8’

Аврора сюрпризы не любила, но они ее, как выяснилось, просто обожали. Пол привел девушку на чердак, который ей выделили с любовью, щедро припудрив километрами пыли, грязи и паутины. Там стояла кровать, своим существованием оскорбляющая нормальные кровати. Подкосившийся черный шкаф держался на последнем издыхании, исключительно в качестве проявления уважения к Рэйчел, не любящей резкий грохот. В крохотное окно не проскальзывал свет. Солнце не желало опускать себя ниже плинтуса, разгуливая по такому месту. Сразу Аврора разразилась пылкой тирадой, которую Пол слушал в дверях. Каждое ее неосторожное слово получило от мужчины один ответ. Громкий, трехэтажный. — Рот на ноль. Еще хамство — и в голове скворечник, — Аврора поджала губы, резко отвернувшись от Пола. — Не нравятся хоромы? Что ж, извини. Других комнат нет. — Есть! — громко поспорила девушка. — У вас свободна гостевая спальня! — Докажи, проказа. И ты не в гостях. Вернемся к теме — если что-то не нравится, то тряпку в руки, швабру в зубы и вперед, наводить чистоту. Не помешает. У свиней в свинарнике чище, чем здесь. Уда… — О свинарнике подумал, когда вспомнил вашу спальню с Рэйчел, да? По лицу Пола пробежалась тень. Стоило ему сделать шаг — как разумность Авроры постучалась тремя пропущенными удара сердца, и девушка отскочила к подоконнику. Пол хмыкнул. — Слушай, про-ка-за — ты здесь не в гостях. Это первое. Второе — все, что тебя не устраивает, включая срач на этом чердаке — ты будешь решать сама, без помощи других, потому что это твои проблемы. Взрослые и важные сами решают свои проблемы, и их комнату добрые папы не убирают. Сечешь? Аврора насупилась, крякнув под нос тихое, но громкое словечко. Папа не трепло — просто волчий эфир, когда мужчина раз в пару месяцев обращался, разминая кости и игриво покусывая своих братьев за бока, раскрывал все секреты. Не было у него никакой порядочности. Аврора, кинув краткий взгляд на Пола, догадалась, что он ждет ответ. И что говорить? Да, может нехорошо творить свою работу по дому руками заколдованного папы, но зато очень удобно. — Уши заложило, проказа? — Пол прервал тишину, и по его лицу растеклась широкая ухмылка. — Это тоже твои проблемы. Советую навести тут марафет, потому что отсюда ты выйдешь только завтра. — За… Завтра… — Путь открыт до туалета и кладовки. Шаг вправо, влево — расстрел. — У вас совесть есть? — пропищала Аврора, с трудом проглотив ком в горле. — Конечно. На полочке в гостиной. Рядом с гуманизмом и верой в правительство. Услышала? — вздохнув, Аврора кивнула, чувствуя себя шахтером под завалом. — Чудненько. Там в шкафу книжки, приставка старая, даже пейджер есть. Не заскучаешь. — А еда будет? — Да. — Ух ты, — Аврора грустно хмыкнула. — И завтра будет? — Завтра — тем более, — угрожающе ответил Пол и, не прощаясь, вышел. Аврора почти десять минут стояла столбом, уйдя в себя. Может, не стоит отчаиваться. Вдруг мир просто сошел с ума, забыв ее предупредить. Поэтому Авроре ничего не остается, как отвечать требованиям моды. Только слезы мешали увидеть не только злосчастный чердак, но даже свои подрагивающие руки. Телефон своей хозяйки они получат только через неделю. Папа с мамой не поддержат, брат тоже не кинет ничего утешительного, сестренка не залепечет ей любимую колыбельную. И Квила нет. Квила нет… Аврора не просто была в отчаянии — она его вышвырнула, заняв все место. Первые пару часов на чердаке девушка лила не красивые слезы, а надрывно рыдала, воя на потолок. Несовершенные ей поступки вызвали катастрофическое отсутствие последствий. Если бы Аврора подумала и закатила Квилу скандал подальше от леса, в котором нагло предал Сет, растрепав все ее родителям — тогда бы Атеара сразу понял, что нужно приползти к Авроре на коленях, в извинениях. Теперь он точно не меньше пару дней будет плыть в убеждениях, что правда за ним. Как и за остальными. До их, так называемых, чудовищно-высоких моральных устоев Аврора не доставала, поэтому они опустили ее еще ниже. Уроды! Аврора начала убираться ближе к вечеру. Она пообедала пылью, устроившейся в ее легких, но никто не пригласил ее поесть повторно. Так, один раз крикнули: — Обед! Да и все. Будто этот обед был Авроре не нужен. Козлы! До кладовки она долетела молнией. Еще быстрей пришла Рэйчел, на грохот случайно опрокинутой Авророй бытовой химии. Полились от женщины громкие цоканья, но больше она ничего не сказала. Конечно. Зачем говорить с Авророй? В разы проще ее слить с обстановкой гостиной, даже когда девушка в ней споткнулась, а Рэйчел и Пол не только с дивана не встали, а даже взгляды от телевизора не отвели. Мрази! Чердак дрожал от ужаса, когда разъяренная Аврора начала уборку. Первой под горячую руку попалась кровать. Она скатала в ком дерзкую пародию на постельное белье и, увидев матрас, схватилась за сердце. В нем дыр было больше, чем в швейцарском пармезане. За новым постельным Аврора пошла к Рэйчел, но постелила простынь, накинув сверху одеяло, на тщательно вымытый пол. Лучше спать здесь, чем ждать и не дождаться, пока после сна на такой кровати Авроре отрежут руку от гангрены. Больше всего из недоразумений было паутины. Сеточки попадались и попадались девушке, сжимающей мокрую тряпку, будто по чердаку гулял какой-то невидимый Пол, подбрасывающей ей новые. Когда Аврора открыла большой шкаф, в котором он обещал ей одно старье — допотопную приставку и книги — одна массивная дверца сбежала, упав на кончики пальцев левой ноги Авроры. Сквозь гримасу страдания и держась за ногу, она не могла простить родителей за то, что они подарили ей жизнь. Им-то ладно — на счастье, а вот ей — за какие грехи? На ужин Аврора тоже не пришла. Лежала на полу, смущая потолок своим стеклянным взглядом, да изредка ловила шум от хозяев жилища. Голоса двойняшек побеждали над голосами родителей, звуча в разы громче. Семья Лейхотов очень любила свои ругани. Они были у них вместо домашних животных. Без телефона разум Авроры не находил себе применения. Бог знает, чем еще можно было заняться в этом мире. Ужас и отчаяние снова захлестнули девушку. Переполнили, перехлестнули через край и вылились со слезами, как шампанское из неосторожно открытой бутылки. В какой-то момент прикрыв опухшие глаза, Аврора уснула так быстро, будто ее сон был торопливым убийцей, а не тактичным и немного медлительным гостем с ежедневным визитом. Первый день, воскресенье, был только цветочком. Утром выросли ядовитые ягодки.

Понедельник.

Сон из Авроры вылетел с испуганным визгом. Она открыла глаза на полу — где и уснула — но под ней было не смятое постельное, а скрипучий паркет, на которым стояла и возвышалась над ее лицом сердитая Рэйчел. — Я два раза не повторяю, Аврора, что пора вставать, — прочеканила женщина и ушла. Аврора смекнула, что ее окончательно разбудили не голосом, а коротким путешествием. От постельного до входной двери, куда Рэйчел ее протащила за ноги или за шкирку. Аврора привстала на локтях, молясь, чтобы потолок перестал кидаться пустыми обещаниями и не только протяжно постанывал от ветра, а наконец-таки рухнул. Внутренний голос девушки тоже проснулся, начиная нашептывать в уши различные страшилки, какие могут ее постигнуть за эту неделю. Вот и обнаружился минус богатой фантазии. Джаред и Пол не положили ей в сумку никакой косметики. Ни декоративной, ни уходовой. Сморщенное лицо Аврора ничем не могла замаскировать. И, ополоснувшись, почистила зубы, приходя на кухню с легким запахом тлена, вместо цветочных духов. Пока было пусто, тихо. Слишком подозрительно пусто и тихо, как будто еще чуть-чуть, и на понурые плечи Авроры обрушится кто-то из Лейхотов. Вздохнув, она решила попробовать выжить. В конце концов, люди выбирались и из худших ситуаций — с того света, например — тогда у нее тоже… получится? Кофе рекомендуется для первого употребления утром. Сразу после расставания со сном, для повышения тонуса и желания жить. Но сегодня этот кофе не работал так, как надо, раз лучше Авроре не стало. Она высушила две кружки, а третья, чистая, презрительно поглядывала на нее с края стола, намекая попытать еще удачи смыть свое отчаяние. — Доброе! — Привет! Возможно, это еще не ад. Если бы это был ад, тогда бы двойняшки, резко выросшие перед Авророй, не посягнули бы ту своими широкими улыбками тоже слегка улыбнуться. Эта блаженная передышка была невероятной. Поэтому она быстро закончилась. — А где завтрак? — Тесса вмиг нахмурилась, кидая возмущенный взгляд на две кружки кофе, выпитого Авророй. — Ты когда нам завтрак готовить собираешься? — Где еда? Сегодня ты готовишь! Мы голодные! Дай еды! — Еды! — вторила Тесса Тейтуму. Они оба, переглянувшись, всплеснули руками, заговорив наперебой. — Папа сказал, что ты приготовишь блины! Блинов нет! Нам скоро выходить из дома гулять, а мы голодные! — Аврора, готовь завтрак! — негодовала Тесса и вскинула пальцем на плиту. — Быстро! Мама сказала, что сегодня ты готовишь! — Мы ждем завтрак! — закончил Тейтум, взял сестру за руку и, выходя с ней из кухни, бросил из коридора. — На первый раз мы тебя прощаем! Один глаз Авроры дергался. Следом за компанию задергался второй. Она была не в силах переварить все, что сейчас услышала. Каждое слово о завтраке, который должна готовить именно Аврора, казалось той бредом больной головы. Она никогда не готовила завтрак. Ни себе, ни другим. Другой кухни, где по утрам не было готовых блинчиков, яичницы или сэндвичей, которыми занимались родители или брат — не знала. Все, что требовали от Авроры, так это поставить свою грязную тарелку в посудомойку и, улыбнувшись, убежать из дома любить весь мир. А тут… Ни улыбки, ни объятий, ни ласкового вопроса о качестве сна. Просто — сегодня ты готовишь завтрак. В завтраке Лейхоты видели больше ценности, чем в Авроре! Аврору пугала эта действительность. Напугать ее первой она не успела. Поэтому у нее не было вариантов решения своих проблем. Помня, что для вкусных блинов нужна мука, молоко и что-то еще неважное, вместе с щепоткой любви, Аврора посматривала на тумбу, видя на ней недостающий ингредиент, и сразу вынесла этому завтраку смертный приговор. Готовить блины Аврора не умела. Над ними всегда работал папа. Его блины были большими, румяными, толстыми, как коржи для торта. Жирные и вкусные до неприличия. Всей семье они нравились, но до конца их ни разу никто не доел. Воспоминание о подлом предательстве папы, который отправил ее в адское пекло строгого режима в доме Лейхотов, вызвало у Авроры приступ громогласного красноречия: — Я не собираюсь готовить вам блины! Паршивцы! Сами их делайте, раз так хочется! Появление Пола не заставило себя ждать. На нем не то, что лица, на нем даже рожи не было. Одна физиономия — вытянутая и злобная. Благо, рассудок Авроры срочным порядком закрылся на профилактику, а инстинкт самосохранения подсказал схватиться за муку, быстро хлопая ресницами. — Все, я молчу. — Свист слышишь? — спросил Пол. Он вскинул палец и взгляд к коридору. — Что за свист? — также смело, как загнанная мышь, уточнила Аврора. — Свист ремня. Но пока тихий, — Пол вдруг добавил. — Зубы не чистишь? — Чищу, — процедила Аврора. — Я слежу за гигиеной. — Не следишь, раз рот не моешь. Блины — ждем. Чуткий слух Пола услышал Аврору из кухни, когда мужчина вышел. Раздались чудесные ругательства редкой степени изощренности. Из головы девушки послышался грохот — это разрушились ее грациозные планы безнаказанно скалить зубы. Но ничего, на кухне думала Аврора, выкашливая из легких остатки вулканического взрыва. Будут блины, добавляла она. Обязательно будут. Еще как будут, такие блины, от которых Аврору Лейхоты выгонят из этого ада пинками, чтобы не заработать себе язву всего пищеварительного тракта. — О, кстати, — вдруг на кухню вошла Рэйчел. Хотя — не вдруг. Конечно. Интуиция этой женщины, которая без угрызений совести ковыряла добрую душу Авроры своим образованным умом, привел ее разрушить все планы девушки. — Если блины будет невозможно есть, то ничего страшного, Аврора. Мы позавтракаем вне дома, а ты съешь следующую партию. Может, она удастся. Паралич из Авроры, замершей с венчиком, не исчез, даже когда Рэйчел ее отодвинула, приближаясь к чайнику. Она его щелкнула и, поправив свой низкий хвостик, скользнула взглядом по девушке. И неожиданно вздохнула, с открытой печалью. Рэйчел ушла из кухни. Теперь на ней блины готовились Авророй с таким старанием, словно они будут не только ее единственным завтраком, но и последним приемом пищи. Высокая стопка румяного теста была очень похожа на что-то съедобное. Блины были похожи на блины, пока на них не смотрели. Но рваные края, обугленные до черноты, не хотели иметь отношение к нормальным блинам. Подумав, Аврора попыталась придать тесту хоть какое-то подобие круга. Она вспомнила, как папа… этот предатель… Смазывал блины маслом, которое от жара таяло на тесте, и со своей порцией Аврора сделала также. Лейхоты получат блины без масла. Обойдутся. Ведь это будет мило и заботливо со стороны доброй Авроры. В жизни всегда есть место добрым поступкам. Нужно только встать подальше от этого места. Когда Аврора позвала всех к столу, чья сервировка ей стоила стирания эмали зубов на три миллиметра, Тесса и Тейтум не меньше минуты глядели с презрением на блюдо с блинами. Рэйчел их успокоила. Пола лишила всего недовольства. Как всегда, подумала обо всех, кроме Авроры, которая стояла с открытым ртом, слушая: — Я думаю, что мы не умрем, если это съедим. Но больше рисковать не будем. В следующий раз Аврора намудрит нам яичницы. — Надеюсь, что без скорлупы, — елейно включился Пол. На тарелки Тессы и Тейтума, которые они вытянули, он лениво бросил по два блина. — Скорлупа полезна, — сказал мальчик. Тесса закивала, добавив: — В ней много кальция! — Все, завтракаем, — приказала Рэйчел и, взглянув на Аврору, хлопнула ладонью по столу. — Садись. — Я уже поела. — Молодец, — заговорил Пол, поглядывая на племянницу из-под кружки. — Теперь садись. — Села, — вставила Рэйчел, и Аврора сдалась, приземляясь на стул. Рэйчел и Пол отточили до совершенства высокое искусство превращать унылую обыденность в фееричную перестрелку. Весь завтрак звучали взрывы саркастичных выпадов, блистая остроумием колкостей. Не отвлекаясь от еды, Рэйчел и Пол вели учет взаимных одолжений, одаривая друг друга комплиментами о безупречных стрелках на глазах, о мило-взъерошенном ежике волос, о восхитительно вовремя прикрытом рте. Тесса и Тейтум, без энтузиазма чавкая, вносили свою лепту смехом, шиканьем и новыми перепалками. Когда-то папа, снизойдя до откровений, признался Авроре, что к такому родственнику, как Пол, проникся нездоровой симпатией не иначе, как чудом. Аврора, потягивая очередной кофе, подытожила, что Лейхоты, все до единого — это сплошное, нерукотворное чудо. — Готовить вообще не умеешь, — протирая рот салфеткой, порадовал Тейтум, отодвигая остатки недоразумения на своей тарелке. — Если бы я был не голодный, то никогда бы это не съел. — Да, это отвратительно, — добавляла Тесса, примкнувшаяся к Полу. Он, лениво пережевывая свой последний блин, заплетал ей густую косичку. — Теперь я понимаю, почему Финн сам полюбил готовить. Вот он вкусно готовит. Он научил меня готовить карбонару, и я теперь тоже вкусно готовлю. Да? Да? Да?! Не получив ответа, Тесса резко обернулась на Пола, и тот кивнул, чмокнув ее в висок. Инстинкт самосохранения. Перекошенное лицо Авроры девочка проскочила, чмокая Рэйчел в щеку и, когда Пол встрепал волосы Тейтума, тот тоже поцеловал Рэйчел. Двойняшки, взявшись за руки, унеслись из кухни. Из прихожей раздалось: — Мы гулять! — Мы ушли! Аврора мысленно пожелала резервации выстоять. Рэйчел и Пол вдруг ее порадовали. Видя, как они сами убирают посуду, бессердечно швыряя оставшиеся блины в мусорку, девушка покинула кухню. Гостиная ее встретила мягким черным диваном. Единственным оплотом безопасности в бушующем море красок. Любой дом показывал внутренний мир своих хозяев. У сумасшедших Лейхотов остальная мебель сбежала из цирка. Желтая тумба под телевизор, маленькие красные столики, синие кресла. Над камином висел цветастый гобелен с вышитой картой мира, а стены были украшены плакатами, заметными из космоса, с громкими лозунгами и яркими постерами. Растений было столько, сколько нужно для того, что иногда задыхаться от количества выработанного ими кислорода. Аврора сидела в полном крахе надежд на минимализм. Ее дом был именно таким. Едва папа предлагал купить на бежевый диван яркую подушку, как мама вставала на иголки, заявляя, что это слишком дерзко. Когда Пол и Рэйчел обсудили на кухне все свои злодейские планы, Аврора их встретила достаточно спокойно, чтобы не впадать в истерику сразу, а немного позже. Рэйчел и Пол встали напротив дивана, и девушка взмела на них взгляд. — Мы тоже уходим. У нас дела — будем в два или три, — начала Рэйчел. Едва ее взгляд отвелся на дверь кладовки, Аврора запищала себе под нос. — На тебе уборка. Генеральная. Все отмыть, пропылесосить, пыль вытереть, стирку поставить, постельное сменить. В комнаты Тейтума и Тессы заходи аккуратней, потому что у них там минное поле. Мои документы на рабочем столе должны лежать там же, где я их оставила. Просто аккуратно подними, как будешь протирать стол. — Тачку мою помой, — продолжал Пол. — Салон не трогай. — Да, там тоже минное поле, — вставила Рэйчел, закатывая глаза. — Жвачка, блять, у него с дном салона уже срослась. — Ну-ну, змея чистоплотная, — выдержав паузу, Пол зажегся энтузиазмом, громко припоминая. — В свой шкаф давно заглядывала? Меня твои ебаные шмотки завалили, когда я его открыл. — И нахуя ты его открыл? Смерти ищешь? Попроси — будет. Дурак малолетний. — Грыжа, — пропел Пол, проведя ладонью по позвонкам Рэйчел, и та отскочила, шикая. — Все вываливается и вываливается. — Ну, ну, — Рэйчел вскинула палец, и Пол хмыкнул. Снова их внимание прилипло к Авроре. — Дела понятны, Аврора? И не забудь обед. Приготовь «Гамбо», давно не ели. Все продукты есть. — В супе должно быть много мяса, — требовательно начал Пол и, задумываясь, добавлял. — Очень много мяса. Чем больше мяса, тем лучше. — Окей, — Аврора вздохнула, понурив голову. — Не, можно вообще без супа, — решил Пол. — Наделай отбивных. — Просто пожарь, — поспорила Рэйчел. Пол дернул бровью, и она объяснила. — Блины завалила, а отбивные тем более убьет. Чем будем обедать? Нашей верой в лучшее? Аврора не выдержала очередного удара по своей самооценке. Она стала уверенной настолько, сколько ей хватало, чтобы не пищать, а держать голос ровным. — Ну да, готовить я не умею. Это прям такая проблема, раз не стану кухаркой? На дворе двадцать первый век! Смешно меня за это осуждать! — Я тоже не кухарка, — Рэйчел пожала плечами, взглянула на Пола, и он тоже пожал плечами. — Я вообще не готовлю. Не только не умею, но и не люблю. Пол всегда готовит. — Че удивительного? — спросил мужчина, глядя в расширенные глаза племянницы. — В двадцать первом веке можно осуждать готовящих мужчин? У нас баланс, проказа. Я за еду отвечаю, Рэйч — за уборку. И все довольны. Аврора не отвечала какое-то время. Мысли бешено метались, растерянные и изумленные с такого откровения. Баланс… Баланс? Для нее это было странно. Родители не разделяли домашние обязанности, а делали все вместе. А вот Квил делал все сам. Что еще лучше. Он прекрасно готовил, чудесно убирался, а все, что требовалось от Авроры, так это красиво стоять рядом и о чем-то звонко щебетать. Когда они были у него дома, Квил никогда не просил ее самой что-то приготовить. И, уж тем более, не заставлял. — Догадываюсь, о чем ты думаешь, — Аврора моргнула и заметила, что Рэйчел подсела к ней на диван, а Пола уже не было в гостиной. — Квил очень хозяйственный. Он всю жизнь жил с больным дедом, у которого вся кухонная утварь в руке тряслась. И он заботливый, но будет не только лучше, но и правильней, Рори, если ты будешь ему помогать. Как и родителям. Можно разделять обязанности, делать все вместе или предлагать какую-то помощь. Так делают не потому, что надо, а чтобы проявить свою любовь. Поддержку. От тебя не убудет, если ты сама научишься готовить нормальные блины, чтобы родители поспали подальше. — Ты меня попрекаешь? — в пол голоса спросила Аврора, прикрыв глаза. — Нет, — мягко возразила Рэйчел. — Я тебе докладываю, что будет правильней и все. А ты сама решай. И в кладовку за шваброй шуруй, потому что время не резиновое. Над супом постарайся. Мы не такие добрые, чтобы съедать невкусное хрючево во второй раз. Аврора закрыла рот, не успев ничего сказать. Взгляд Рэйчел стал острее бритвы, готовый искромсать все ее недовольства. Но уборка оказалась даже полезной. Аврора от нее чертыхалась, но ни о чем не думала, лишь жаждала поскорей проститься с этим неприятным занятием, вернуться на чердак и, сжавшись в комок, постараться занимать как можно времени в пространстве. И Аврора была особенно зла на Рэйчел. Она, видите ли, решила, что девушка никогда не собиралась учиться готовить те же блядские блины, пока бы от нее этого не потребовали. Нет. Можно было просто попросить. Мама и папа никогда этого не просили, тогда с чего Аврора — виновата? Она что — мысли читает? Подойди к ней и скажи — так и так, Аврора. Сделаешь это, чтобы нам было приятно? И она сделает. Все. Вопрос закрыт! Рэйчел и Пол нагло соврали. Домой они вернулись не днем, а глубоким вечером. Внутрь кастрюли, где плескался приготовленный «Гамбо», оценивающе посмотрели и сказали, что пока не голодные. Это было очень тактично с их стороны, в мыслях прошипела Аврора. Пока к ней под ноги не бросились вернувшиеся двойняшки, Аврора ушла к себе на чердак. Усталые руки болели, спазм в мышцах мешал, кожа сохла от недостатка увлажняющего крема. Аврора снова лежала на полу, в бездумном ничегонеделанье. Когда в комнату зашла Рэйчел и заявила, что плита — грязная и лучше бы это было исправлено, когда она закончит говорить, у Авроры не осталось сомнений, что семейство Лейхотов дано ей в родственники за какие-то страшные и непростительные грехи, совершенные в прошлой жизни, чтобы в этой она не расслаблялась. Остаток дня Аврора провела с еще меньшей пользой, чем его начало. Снова вернулась, лежала, не в силах уже о чем-то думать. Авроре нравились Лейхоты, но это совершенно не мешало ей их ненавидеть.

Вторник

Рэйчел была очень заботлива. Она снова помогла Авроре проснуться, но в этот раз вытащила ее в коридор. Жмурясь и потирая глаза, девушка взвизгнула, когда на нее резко навалился Тейтум. И Тесса, присев сзади и затрепав щеки Авроры, заворчала: — Еды! Дай нам еды, мы голодные! — Голодные! — недовольно вскрикнув, Тейтум вдруг решил Аврору защекотать. Тесса с радостью его поддержала. Ей так было положено, ведь они — одно целое. Чудовищно-красная Аврора, задыхающаяся сквозь смех, крутилась под ловкими и наглыми руками двойняшек, не прекращающих свою щекотку. — Если умрет со смеху, то еды точно не будет, — раздалось громкое сообщение Пола. Аврора не видела его сволочную морду, но догадывалась, что он рядом. И, конечно, больше никак не собирается ей помочь. Тесса и Тейтум отстали. Важно ее перешагнули и, оказавшись у лестницы, с визгами слетели вниз по перилам. Аврора позлорадствовала, когда услышала возмущенный вопль Рэйчел, адресованный Полу в лучших традициях. Судя по всему, он умудрился уже с утра испортить ее настроение, поэтому в следующий раз она подлетит к Авроре на метле. На завтрак девушка приготовила яичницу. Сама она отказалась есть, сказав, что ее нынешней жизни не требуется еда. Иначе она никогда не закончится. Но к яичнице Аврора все-таки притронулась, пока вскинутая Полом вилка не встала поперек ее горла. Посуду мыли двойняшки. Это Аврору удивило — сами подошли и, толкнув ее к дверям, важно решали, кто будем мыть тарелки, а кто — вытирать. В принципе, Тесса и Тейтум даже нравились Авроре. Для всех они были слабыми и беззащитными детишками, от которых невозможно спастись. Вскоре появился Сет. Солнечным и жизнерадостным зашел в дом, когда Аврора открыла ему дверь. При виде Пола его лицо съехало на пару градусов вбок, но Сет это быстро исправил, вскидывая мужчине кулак. — И какими судьбами? — твердо спросил Пол, отбив его. — Я обещал Тессе сводить ее на пляж, лепить замки, но все никак не дойду. Вот, дошел, — рассказал Сет. Аврора присела в кресло. Ей стало полегче. Очень интересно сидеть в первых рядах, где лучший обзор на ожидаемый взрыв. Пол молчал не меньше минуты, посматривая на Сета таким взглядом, будто в его кармане спрятался большой мешок, в котором он утащит его дочь навсегда. Когда Сет запечатлелся на Тессе, то все закончилось хорошо. Пол гнал его до канадской границы беспрерывно всего три дня. Занавес спектакля одного злобного отца все время приоткрывался, но опускался, когда подарок Рэйчел для Пола — здравый смысл — помогал ему вспомнить, что Сет никогда не обидит его дочь. — Аврора, — Рэйчел произнесла ее имя таким тоном, с которым заранее было невозможно спорить. Она велела девушке наделать сэндвичей в дорогу. Зависнув с ножом, резнувшим кусочек колбасы, Аврора обернулась на Рэйчел. Попивая чай и читая какую-то заумную книжку, она продолжила: — Прогуляешься вместе с ними. — Зачем? — для галочки уточнила Аврора, хотя уже знала, что выбора у нее нет. — За раком, — так и произошло. Но Рэйчел тихо и загадочно добавила. — Тебе это нужно. Надо сохранять оптимизм, думала Аврора, пока заворачивала второй сэндвич в фольгу. Пока она жива, то ничего не пропало. Есть шансы на сокращение ее жизни. Просто убивало, что Авроре не оставляли никакого выбора. Ее слушали, когда было удобно. Не интересовались, что хочется ей. Требовали только то, что хотелось им. Негодовали ее личному мнению, считая свое исконно истинным. Если Аврора пыталась вставить свое слово, намекнув, что, вообще-то, тоже — человек, а не удобное и красивое украшение, то ей затыкали рот. Аврора бы никогда себя так не повела. Никогда! Сет и Тесса ждали Аврору, пока она расчесывала волосы. Без специального спрея кудри совсем потеряли рассудок, торча во все стороны. Девушка убрала их в хвост и, осторожно взглянув на свое отражение, померкла еще больше. По коже рассыпались сухие крупицы, мечтая об увлажняющем креме. Глаза, без теней и стрелок, будто стали меньше. Губы были бледными. Ничего общего с красивыми девушками из инстаграмма, на которых Аврора становилась похожа хотя бы макияжем. Раз всем нравились эти девушки, судя по лайкам и просмотра профилей, то и Авроре — тоже. Кто она такая, чтобы спорить с совершенством? Разговоры с бабушкой и дедушкой о сохранении собственной значимости заимели, конечно, на Аврору небольшой эффект, но она все еще думала, что нет ничего проще, чем прожить чужую жизнь, если в твоей все шиворот-навыворот. Собственная шкура — очень капризная шкура, в которой нравится находится немногим счастливчикам. Чужие шкуры манят больше. — Рори, — тепло улыбнулся Сет, когда девушка пришла в гостиную. — Все, уходим? Аврора пожала плечами. Сет добавил: — Не хочешь? Аврора снова пожала плечами. Она вообще не против, она только не очень за. Сет вздохнул и поднялся с дивана. Тут же на ноги взмела Тесса и, сопровождаемая лучистым взглядом своего волка, ураганчиком улетела в прихожую, по пути поменяв положение всех сувениров на комоде. Сет поманил Аврору рукой. Она вышла за ним из дома, попадая в безобразно-солнечный день. Птицы щебетали незамысловатые песенки, теплый ветер проникал под ее широкую футболку, так ласково и аккуратно щекоча кожу, что это взбесило Аврору еще больше. Мир жил себе и жил, радуясь хорошей погоде, а на своих обитателей как чхал с высокой колокольни — так и чхал. Вот никогда не знаешь, с какой тьмы тараканьей вылезет ее неадекватная вспыльчивость. Они вышли к океану. Тесса стянула балетки и унеслась к воде, шлепая босыми стопами по пружинистому песку. Аврора дернула бровью, смотря на замершего Сета. О, нет… Этот взгляд… Придется разговаривать. — Рори, а ты как обычно отдыхаешь? — поинтересовался он, стягивая с плеча рюкзак. — Блог свой веду. Мне нравится. А что? — последнее она добавила в свою защиту. А то знает, знает — опять пойдут упреки, упреки, упреки. Но Сет лишь мягко улыбнулся. Он коснулся плеча Авроры и потянул ее на пляж, где Тесса мочила ноги в воде, а прилив тактично задерживался, чтобы ее не смыть. — Я не очень понимаю ваши блоги, — говорил Сет. — Мне шортсы в ютубе нравятся. Нарезки всякие, клипы, приколы. Вот недавно узнал о крутой блоггерше, которая пародирует токсичных людей. Ну, знаешь, ситуации, например, где такие могут зайти в кафе, потребовав у официанта пиццу четыре сыра без сыра, а потом закатить скандал, если ее не приготовят. Так вот, смотрел я недавно ее видос, где… Аврора увлеченно слушала Сета. Ей был интерес не сколько его рассказ об этой блоггерше, а то, что он решил с ней поговорить на другую тему. Левую. Будто ничего не случилось, и никого она не разочаровала. Закончив свои рассказы, Сет ненадолго утих. Он достал из рюкзака красный плед, постелив его на песок. Присев, Аврора посматривала на мужчину, который прилег рядом, закинув руки за голову и прикрыв глаза. Со стороны могло показаться, что Сет бездельничает. На самом деле он всегда был очень занят. Жил. Вскоре он присел и позвал Тессу подойти, перекусить, прежде чем они приступят к сооружению армии песчаных замков. Аврора нахмурилась. Потом насупилась. И, по итогу, опустив глаза в песок, куснула свой сэндвич со щеками, налитыми стыдливым румянцем. Рэйчел сказала ей их приготовить, но не уточнила, в каком количестве. Лишь вкинула: «Думаю, догадаешься.» Аврора не догадалась. Сделала два. И Сет оставался голодным, пока Тесса чавкала, вместо перекуса предлагая ему ударную дозу своего звонкого щебета обо всем на свете. В голове девушки резко вспыхнул план дежурств оборотней. Не случайно — стоило Сету зевнуть, а в глаза впустить заметную усталость, как Аврора поняла, что он вернулся с дежурства. Точно не спал. Не ел. Но увел Тессу на пляж, не посягая на ее сэндвич, потому что делал все, чтобы ей было хорошо. Все, что ей нужно. Аврора увела взгляд на океан, не доедая половинку своего сэндвича. В воде плескались воспоминания о Квиле, о котором она не могла не вспомнить. Все так… Знакомо. Вот это… «Рори, ешь, я не голодный.» — Я не голодный, — дрожь пробежалась по телу Авроры, когда она услышала это от Сета. Лицо Тессы пылало возмущением, и она усердней начала тянуть Сету половинку своего сэндвича, проговаривая: — Сет, кушай! Ты голодный, я знаю! Я все о тебе знаю! — Нет, это ты кушай, — цокнул Сет, грациозно уклоняясь от брызг соуса. — Я поем потом. — Нет, ты покушаешь сейчас, Сет! Давай! Внутренне Аврору колотило. Пришло к ней смущение и не было ему конца и края. Стыд. Квил… Наверное, что Квил все-таки всегда был голодным? И когда она была маленькой и сейчас, когда… Взрослой? — Тесса, расслабься, — заговорила Аврора. Взяв ладонь Сета, она вложила в нее половинку своего сэндвича. Мужчина дернул уголками губ, не вкидывая возражений. — Я наелась, он мой доест. И ты доедай. — Хмм, — нахмурившись, Тесса пробежалась взглядом по лицам каждого. — Хорошо. Правильно, Рори, очень правильно покормить моего Сета. Ты меня очень порадовала. — Благодарю, — саркастично протянула Аврора. Смешок Сета пропал в его ладони. Тесса снова зачавкала. Взмыв на ноги, она вернулась к океану, доедая сэндвич с солеными брызгами волн. Сет вдруг кинул взгляд на Аврору, замерев с сэндвичем у губ. Многозначительный. Она не смогла его объяснить, и мужчина заговорил: — Точно не голодная? — Я дома поем, в ближайшее время. Уйду скоро. Ладно? — Ладно, — Сет кивнул и сделал первый укус. — Вкусно? — спросила Аврора. Она была не против нового разговора. Сет тоже. Кивнув, он жевал и тихо заговорил о другом: — Как лето проведешь, Рори? Ну, верней июнь до вашего отъезда? Аврора снова дрогнула. Отъезд… Возьмут ли ее родители в годовое путешествие по всем штатам? Наверное, нет, раз теперь они ее ненавидят. Но Сету об этом знать было совершенно необязательно. Блеск его лучистых глаз, подаренный всему живому — без исключения, хорошо успокаивал разбитое сердце Авроры, накрывая его теплым одеялком. — Не знаю, Сет, что буду делать. Дома сидеть, наверное. — А гулять? — удивился он. — С друзьями не будешь гулять? У вас нет планов? Помню, мы с парнями всегда что-то придумывали, когда наступали каникулы. Костры, походы, вылазки в Форкс или Порт-Анджелес устраивали. Вы со своими подругами что, такие скучные? — Да, скучные, — ответила Аврора. — Нам дома хорошо. Сет скользнул по девушке задумчивым взглядом. Он ненадолго замолчал, доедая сэндвич. То, что у Авроры не было друзей, было ясно, как день. Она ответила слишком честно, чтобы Сет ей поверил. Не было у него сомнений, что дурная репутация чудесно оберегала эту девушку от друзей. Но в каждом человеке можно найти хорошее — если его тщательно обыскать. Подумав, Сет сказал: — А ты не сидишь на сайтах знакомств, Рори? Или их уже нет? Аврора сказала Сету спасибо. Нервная дробь оставила ее тело в покое. Она нахмурилась. — Зачем мне сидеть на сайтах знакомств? У меня же… Квил. Как странно. Почему Авроре тяжело произносить его имя? — Так там не только свою половинку ищут, Рори. Ну, в наше время так было. Там можно было найти просто друзей. Пообщаться. Группы всякие есть по интересам. Вот ты блог ведешь, да, а есть же еще такие же девчонки, с которыми можно списаться. Скажем, увидела ты какой-то интересный пост, не очень популярный — прокомментируй, напиши и, может, пообщаешься с его автором. Думаю, что в этом нет ничего такого. Почему бы и нет? — У меня… Итак есть друзья, Сет, — выдав сплошную дрожь, Аврора поджала губы. Сет сминал фольгу, глядя на девушку. Он очень редко становился абсолютно серьезным. Каждого это, бывало, пугало, и Аврора не стала исключением. — Рори, я тебя обвиняю в отсутствии друзей, и очень этим недоволен, — сказал он. Аврора потеряла лицо. Возможно, побледнела. Вот и сбылся ее прогноз. Всегда она думала, что если кто-то узнает правду о ее одиночестве, то обязательно осудит. — Ну, как получилось… — С ума сойти, — Аврора изумилась. Сет залился неуместным смехом и сквозь него говорил. — Я был прав. Ты именно такую реакцию ждала. Рори, ну ты и смешная. Чокнутая даже. Нет друзей — и Бог с ними, если не хочешь их. А если хочешь, то я тебе подкинул идейку, где можно встретить таких, с которыми тебе реально будет интересно. Ну, или присмотрись к своим одноклассникам. К школьникам. С Беккой, кстати, может подружишься. Знаешь, вот Коллин… Ты очень похожа на Коллина в этом плане. Ему раньше Вайлет не нравилась. Ходил и бухтел на нее и даже не думал, что они могут подружиться, если он попробует вести себя по-другому. И где, подскажи, сейчас Коллин? Губы Сета растянулись в совершенно мальчишеской улыбке. Аврора так растерялась, что под его теплым взглядом, где резвилась Тесса, думала увидеть именно Коллина. Она впервые услышала эту историю. Ее мама с Коллином чудесно общалась и не менее чудесно припиралась, когда у них обоих не было настроения. А тут, получается… Была история из разряда «от ненависти до любви»? — Чего ты так Бекку невзлюбила? — Сет продолжил мягко касаться души Авроры, но в этот раз она не смутилась, а дерзко ответила: — Не нравится она мне и все. Вопросы? — Да. Почему не нравится? — Потому что она очень хорошенькая и классная, в которой все души не чают. И меня это бесит. — О, — Сет снова засмеялся. — Она точно Бекка, а не Вайлет? А ты — Аврора, а не Коллин? — Смешно, Сет! — Да нет. Грустно, скорей. Делай, что хочешь, Рори — только не обижай ее. Советую присмотреться. Вдруг, вы бы могли подружиться? Вдруг она думает, что это ты — идеальная? А на самом деле вы обе — дурашки? — Я, может, тоже хочу всем нравится, Сет! И все! Вскрикнув, Аврора вообще не поняла, что сказала. Но сказала это очень хорошо. Невозможно было противиться совершенству Бекки и стать такой же, как Бекка. Ведь за свои подвиги она никогда ничего не просила. Сложно Авроре смириться с мыслью, что большинство ее подвигов в финале окажутся без аплодисментов. Сет ее околдовал. Он ничего не ответил на крик души девушки и лишь вновь беззаботно засмеялся. И Аврора искренне улыбнулась. Пришел час, когда она пока отключила программу «Я буду обижаться на все человечество.» Мужчина ушел к Тессе. Они возводили песчаные замки — цитадели необъятного счастья девочки. Аврора сидела, сидела, думала и думала, обо всем на свете и вообще ни о чем. Соленый бриз океана назойливо лез за шиворот. Сварливые чайки громко ворчали, восседая на больших корягах, хрустящих под их изящными лапками. Берег Ла-Пуш дышал солнцем. — А! — в ужасе закричала Аврора. Слух наполнил знакомый смех. Мелодичный, как каскад хрустальных колокольчиков. Ким, напугав ее со спины активной тряской за плечи, приземлилась на плед, добавляя к нему цилиндр ватманов и большой черный пакет. Острый взгляд Авроры женщину не прострелил. Тетя, в чью честь была названа девушка вторым именем, только расплылась в широкой улыбке. В больших глазах Ким купалась ночь, а россыпь родинок на сердцевидном лице, словно созвездия, уютно устроились на шелке ее смуглой кожи. Аврора расслабила лицо, слабо улыбнувшись, когда Ким увела одну густую кудряшку за ухо. Если в мире существовали женщины, красивее ее тети, то только ее безупречные клоны. — Чем и куда я тебе уже не угодила, Рори? — мурлыкнула Ким, слегка склоняя голову. — Ты меня напугала, — фыркнула Аврора. — Зачем так пугать? — Так интересней, — Ким замахала Сету и Тессе рукой, продолжая. — Рэйчел сказала, что вы тут. Как дела, Рори? Аврора быстро вернулась в колею. Действительно — самое время вспомнить, что нет на свете лучше занятия, чем везде искать подвох и слышать несуществующие упреки. Но Ким не дала ей вставить слово, чирикнув расплывчатое «Подожди» и взяла в руки черный пакет. Красное лицо Авроры выразило дерзкую претензию на более глубокий оттенок. Все, как всегда. Зачем слушать Аврору? — Я пришла к тебе. У меня на следующей недели новая ярмарка. Будем с тобой рисовать красивые плакаты. — Ух ты, — с фальшивым воодушевлением начала Аврора, а Ким закатила глаза. — И что за ярмарка? — Касаемо даров нашей природы, Рори. Созрел урожай ежевики, подсолнечников, лисичек. И, самое важное, напомним нынешнему поколению, как важно оберегать эту природу. А тебе что, не нравится? Ты не хочешь рисовать со мной плакаты? — Честно? Не хочу. — Ух ты, — передразнила Ким, вкладывая в голос насмешку. — Это еще почему? Твой блог — о чем, Рори? Или мне показалось, что ты там тоже топишь за сохранения природы? Порядка в мире? Ты лицемеришь, Рори? Аврора вспыхнула, как порох. Замахав руками, сплошными белыми флагами, она разразилась пламенной тирадой, что в ней нет и грамма лицемерия. Ее жажда оберегать хрупкое равновесие мира, ее страстное стремление спасти все живое, за исключением ненавистников — от экологических катастроф до коварных скачков акций «Гугла», лишающих людей последних штанов — была соизмерима лишь с жаждой самой жизни. С чего вообще Ким бросила тень сомнения на ее чистое сердце? — И вот, — заканчивала Аврора, тяжело задышав. — Я вообще не понимаю, с чего ты решила, что я лицемерка. — Я не решила, Рори. Я пошутила, — Ким вздохнула, зная, что вспыльчивость Авроры крепче ворот и засовов. — Ты просто подумай — почему тебе легче написать пост, чем нарисовать плакат? Если придется выйти на митинг, лицом к лицу встретиться с проблемами, а не прятаться за монитором, ты выйдешь? Разумеется, — Ким мягко улыбнулась, сама зная ответ. — Просто мир не ограничивается интернетом, социальными сетями. Гораздо лучше, когда тебя слышат вживую, Рори, когда видят твои горящие глаза, а не читают в интернете строки от неизвестной девчонки. Начнем с нашей резервации, а там, глядишь, рискнем достучаться до остального мира. Что скажешь? У Ким слишком широкая душа. Глубокая. Аврора может не стараться — все равно в нее не доплюнет. Глаза тети были ярче солнца, чьи лучи разгулялись по кудрявому хвосту Авроры. Сложно было поспорить с ее высказанным мнением, но опять же — выскажите его раньше. Раньше, прямо, в лицо! Аврора не читает мысли! У нее нет таланта регулярно думать только своей головой, в конце-то концов! Ким владела такой же магией, как Сет. Она махнула не кистью, а волшебной палочкой, и зачарованная Аврора тут же подхватила искры ее идей, жадно вплетая их в первый плакат. Опьяненная творческим вихрем девушка не замечала, что сама Ким к рисованию не притронулась. Вскоре воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом кисти. Ким попивала чай из термоса, посматривая на Аврору. Колдовала та над солнцем, небесами, душистыми деревьями и лозунгами, гремящими, как колокола. Сердце Ким наполнялось любовью. Иначе было нельзя. В каждом мазке кисти Авроры пульсировала частичка души любимой лапы бывшей Конвеллер. За ней и Вайлет неслышной свитой всегда следовала тень — километры теплых воспоминаний и бесконечной, всепоглощающей любви друг к другу. Ее дочь, Аврора, как и для остальных оставалась все тем же ребенком, чьи чепчики и ползунки лишь сменились на крылья юности. У Ким и Джареда не было своих детей. Им хватало потомства Коллов, Лейхотов и Адли, потому что любить детей и иметь детей — два совершенно разных диагноза. — Ким, — вдруг Аврора оторвалась от рисования. Она смотрела в лицо Ким и покусывала губы. — А как там мои родители? Радость присела на губы женщины, растянувшиеся в улыбке. Это очень хороший, а главное — важный вопрос. — Все хорошо, Рори. По тебе очень скучают. — Точно? Ким пожала плечами, ощерившись. Фыркнув, Аврора вернулась к рисованию. Может, правда скучают. Может, даже именно по ней скучают. Четкого ответа Ким не дала. Она решила снова окатить Аврору смущением, позже спросив: — Почему ты не помогаешь Бекке с петицией об отмене курорта, Рори? Это же по твоей части. — Она мне… не нравится. — Причем тут она? Ты будешь бороться только за доброе дело. Вдвоем вы бы быстрей обошли всех еще в первый раз. Подумай. Аврора подумала. Хорошо подумала и, нарвавшись на свой новый косяк, заканчивала последний плакат с открыто-кислым лицом. Его прокомментировала Тесса, вернувшаяся на плед, а Ким ушла к Сету, прогуливаясь с ним по берегу. — Рори, что с лицом? — девочка прилегла рядом, облокотила голову на ладони и затрясла босыми ножками. — У меня депрессия, — буркнула Аврора, снова мазнув кистью по ватману. — Откуда у тебя такая внезапная депрессия? — удивилась Тесса. — Я — дура, — удрученно ответила Аврора. — Да, — кивнула Тесса. — Но чего так переживаешь? У тебя много других недостатков. — Я тебе сейчас нарисую ху… Что-нибудь сейчас я тебе нарисую на лбу, Тесса. — Что за ху? Что это? А? — не получив ответа, Тесса подорвалась и побежала к Сету, выкрикивая. — Сет! Что такое ху? Аврора простонала. Благо, Сет не разозлился. Он тоже ничего не понял, но Ким поняла и, отвесив девушке подзатыльник, упорхнула с готовыми плакатами, освещая своей довольной улыбкой потемневшую дорогу. Все вернулись в дом Лейхотов. Сет попрощался, отказавшись от предложенного ужина в пользу долгому, заслуженному сну. Аврора искренне не понимала, как Сет даже «пока» может произносить с улыбкой. А еще она удивилась, что он ушел, хотя возможность провести еще времени с нареченной на дороге, как бы, не валяется. Когда Аврора поужинала жареным рисом с говядиной — сама себе она проиграла и, вздыхая, в мыслях признала неоспоримый талант Пола готовить. Девушка мыла посуду, а Рэйчел сидела за столом, устало зевая и снова читаю свою заумную книгу. — Странно, кстати, — Аврора решила поговорить, пока у нее было к этому желание. — Что странно? — отозвалась Рэйчел. Ополоснув последнюю тарелку, девушка развернулась, вытирая руки вафельным полотенцем. Рэйчел ее слегка обескуражила. Она отвела глаза от книги и, внимательно смотря на Аврору, будто знала то, чего не знает она. — Ну? Что странно? — поторопила Рэйчел. — Не понимаю, почему Сет ушел и не остался на ужин, — Аврора отвела от нее взгляд на окно, где светлячки танцевали над ароматными бутонами проснувшихся роз. — Я думала, что волки хотят как можно больше времени проводить со своими нареченными. Они же для них весь… Весь мир. Любят их больше, чем себя. — Но себя тоже любят, — Рэйчел встала, подходя к фильтру и наливая себе воды. — Наличия любви к нареченной не отменяет наличия любви к себе, Аврора. Сет ушел, потому что устал. Выбрал себя, а не Тессу и это правильно, учитывая, что он провел с ней весь день. — А если бы она попросила его остаться, то он бы отказался? — Думаю, что да. С ног уже валился. — Но он же ее любит, — Аврора нахмурилась. — Если она хочет, то он должен… — Аврора, — перебила Рэйчел, сорвавшись на серьезный тон. — Любить человека и постоянно держать его при себе — не одно и то же. Аврора промолчала. Буркнув «спокойной ночи», она быстро добралась до своего чердака, оставшись в мире, языка которого совсем не понимала. Отпустила бы она Квила спать? Разумеется, да. Отпустила бы сразу? Конечно — нет. Добротный эгоизм, кстати, иногда прекрасно заменял ум. И совесть заодно.

Среда

К среде выяснилось, что начальников у Авроры немного, но каждый день они разные. В дом заявился Джаред. По его лицу блуждала невыносимая ухмылка, и Аврора с большим усердием начала мыть посуду после завтрака, активно воображая вместо мочалки наждачку, а вместо тарелок — рожу Джареда. От своего общества он Аврору не уберег, будто специально разговаривая как можно громче, чтобы его голос долетал из гостиной до несчастной девушки, притаившейся на кухне. Аврора играла в допотопную приставку, которую достала с чердака. Джаред не уходил. Хорошие гости всегда приходят ненадолго, а он был омерзительным гостем. Если Аврора откроет крышку кастрюли, то оттуда точно вылетит его загулявший смех. Она не покидала кухню, потому что на выходе поджидала коварная ловушка. В доме не осталось никого, кроме Пола и Джареда. А Рэйчел, кинув перед своим уходом загадочное: «Увидимся в конце этого любопытного дня, Аврора.» Окатила Аврору паникой, что у них есть какие-то планы. Но, по крайней мере, они точно не решили ее коллективно убить. Не настолько организованы. — Эй, проказа, — на кухне вспыхнул Пол, с такой же пользой для нее, как прыщ. — Ждем от тебя поздравлений. — Каких? — не поднимая глаза от приставки, сквозь зубы спросила Аврора. — У нас с Джаром появился отличный повод сделать твою нелегкую жизнь еще тяжелей. Все. Это была последняя чаша в капле ее терпения. Убрав приставку, Аврора взмыла на ноги. Шаг к ухмыляющемуся Полу, вскинутый палец к его груди — и стремительный побег к подоконнику, будто она ничего не делала, когда появился Джаред и сказал: — Не советуем. Ох как не советуем. Джаред и Пол поплыли в усмешках, заставив Аврору шарахнуться в сторону, как мелкую рыбешку от акул. — Ты для Квила можешь быть сестрой или подружкой. А для нас ты — ребенок, — говорил Джаред, и Пол кивнул, продолжая: — Мы тебе меняли подгузники, вытирали сопли и люльку качали, когда Вайлет или Эмбри просили помочь. Кашей пытались кормить, а ты уже тогда испытывала наше терпение, проказа. Большая кобыла, в отличии от мелкой крошки, орать тут будет лишь тогда, когда захочет получить ремня или снова засесть на чердаке. Ясно? — Пряники с тобой не работают, — взгляд Джареда, как и взгляд Пола, умело рассасывал плитку под ногами Авроры, и она присела на стул. — Родители у тебя душки. Батя, так вообще — мягкая булочка. Слишком мягкая. Нас можешь считать засохшими сухарями, и твои острые зубы нас не разгрызут. — А теперь по делу, проказа, — включился Пол, наглядно кинув палец на выход из кухни. — Моську злобную умываем, зубы острые чистим, широкий рот поласкаем. Расчесываемся, одеваемся и выходим с нами из дома по важным делам. — Понятно? — дернув бровью, спросил Джаред молчаливую Аврору. Поджав губы, Аврора кивнула. Судя по всему, она как-то выдала свое желание исчезнуть как можно дальше, раз резко услышала на выходе из кухни: — Стоять. — Что? — не оборачиваясь, спросила она Пола. — Предупреждение, — низко заговорил Джаред. — Если обнаружим, что ты сбежала из дома, то надерем задницу там, где поймаем. — Свободна. Реще собирайся, — закончил Пол. Неизвестно, где Аврора оставила чувство собственной важности, но на чердак она пришла без него. Наткнувшись взглядом на брошенный кофе, Аврора его допила. Кофе она пила всегда и везде, при любом удобном случае, оно превращало ее унылое существование в пародию на жизнь. Мысли девушки были сплошь чудовищными. Она не могла представить, в каких важных делах понадобилась. Хуже тиранов с воображением были тираны с бесконечным воображением, и Джаред с Полом, несомненно, были сторонниками именно этой породы. Аврора надела то же, что вчера. Выбрала то же отчаяние, что и вчера. И, выйдя в гостиную, сгорбленным хвостиком поплелась за мужчинами. Они остановились у машины Пола, и тот сказал: — Шуруем в Сиэтл на крутую экскурсию. Экскурсию… Блуждая мутным взглядом вокруг, Аврора говорила: — Экскурсия… Классно. Ты с ума сошел? — Нет. С ума я уже сходил, и мне не зашло. В машину, — это был приказ, и Аврора нырнула в салон. Пол захлопнул дверь, присев в водительское сидение. К счастью, Джаред оказался рядом с ним, и на задних сиденьях личным границам Авроры стало полегче. Путь из резервации до Порт-Анджелеса прошел в полной тишине. Джаред сидел в своем телефоне — будто показательно, будто хотел, чтобы Аврора снова с грустью вспомнила свой отобранный телефон. Пол слушал тихую музыку, но позже выкрутил ее на максимум, едва заиграла его любимая песня. — Оооо, — Джареду она тоже была очень любима. Мужчины, переглянувшись, ощерились. — Старина Мэнсон. Мэрлину Мэнсону было в пору играть на похоронах. Поэтому салону, где Аврора мысленно присыпала себя землей, эта песня очень шла. Джаред и Пол громко и фальшиво подпевали. Авроре срочно понадобилась скорая помощь для ее барабанных перепонок. — Можно потише? — не выдержала она. Джаред и Пол замолчали и обернулись. Заднее сиденье резко встретило спину испуганной девушки. Но мужчины вдруг кивнули — даже улыбнулись — и следующая минута прошла в тишине. Последующие минуты были вознаграждены их более фальшивыми голосами, вытянутыми на максимум. Аврора простонала, закрывая руками уши. Эта песня растянулась для нее в невыносимую вечность. Но лучше бы она не кончалась. В салоне утихла вообще вся музыка. Его заполнила речь Джареда, которую он произносил очень серьезно. Определенно, выверяя каждую буковку. — Скажи-ка, Рори, у тебя девять жизней в запасе? Или так думает твое шило в заднице, которое с годами только растет? Объясни, чем думает твоя дурья башка, когда ты по ночам сбегаешь из дома, шарахаясь по ночным клубам. По темным и пустым улицам. — Ну? — Пол взглянул на Аврору через лобовое зеркало. Чудо, что оно не треснуло. — Ждем ответа. — Не знаю, что вам сказать, — абсолютно честно заговорила Аврора, понурив голову и играясь с пальцами. — Не понимаю, что со мной может случится. Аврора ожидала, чего угодно. Даже легендарного ремня, который прибудет в салон телепортом. Но Джаред и Пол засмеялись, почти истерично. Аврора не считала время и не смотрела на свои наручные часы. Стекло на них, возможно, уже лопнуло. Джаред и Пол утихли, но какое-то время молчали, смахивая слезы с глаз и издавая оставшиеся хриплые смешки. — И что смешного? — как можно спокойней спросила Аврора, пока внутри клокотала буря. — Вопрос, что с тобой может случится, от тебя звучит очень смешно, — объяснил Джаред, хмыкнув в унисон с Полом. — Дурья ты башка. Вбила, наверное, в эту башку, что ты вообще бессмертная? — Да ладно, ладно, — говорил Пол, картинно взмахнув ладонью. — Завтра, может, что-то другое вобьет. Что-то новенькое. — Да, — Джаред кивнул, с ухмылкой обернувшись на надутую Аврору. — Вообразит, что она треугольная и сиреневая. Нет ума — окей, но инстинкта самосохранения? Как вообще? Пока его всем раздавали, ты в другой очереди стояла? — Если вам станет спокойней, — начала Аврора, прикрыв глаза. — То когда я об этом рассказала, родители начали запирать мою дверь и на мои окна повесили замок. Я могу там открыть только форточку. — И они, естественно, козлы и уроды, раз так сделали? — спрашивал Пол. Джаред застучал пальцами по бардачку. — Ты же, проказа, просто гуляешь и веселишься, а они — параноики? — Да, — ответила Аврора. — Как и вы. Смешные, пипец! — Постараемся дальше тебя смешить, Рори, — с сарказмом тянул Джаред. — Считай это прибавкой к нашим недовольствам. Теперь давай по чесноку — ты еще более мелкая пиздючка, чем вы думали, и правда не понимаешь, что с тобой может случиться? По пунктикам, по списку? Начать с изнасилования или не мелочиться — сразу с убийства? Чем бы отбивалась? Длинным языком или молитвами? — Знаешь, что самое стремное? — острый взгляд Пола из лобового стекла пронзил Аврору до костей. Она передернулась. — Ты слишком уверена в своей безопасности. Кто полностью уверен в своей безопасности, тот абсолютно беззащитен. — Возразишь? — спросил Джаред, когда пауза затянулась. Аврора буркнула: — Может и возражу. — Давай. Обожаю, когда мне возражают, Рори. Это делает мою жизнь вообще не скучной. Но предупреждаю, — Аврора невольно дернула уголками губ, когда Джаред обернулся, а его глаза залились знакомым, игривым теплом. — Я все споры выигрываю. Я мастер придумывать ответочки ко всем твоим наездам до того, как ты вообще о них подумаешь. — А чемпионат колкостей выиграешь? — с вызовом спросила Аврора. Джаред театрально вздохнул и закачал головой. — Вот тут могу проиграть, — признался он. Аврора думала так — если бы Джаред не орал о своих достоинствах на каждом шагу, тогда бы он был омерзительным совершенством. Так у него появлялся милый и маленький недостаток. — Если подытожить, проказа, — позже заговорил Пол. Теперь он звучал устало. — Пока не начнешь думать о своей безопасности, подумай о своих родителях. О брате и сестренке. — О Квиле. Джаред специально — точно специально — произнес его имя так, чтобы Аврора снова начала кусать губы, вспоминая о стыде. — Тут ты уж точно догадываешься, в какое расстройство они впадут, если с тобой что-то случится. И мы — тоже, какими бы несносными монстрами ты нас не считала. Даже если они параноики — это означает одно. Что тебя очень любят. Если можно гульнуть не в одиночестве, а взять с собой Квила, то стоит этим воспользоваться. Захочешь шарахаться ночью — ходи по нашей резервации. Всегда кто-то дежурит, и каждого мы знаем в лицо. Тянет в город? Уясни раз и навсегда, что назад, не дай Бог, тебя могут уже не вытянуть. Это обычный здравый смысл. — Посмотри на меня, крошка, — Джаред включился. Он посмотрел на побледневшую Аврору также ласково, как заговорил. — Этот мир, к сожалению, красивых и маленьких девочек не любит. В нем полно выблядков, отморозков. И, что гораздо страшней, бесчувственных похуистов, которые не придут на твой крик о помощи, если ты пострадаешь. Уж поверь. Если тебе так сложно признать, что ты не бессмертная, то запомни раз и навсегда — физическая слабость, в сравнении с рослыми мужиками, не имеет ничего общего с духовной силой. Но последнюю ты из кармана не достанешь. Вдаришь по яйцам — окей, а если нападет другой? Третий, четвертый? Вдруг — толпа? Пойдешь по улицам, а на дороге возникнет машина? Секунда, Рори, секунды достаточно — и тебя поминай, как звали. — Ты в Сиэтл сбегаешь? — спросил Пол. Аврора хмыкнула, пожав плечами. Она чувствовала себя протоптанной вдоль и поперек. — Знаешь, в чем главный минус большого Сиэтла? — Мм… — Он слишком большой. Авроре сказали достаточно, чтобы она начала заседание клуба гробового молчания. Мысли только о близких роились в голове девушки. Бог-то с ней — реально, но… папа, мама… Квил… Она настолько им дорога? Настолько всем дорога? В Авроре не осталось ничего, кроме плохих ощущений. Сердце отдавалось в груди бешеной трелью, и кровь леденела. Аврора целиком замерла в мгновении, в котором теперь перед ней маячили лица каждого. И рожи Джареда и Пола, которые тоже ее любили, но предпочитали любить на расстоянии. Личная вечность Авроры уместилась в это мгновение. Судя по выражению ее лица, в которое Джаред и Пол изредка поглядывали в лобовое зеркало, ей угрожала скоропостижная смерть от невыразимого отчаяния. Непорядок. Надо исправлять. Всю кровь, мерзотная мелочь, высосала, но не помочь — невозможно. Аврора заметила, что Пол затормозил машину уже в Сиэтле, у маленького магазина, когда окружающий мир начал подглядывать в окна круговоротом лиц своих жителей. Джаред и Пол к ней обернулись. Надели заскучавшие ухмылки. Пол выдал: — Мы отдохнули и с новыми силами продолжим портить твое настроение. Сейчас зайдем в магазин и через минут двадцать прибудем куда надо. — О, я уже слышу, — говоря, Джаред открывал дверцу машины, продолжая с улицы приторным голосом. — Куда вы меня тащите, зачем вы меня тащите, да чтоб вы сдохли и никогда меня, принцессу, не трогали. Бла-бла-бла. Еще слово, и я в ваш чай фунт соли высыпаю. — Какая у тебя хорошая память, Джаред! — рявкнула Аврора. По салону рассыпался гулкий смех Пола. — Это было, твою мать, в шестом классе! — Так было? А кто мне болтал, что не-не, да никогда, я что — совсем гадина? Ты реальная дурья башка, Рори. Аврора оставила Джареда без ответа. Пусть подавится чем-то другим, а еще вспомнит, как спрятал от нее все конфеты, когда Аврора успела навернуть всего килограмм. Девушка не злопамятная, немного злая, а память у нее с детства хорошая, и вообще она — не причем. Всем видом Аврора показала, что не собирается покидать машину. Едва Пол взглянул на нее с прищуром, она возмущенно крякнула: — Я останусь! — и отвернулась к стеклу. — Я буду сидеть тихо, не парьтесь. Тихо, как мышка. — Это как? — специально нахмурившись, спросил Пол. — Как мышка, — сквозь зубы повторила Аврора. — Земная, серая, если тебе так будет понятней. — А, понял, — ответил Пол, картинно закивав. — Грызун, в общем. — Вредитель, — включился в разговор громкий голос Джареда. Раз, два, три… — СМЕШНО! КАКИЕ ЖЕ ВЫ СМЕШНЫЕ! Пол покинул салон. Но с Джаредом задержался на перекур. Пока они не зашли в магазин, разум Авроры этим воспользовался. Он ей напомнил, что было бы славно освежиться вкусной фантой. Ведь хоть какие-то радости в жизни у нее должны остаться? — Эй, — приоткрыв дверь, выкрикнула Аврора. — Купите мне фанту! — Что? — спросил Джаред, выдыхая колечко дыма. — Фанту! — Не понял, — заговорил Пол, стряхнув пепел со своей сигареты. — О чем ты? Аврора берегла свои ничтожные остатки терпения, иначе ее надежды на фанту точно обратятся в пыль. — Я хочу, чтобы вы купили мне фанту. Лимонад. Это такой лимонад, — но сарказм она не сдержала. Джаред и Пол нахмурились. Авроре серьезно показалось, что они не понимали родной язык. — Мы не сечем, что ты от нас хочешь, — договорив, Пол резко отвернулся, чтобы возмущенное лицо Авроры не выбило из него смех. — Понятней говори, — Джаред смотрел в мрачные облака. Когда до Авроры дошло, она знакомо разозлилась. Как всегда. Нет бы сразу — сказать, что не так! Намеки, намеки. Мысли она не читала, черт возьми! — Пожалуйста, купите мне фанту. Можно? — А, фанту, — Джаред кивнул, щелкнув пальцами. Он и Пол метнули окурки на землю, втаптывая их. — Ну так бы сразу и сказала. — Жди. Ни шагу из машины, — Пол ненадолго замер, порадовав. — Найдем тебя даже на том свете. К сожалению, это была не угроза. Очевидная правда. Джаред и Пол точно знали, что от их вида могла убежать не только Аврора, но и машина последнего. Всегда психику девушки клинило между любовью и неприязнью к этим родственничкам. Они любили играть на ее нервах, лопая все ликующие ухмылки Авроры, как пупырышки, а к ее взрослому возрасту проявляли еще меньше уважения, чем правительство к заботе о своих жителях. Но сами о ней… заботились. Да. Могли бы совсем прибить, но сыграли в попытки беречь. И, надо сказать — выиграли, раз Аврора, вспомнив об искреннем беспокойстве в глазах мужчин, когда они заговорили о ее безопасности, растянула губы в благодарной улыбке. Вселенная простила ей это недоразумение, и она себе — тоже. Фанту Авроре принесли, как обещали. Она сделала целых три глотка, но так и не услышала ничего колкого. Неизвестно, в какую часть Сиэтла дальше плыла машина Пола. Пока все было также размашисто и фундаментально. Небоскребы убегали вверх, щекоча острыми крышами облака. Магазины, кофейни, рестораны, аптеки походили на тараканов, и с каждым днем все больше размножались. Городу не хватало душистой зелени. Дороги были очень ровными, но жители над ними не порхали, как над мягким ковром из мха в резервации, а плелись унылой медузообразной массой, втиснув свою жизнь в промежутки между оплатой кредитов и долгожданным отпуском. Большой Сиэтл, как ни странно, не вмещал в себя как можно больше жизни. Для Авроры ей здесь вообще не пахло. Уж чего-чего, а неожиданной смены окружения Аврора никак не ожидала. С Сиэтлом она почти не была знакома, потому, когда дорога под ними резко загремела кочками и пробоинами, а за стеклами теперь проносились не дома, а буквально побитые картонки, стоявшие в окружении сирен полиции и скорой помощи, Аврора решила, что они вообще покинули Сиэтл. Но Джаред сказал: — Классный райончик, Рори. Не была тут? — Не… Нет. — Слава Богу. Значит, сюрприз удался. — Зачем мы тут? — испуганно спросила Аврора. Мир, который она видела, сошел с фильма ужасов. — На осмотр, — ответил Пол. Его лицо, как и лицо Джареда, было непроницаемым. Пол опять припарковал машину у магазина. У одноэтажного здания с облезшей краской и выбитым окном, которое было очень похоже на магазин. Аврора с трудом вышла из машины, а Джаред и Пол сделали это спокойно. Даже потягивались, разминая уставшие ноги, словно регулярно сюда выбирались. Страх запинал Аврору по икрам, когда по дороге проехала уже вторая полицейская машина. В громкой сирене девушка буквально слышала рекомендацию бежать. Тучам на небе надоело держать драматическую паузу. Обрушился не дождь. Ладно бы ливень, но тоже — нет. На семью хлынул вертикальный океан, в котором плескалась гроза. Хорошо, что без акул. Вышли из дома летом, и вдруг наступила осень. Погодой в штате Вашингтон управляли полные психи. У них она не наступала по расписанию. Главное, чтобы всех удивляла. — Для начала, Рори — мы тут не осуждать и не злорадствовать, — первым заговорил Джаред. Аврора, дрогнув от лая дворовых собак, отвела на него глаза. — Все может случится. Некоторые, к сожалению, не своим трудом опускаются до такой жизни. Если бы они с тобой познакомились, то тоже бы не поняли, зачем ты творишь свои выходки, когда у тебя такая хорошая жизнь. Аврора стояла с распахнутым ртом, как последняя дурочка. Или как первая. Смотря с какого конца дурочек считать. — С сотрясением мозга и переломом Бекка, если узнает и захочет, в легкую может подвести тебя к статье. Это покушение на жизнь, — рассказывал Пол и, загибая пальцы, добавлял. — Твои драки, если там будут такие же последствия — это покушение на жизнь. Разбитый хлам на работе — административка, порча имущества. Но я тебя понимаю, Рори. Правда — понимаю. Уверен, что ты совсем теряешь рассудок, когда сильно злишься. — Д… Да. — Мы что-нибудь с этим сделаем. Но отсюда не уйдем, пока не проведем тебе экскурсию. Погуляем, — Джаред говорил мягко, но когда коснулся плеч Авроры, толкая ее вперед, она почувствовала на коже колотый нож. — Если ты не подумаешь над своим поведением, то дальше, вполне вероятно, схватишь себе больших неприятностей. Не будет доброй Бекки — будет статья. Тюрьма. Волчий билет, без шанса устроиться на нормальную работу даже с большими связами. Захочешь покинуть резервацию с таким багажом или, что с твоим характером тоже возможно — с какими-то зависимостями, то остановишься в этом районе, потому что тут самая дешевая аренда. Возьмут тебя в официантки, прокормить голодный рот — не больше. У тебя очень хорошая жизнь, Рори. Смотри по сторонам, — остановив Аврору у пешеходного перехода, Джаред повернул ее голову на громкую перепалку, устроенную двумя пьяными мужчинами. — Наглядно посмотри, как живут другие люди. — Одна не останешься, проказа, — Пол вздохнул, подойдя. Не выдержав, Аврора прижала голову к его плечу, а Джаред гладил ее по волосам. — Близкие никуда не денутся. Квил никуда не денется. Но ты что, родилась именно для такого? Тебя никто не упрекает, Рори, если мы честно говорим, что твоя жизнь просто медом намазана. Ни у кого из стариков, с кем ты знакома, такого не было. От тебя не требуют никаких громких благодарностей. Просто живи так дальше и все. — Драки оставь, — попросил Джаред. — С твоим характером добром точно не кончится. С Беккой просто чудом прокатило, раз она ничего не заметила. Кстати… А даже если и заметила. Не стоит ли сказать ей спасибо, что ты ходишь тут, Рори, а не сидишь в участке? Если эта твоя сучара все знает, то почему молчит? — Сучара потому что, — ответил Пол и, отстранившись от Авроры, щелкнул ее по носу. — Все сучары так делают. — Вы не беспокоитесь о ней? — вдумавшись в каждое слово мужчин, непонимающе спросила Аврора. Мир, в котором она стояла, грозил расплющить ее до размера маленького, робкого воробушка. Все, что угодно, но только не сюда. — Нам ее жаль. Не она, а ты — злобная сучара, — хмыкнул Джаред. Пол скрестил руки на груди. — Но тебя мы любим. Неправильно ты поступила, но уж как получилось. Больше так не делай и все. Джаред и Пол выглядели спокойными. У них была особая черта, которую они не переступали. С общепринятой моралью она не имела ничего общего. У них свое, внутреннее, правильное и неправильное — и ориентировались они только на себя. К концу «экскурсии» Аврора не сомневалась, что в машине ее сердце остановится. Она не понимала, как можно так жить. Большинство людей выглядели неопрятно, грязно. Некоторых просто лихорадило, и лица плыли, как при припадке. Когда Пол объяснил, что это — наркоманы, Авроре показалось, что ее чистые вены прожгло. Пьяных глаз, мутных и злобных, тоже было достаточно. Единственное, что не испугало девушку, а ввергло в открытую печаль — люди, чья одежда была чистой. Просто дешевой. Чьи тела не тряслись, а двигались медленно, вымученно, словно на последнем издыхании. На их лицах не было ни болезненной бледности, ни желтушной гнили, не трупной синевы. Ни злобы, ни печали, ни радости. На их лицах не было лиц. Аврора не сомневалась в собственной безопасности. Но все равно, даже когда Джаред или Пол вели ее за руку, смотря по сторонам и не давая шевельнуться в сторону, воображение Авроры неустанно представляло, что с ней что-то сделают, если она не покинет этот район. Экскурсия не затянулась. Минут пятнадцать Джареду и Полу показалось достаточно, чтобы стать довольными от вида Авроры. Она даже не помнила, как они вернулись в машину. Все они насквозь промокли. Одежда Авроры неприятно липла к телу и, всхлипнув носом, она с благодарностью приняла от Пола его брошенную ветровку, в качестве единственного полотенца. Сами мужчины лишь затрясли волосами, раскидывая холодные брызги по всему салону. Выжав над полом свои кудри, Аврора надрывно шепнула: — Это кошмар. — Угу, — вздохнул Джаред. — Но время ужина, потому прекращаем грустить, Рори. Что хочешь? — Ну? — Пол включился, когда изумленная Аврора затянула паузу. — Есть не хочешь? Что, опять диета? — Не… Нет. Хочу есть. Да, очень хочу есть. Черт… — проведя ладонями по лицу, она сквозь тихий смех продолжала. — Вы даже не представляете, как я хочу есть! — И что хочешь? — Хочу роллов и суши. — Поняли, — Пол обменялся с Джаредом понимающим кивком, закончив. — Пицца так пицца. — Я хочу филадельфию! Вы сами спросили, что я хочу! Хочу филадельфию, с лососем и творожным сыром! — Что за чушь, — Джаред картинно закатил глаза. — Пиццу с творожным сыром не делают, совсем с ума сошла? — А, да, точно. Я же забыла. Забыла, какие вы смешные! — Ладно, роллы, — Джаред, глядя на Пола, говорил. — Но я это жрать не буду. У меня аллергия на рыбу и морских гадов. — Да, точно, — сощурившись, Пол кивнул. Аврора не думала. О чем тут думать? — Хорошо, пицца. — Чего это? — дернул бровью Джаред, поглядывая на девушку в лобовое стекло. — Роллов хочешь — буду роллы. У меня дома еда. — Ну да. Есть будем не меньше получаса, потом еще до резервации два часа переть. Еще скажи, что не голодный. Не болтай! Съем пиццу, ее я тоже люблю! Аврора нахмурилась. Неожиданно и неуместно Пол вдруг протянул тихое «уууу», словно она сказала что-то хорошее. Джаред ощерился. До чего же странные родственнички, а еще Аврору не понимают. Когда машина остановилась, Аврора первой вышла из машины. Она вдохнула аромат прошедшего ливня, наполняя легкие приятной свежестью. Большой Сиэтл окутал вечер. Уснувшее солнце передало эстафету кричащим вывескам освещать жителям дорогу. Глядя на одну из них, переливающую ярко-голубым, недоуменная Аврора по непонятным иероглифам поняла, что в этом месте пиццу не готовят. — Эй! — возмутилась она такой выходке мужчин, когда они тоже вышли. — Я тебе сказала, Джаред, что ты не останешься голодным. — Выдохни, бухтелка, — щерился он. Пол исчез внутри, а Джаред тянул Аврору за плечи, продолжая. — Я пошутил. Я смешной, как бы, уже забыла? Дурья башка, а. — Дурак! — огрызнулась Аврора с легкими смешинками в голосе. Даже Пол и Джаред бывают чудо как хороши, если правильно рассчитать из дозировку. За сегодняшний день Аврора, как бы не ворчала, но не получила неприятный передоз. Они ужинали в японской забегаловке, где ароматы соевого соуса и жареного кунжута вплетались в национальные флаги. Аврора то и дело вклинивала в ужин недовольные ворчания на Джареда и Пола, на этих невоспитанных варваров, которые орудовали руками, хватая цветастые роллы на лету, едва успевая прожевать. В какой-то момент, когда гастрономический пылесос в лице Пола стих, он, устремив взгляд на палочки в руке Авроры, выдал ехидное пророчество: — В ближайшее время эти палки окажутся в другом месте. — Все, сдаюсь, — пробормотала Аврора. Кусочек «Филадельфии» коснулся ее языка, наложив печать молчания, пока она не справится с остальными. Аппетит Джареда и Пола был поистине эпическим. Каждая бабушка мира, слившись в единый кулинарный гений, могла бы гордиться такими внуками. Аврора, как дюймовочка, с трудом одолела свою «Филадельфию» из восьми кусочков и пару суши с креветкой, в то время как эти ненастные гидры вновь подозвали официанта, требуя продолжение банкета. «Вот этих, с какой-то рыбой и химозной посыпкой, оранжевой.» — молвил Пол. «Майонез, чесночный, кетчуп добавить можно? Можно все сразу. Или в Японии это незаконно?» — добавлял Джаред. Аврора пылала красным со стыда, притворяясь перед официантом несуществующей, но еле сдерживала улыбку. В своей первобытной честности Джаред и Пол были для нее, как книга, где каждая страница написана с простатой и прямотой, без единой фальшивой ноты. Они такие… Настоящие. Как им это удавалось? — Все, спасибо, — Аврора вернулась из туалета. Джаред и Пол взмыли на ноги. — Все было очень вкусно. Девушка заплатит и оставит вам на чай. До свидания. — Всего доброго, — попрощался Пол. Они покинули забегаловку очень быстро. Быстрей, чем официант перевел взгляд на Аврору, а та, очнувшись, впала в изумление с такой выходки. Они вообще в курсе, что у нее нет денег? Да как… Что делать? Что?! Когда до Авроры дошло, что счет уже оплачен, а Джаред и Пол лишь закусили десертом, из ее дичайшего ступора, прошло около пяти минут. Возмущенный визг вернувшейся Авроры чуть не разбил все стекла. Настроение мужчин было хорошим. И, заразив им Аврору через довольные лица, она продолжила ворчать чисто, чтобы не портить свою испорченную репутацию. В резервацию они не возвращались. Пол сделал еще одну остановку. Недоуменно посматривая на высокий небоскреб, предлагающий все — от квартир до квестов в больших подвалах — Аврора спросила: — Что тут? — Что надо, — ответил Джаред. Авроре слишком стало интересно, что им тут надо. Все время в лифте, устремившимся на четырнадцатый этаж, она гадала, не придумали ли Джаред с Полом еще какую-то выходку. И выходка случилась. Скользнув внутрь одного помещения, Аврора передернулась от громкого выстрела. — Выстрел? — в шоке смотрела она. Желтые стены вокруг были такими яркими, а белый пол — кристально-чистым, будто никто из них не понимал, где находится. — Тир, — сжалился Джаред, когда испуганная Аврора замерла. Тир… Они свернули за угол, и обстановка сбросила с себя карнавальную маску. Тир встретил сумрачной атмосферой. Под шипение скудных ламп несколько посетителей, надев защитные очки, вглядывались в зеленый фон, у которого мишени застыли в ожидании своей участи. Пол кивнул единственному свободному мужчине, с седой паутинкой на висках и, пожав ему руку, представил Аврору. — Это моя племяшка. Готов выслушать твои соболезнования, Брюс. Брюс не позволил себя усмешку. Лишь снисходительно улыбнулся, будто говоря — помню, еще помню эту молодость. Вскоре словно кто-то выключил для Авроры свет. Все эмоции схлынули, оставив лишь трепет перед неизведанным. Адреналин ударил в виски, когда девушка надела очки и взяла в руки оружие. Брюс посвящал ее в таинства стрельбы, учил, как слиться с ружьем в единое целое, как представлять палец лепестком ромашки, осторожным и робким, чтобы усмирить отдачу. Джаред и Пол отошли, прислонившись к стене и ведя свою беседу. Перед первым выстрелом Аврора бросила на них взгляд. Большие пальцы мужчин, поднятые вверх, и одобрительные кивки стали ее личными талисманами удачи. Визг первой пули разорвал тишину. Мишень даже не дрогнула, а пуля, отрикошетив, с жалобным стоном вонзилась в стену. Но это не смутило Аврору. Ни промахи, ни болезненная отдача, от которой плечо наливалось свинцом. Ничего не гасило ее энтузиазм. У Авроры ничего не получалось правильно — и это, знаете ли, в какой-то степени прекрасно. Будто вызов всему миру, чтобы он подавился и принял ее настоящей. Всю злость, все обиды Аврора выплескивала с каждой пулей, представляя перед собой свои неудачи, недостатки, выходки, о которых уже жалела. И с каждым выстрелом это рассыпалось в прах, оставляя лишь спокойствие и легкость. Ровность сердца. Тир стал великолепнейшим способом выпустить все, что вечно мешало жить. Закончив, Аврора передала Брюсу оружие. Она держала глаза закрытыми, тихо вздыхая и, когда сняла очки и вернулась в мир, рядом стоял Пол. Стоял и смотрел на свое знакомое отражение, уже зная ответ на вопрос: — Кайф, да? — Да! Так спокойно теперь. Ты так отдыхаешь, Пол? — Уже очень редко, — Пол улыбнулся, когда Аврора благодарно его обняла, засопев в плечо. — Тут реальное спасение, когда чердак снова хочет уехать. — Поздравляю, Рори, что ты пошла в своего сумасшедшего дядю, — услышав Джареда, Аврора на него посмотрела. И, не думая, тоже обняла. Мужчины закатывали глаза в обязательном порядке. Когда Аврора отодвинулась, они ощерились и, отходя к тиру, наперебой говорили: — Наша очередь. Сейчас тебе покажем, как надо. — В подметки своим старикам не годишься. — Старики! Вы себя в зеркало видели вообще? — фырчала Аврора. Джаред и Пол серьезно растерялись. — А ты себя вообще слышала? Вечно нас стариками, малявка, называешь. Опять твоя дурья башка заговорила? — Нет, Джаред. Это у тебя — дурья башка! Ты сам сказал, что физическая сила ничего общего не имеет с духовной! Значит, что красота — тоже! Внешне вы такие же подростки-переростки, а в душе — старики! Понятно объяснила? — Это нам комплименты были, Пол? — спросил Джаред, для вида задумавшись. Пол поступил также и ответил: — Не знаю, но для надежности лучше дать ей ремня, если все-таки не комплименты. — Какие же вы дураки, — улыбнулась Аврора. — А вот это точно оскорбление, — Джаред вскинул палец. Пол сощурился. Аврора, желая прожить как можно дольше, дала деру в сторону выхода. Но вернулась она быстро. Визг пули, выпущенный Джаредом, точно выбил из того самооценку. Ибо он не попал. Аврора приготовилась пройтись по нему волной из колкостей и острот, но из нее это тоже выбили. Одной улыбкой. Второй. Аврора сложила дважды два. Получила четыре. Глазам своим не поверила. Пересчитала, но все равно — четыре и четыре, хоть убей. Нет у Джареда с Полом страха оскорбить свое самолюбие. Нет и все. Аврора сидела на диване, прикрыв глаза, налитые усталостью от сегодняшнего дня. Не день, а американские горки. Тир стал их верхушкой, спустив ее вниз по рельсам незамутненного восторга. Все-таки Джаред и Пол очень хорошо знали Аврору. Это факт. Порой приятный, порой прискорбный. Для Авроры, Для Джареда, для Пола или для всех сразу. Кто знает. До конца недели оставалось целых четыре дня. И, вспомнив, что они приведут ее к Дню Рождения Квила, Аврора поняла, что их не «целых», а всего. Всего четыре дня. Столько всего надо успеть!