годжо-сэнсэй, у нас всё давно раскупили!»       Анами подняла глаза.       Сатору говорил. Рассказывал. Улыбался. Пальцы выстукивали по дереву ритм, совершенно не совпадающий с голосом. Он смотрел на Итадори. Всматривался. Барабанная дробь под длинными пальцами становилась жёстче, буквально угрожала.       Анами замерла: Сатору явно это почувствовал.       В следующее мгновение Итадори моргнул, и в его глазах снова вспыхнуло привычное тепло. Он тряхнул головой, словно отгоняя наваждение, и улыбнулся Анами совершенно по-прежнему, с легким смущением.       — Извини, задумался, — сказал он, виновато почесывая затылок. — Ты что-то говорила?       Анами медленно выдохнула сквозь стиснутые зубы. Шрам больше не саднил, но кончики пальцев всё ещё неприятно покалывало.       — Нет, — ответила она, принимая из рук официанта пластиковый стакан, который мгновенно покрылся холодными каплями конденсата. — Ничего.       Газировка приятно холодила ладонь. Анами старательно отводила взгляд от Итадори, строго запрещая себе думать о том, что только что пряталось за его беззаботной улыбкой. Сатору бросил на неё короткий, предельно внимательный взгляд и снова отвернулся, как ни в чем не бывало продолжая трепаться о своём.       Кофейня жила привычной жизнью: на фоне ритмично гудела кофемашина, мягко позвякивали ложки о фарфоровые чашки, а над входной дверью то и дело звенел колокольчик, впуская новых посетителей.       — …и тогда я ему говорю: «Тодо, это не проклятие, это просто бездомный кот застрял в вентиляции!» — Сатору звонко захохотал над собственной шуткой.       Итадори снова покосился на Анами. Когда их взгляды встретились, она на секунду увидела в его глазах неприкрытое извинение и глубокое понимание их общей безысходности. Медленно выдохнув, Анами отставила стакан.       Катана привычной тяжестью давила на лопатку, а на периферии зрения мелькали розовые волосы. В груди вдруг шевельнулось странное, давно забытое чувство, пугающе похожее на… надежду.       Но не заблуждается ли она?