l'amour est la chose la plus importante dans la vie

19 век. Франция. Париж. погода стояла дождливая, прохладная. в общем и целом, та погода, от которой на душе становилось омерзительнее некуда. юная девушка прогуливалась по удивительному саду королевского дворца семьи Нишимура, недавно перебравшихся из Японии в город любви. конечно, прекрасный сад был под навесом, из-за которого ни единая, даже самая маленькая, капелька дождя не попала на кудрявую. — attendez, Demoiselle! наденьте это, на улице ещё не лето, вы можете простудиться. —, неожиданно слышатся громкие шаги, приближающиеся со скоростью самого быстрого бега. именно столь торопливые шаги заставили девицу слегка вздрогнуть, а после обернуться на сам источник звука. когда она лишь повернула свою голову, останавливаясь на половине движения, она заметила белую мягкую накидку на своих хрупких плечах, которая отлично контрастировала с её платьем тёмно-красного, успокаивающего цвета. — ох, здравствуйте. вы напугали меня, принц! mais ça n'en valait pas la peine. мне немного неловко… —, тихо отвечает красавица. — ну же, всё в порядке. но всё же не стоит быть такой беззаботной, Демуазель Аморет. —, бархатный голос крон-принца сводит с ума юную мисс Аморет Боккара́. но внимательный Рики сразу же замечает грусть на лице любимой —, что-то не так, ma chérie? вас беспокоят какие-то мысли? девушка отвела взгляд в сторону, обхватив свои острые локти маленькими холодными ладонями. да, её беспокоил вопрос замужества. к тому же она боялась, что родители принца уже нашли ему достойную невесту. в конце концов, Боккара́ была лишь простой поэтессой, у которой был средний достаток, но не было семьи, какая была у Нишимуры. она осталась сиротой ещё в далёком детстве, и именно по глупости собственных родителей. девчушку воспитывала бабушка, которая научила её всем тонкостям и придала краски её серой жизни. но и та покинула её, когда в жизни Аморет шёл лишь 15-ый год. юная, но прекрасная, мисс училась почти всему сама. трудно сказать, было ли её существование сложным или нет. вечер, семейный ужин в 9-ом часу семья Нишимура сидят за огромным столом, трапезничают. мимо них проходит, почти проплывает Боккара́, пожелавшая всем приятного аппетита и растворившаяся в собственных покоях. но не успев закрыть деревянную дверь, в проёме появляется крон-принц, резко хватающий перепугавшуюся девушку за тонкое запястье и затаскивающий её в свои покои, которые находились буквально напротив, что было очень непонятно, ибо каким образом комната простого человека была поблизости с комнатой парня королевских кровей. как только оба оказываются внутри, дверь закрывается самим Рики. его нежная горячая ладонь накрывает её рот, чтобы Аморет не издала лишнего звука, ибо в этот момент проносилась куча прислуги. — я вовсе не избегаю вас, принц. в моей голове слишком много мыслей, чтобы пытаться заговорить с вами, excusez-moi . —, сладко шепчет она, даже не скрывая от него ничего, ни единой своей мыслишки, идеи. она полностью чиста перед ним. — Демуазель Аморет, милая моя, вы же знаете, что вы не умеете лгать, особенно когда перед вами я. расскажите мне, что вас так терзает. —, японец настаивает на том, чтобы мисс рассказала ему обо всём, что у неё на уме, но та, кажется, всё ещё сомневается в том, стоит ли ей. Нишимура замечает это, и его губы нежно касаются её губ. самого уголочка губ. девушка отстранилась от него, слегка опешив. её замечательные глаза выражают удивление и некое недопонимание. — что же вы сделали, mon amour ? мы ведь не можем делать подобного. —, Боккара́, конечно же, была не против, но страх, что родители принца уже решили за него абсолютно всё, никак не отступал. — я уверяю вас, вам не стоит беспокоиться, моя принцесса! вы очень нравитесь матери, а мой отец уже, буду говорить дословно, одобрил вас. вы теперь официально моя невеста. позвольте же мне дотронуться до вас, заставить вас почувствовать самые приятные ощущения, mon petit chaton . —, юный крон-принц был в возбуждённом состоянии, он был немного взволнован. леди перестала сопротивляться каким-либо угрызениям собственной бесполезной совести и просто поцеловала возлюбленного. ярко, страстно, стараясь передать все свои эмоции и чувства, которые она так и не научилась от него скрывать. блондин сразу же целует её в ответ, углубляя поцелуй с бешеным желанием. он хотел взять её, хотел сделать её своей, а она позволила. и теперь она его. он был выше неё, из-за чего он наклонился вперёд ближе, лишь бы чувствовать свою Демуазель Аморет ещё больше. та даже не была против, наоборот поддавалась всем его ласкам. руки Нишимуры были на её тонкой талии, крепко сжимая и иногда разжимая. поцелуй становился более мокрым, грязным, хоть и Рики пытался сделать его более невинным и спокойным, ибо не хотел доставлять девушке какие-либо неудобства из-за своего сексуального желания. но юная мисс довольно быстро осознала все его намерения, понимая, что её желания ни чуть не отличаются от его. Рики не терял ни единой секундочки. он мягко уложил на кровать Аморет, будто она была его сокровищем, а его горячие пухлые губы скользнули вниз по её гладкой шее. принц нежно целовал её шею, время от времени поднимаясь поцелуями к её уху и начиная шептать ей о том, какая она сладкая, о том, как он сам борется с желанием не взять её прямо сейчас, практически не снимая с неё ни единой вещицы. она тихо постанывала, чаще кусая свою нижнюю губу, чтобы скрыть свои стоны. её руки сами тянутся к королевской рубашке Нишимуры, а тонкие пальцы сами начинают в быстром темпе расстёгивать несчастные пуговицы, в то время как блондин нежно покусывает и целует её шею, опускаясь к её ключицам. принц тихо расстёгивает молнию на изящном платье девушки, прикрыв глаза от такого душевного спокойствия и от вида перед собой. он медленно начинает снимать с неё платье, поначалу оголяя лишь её хрупкие плечи и в ту же секунду оставляя там почти невесомые поцелуи и укусы. от такой приятной неожиданности девушка невольно вздрогнула, из-за чего с её губ слетел немой стон, который Рики тут же подхватил своими губами, целуя свою невесту страстно и нежно одновременно. после Нишимура медленно снял с неё платье полностью, теперь она была перед ним лишь в одних трусиках, край которых тот дразняще подцепил пальчиком, глядя на свою Аморет голодными, но восхищающимися глазами. от такого жеста Боккара́ прикусила свою нижнюю губу, но слегка сильнее, чем в прошлые разы. — не кусайте губу, моя кошечка. это ещё сильнее заводит меня. —, резко шепчет принц, прижимаясь губами к её уху и ощущая её холодную кожу. она бесшумно кивает, снимая с него, наконец, эту рубашку. старшего это лишь забавляет, и потому он тихо посмеивается, покрывает поцелуями её буквально с ног до головы. он снова целует её шею, беспощадно оставляет засосы на таких миловидных ключицах, после зацеловывает грудь, посасывает соски, от чего леди лишь тихонечко постанывает, прикрывая рот рукой. Рики опускается ещё ниже, целуя её рёбра, покусывая бока её тонкой талии, оставляя поцелуй даже на пупке, и, снова медленно, будто бы дразня, стаскивает с женского тела не столь нужные трусики. он мельком оглядывает её, позволяя себе заметить, что с пылающими от смущения щеками, слегка приоткрытыми губами, волосами, которые аккуратно распределились на белой подушке, она выглядит просто прекрасно. парень восхищался ею. — vous êtes belle, mon amour . —, робко шепчет блондин, даже не собираясь скрывать того факта, что он бесконечно очарован её красотой. Нишимура аккуратно целует внутреннюю часть её бёдер, желая попытать свою удачу и помочь возлюбленной хоть немного расслабиться. но уже через пару секунд он нежно целует её лобок, а после начинает использовать свой язык. Рики отлично лижет и посасывает её клитор, в то время как его горячие большие ладони в нежном жесте поглаживают её пухлые ляжки. юная поэтесса не сдерживает себя, она позволяет своим тонким пальчикам зарыться в мягкие волосы японца и начать поглаживать их. её губы разъединяются, когда она тихо стонет. блондин опускается немного ниже и начинает вылизывать промежность девушки. он то входит своим языком, то выходит, слегка отстраняется, жадно облизывая пухлые губы, а потом возвращается к своему делу, потому что такие тихие стоны Аморет заставляют его хотеть лишь большего. японец даже не задумывается о том, что их могут услышать, его волнует только то, что он сможет дать почувствовать любимой удовольствие. по мере приближения к пику её стоны становятся немного громче, а пальцы чутка сжимают и оттягивают шелковистые пряди парня. но Нишимура не даёт ей кончить так быстро, из-за чего он слышит разочарованный вздох. но позже в её дырочке появляются два его длинных пальца. миниатюрная мисс еле сдержала стон. пусть у Рики в глазах была одна лишь страсть, он не хотел навредить Демуазель, а потому решил подготовить её, чтобы она по максимуму не чувствовала какой-либо малейшей боли. через несколько минут женские томные стоны сменяются на более громкие, потому что те два пальца теперь заменяет член Нишимуры. не то чтобы Рики хотел, чтобы её первый секс был грубым, но он чувствовал, что ей такое нравится, поэтому спокойно менял градус проникновения, иногда нежно сжимал её пухлые ляжки, специально выходил из неё, не давая ей достичь желанного, грубо целовал в раскрасневшиеся губы и оставлял очень заметные алые засосы. крон-принц тоже стонал. конечно, тише, чем Аморет, но поскольку голос его был низким, его стоны тоже были низкими, которые иногда превращались в низкий рык прямо над ухом девушки. Рики входил глубже, был то нежен, то груб, но так и не разрешал сделать того, что желали оба. — ах, милый Рики, пожалуйста! —, совсем тихо, но изысканно произносит Боккара́ вместе со стоном. и именно в этот момент кончики пальцев на руках и ногах начинают неметь, лицо буквально загорается, заливается краской, становится жарко. японцу нужно было услышать только это, как он тут же изливается внутрь неё. они оба достигли желанного пика. Нишимура всё ещё вяло двигался в ней, убивая последние силы, лишь бы немного дольше продлить удовольствие, в то время как девушка слегка содрогалась от оргазма. они тяжело дышали, позволяя друг другу утопать в собственных нежнейших ласках. блондин оказывается рядом с Аморет, до сих пор не осознав, что они сделали это на таких белых простынях. и лишь тусклый свет от ночной свечи заставляет их всё ещё о чём-то задумываться, но точно не о том, что подобное было ошибкой.