Он называл его «папа».

Он называл его «папа». Без пафоса. Без лишних слов. Просто — папа. Так, как это делают дети, которые ещё не знают, что мир умеет отбирать навсегда. Для 007n7 это слово значило больше, чем любой ник, титул, уровень. Он был не просто отцом. Он был целым миром для одного единственного человека — для него, для c00lkidd'а. Они строили миры вместе. В любом пространстве, которое поддавалось воображению. Простые карты. Дома, похожие на коробки. Скрипты, что ломались каждые пять минут. Смех. Вечера с горящими мониторами. «Смотри, пап, я добавил секретный проход!» — и он притворялся, что не замечает, что удивлён. Он думал, что у них будет вечность. Или хотя бы время. А потом время закончилось. Не сразу. Сначала — тишина в чате. Несколько дней — он думал, что у сына просто каникулы. Потом — недоступный аккаунт. Потом — слова от кого-то чужого. Такие вещи не говорят вслух. Даже шепотом. Они просто прожигают тебе грудь изнутри, как гвозди, воткнутые в сердце. Он умер. Его мальчик. Его мир. 007n7 не смог этого принять. Он пытался вернуть его так, как умел: создавал с нуля его скин, копировал старые сборки, перезапускал игры, будто c00lkidd может просто появиться снова. Как баг, который можно пофиксить. Как забытый скрипт. Как будто смерть — это только ошибка в коде. Он ходил по серверам, где они когда-то были вдвоём. Искал сообщения. Логины. Следы. Иногда ему казалось, что он видит его ник мельком. Что он слышит шаги в пустых коридорах карт, где никто больше не играет. Он даже начал говорить с ним — вслух, за компьютером. Как раньше. Но никто не отвечал. Постепенно 007n7 начал исчезать. Не с серверов — с себя. Его голос стал тише. Его движения — медленнее. Он ел редко. Спал плохо. Друзья — если они ещё были — перестали писать. Потому что он стал другим. Пустым. Он отвечал фразами без содержания. Он стал похож на NPC, сломанный, зацикленный. *** Ночь была тише, чем обычно. Ни звуков улицы, ни ветра за окном. Даже его компьютер больше не гудел — экран погас окончательно. Он сидел в темноте. В комнате, где всё стало чужим. Где даже воздух больше не звал дышать. А потом — встал. Не резко. Не драматично. Как будто просто пошёл попить воды. Или выключить свет. Он открыл старый ящик, из тех, что давно не трогал. Паутина внутри. Металл, холодный, как пустота за окном. Он сел обратно. Взял в руки то, что всегда пугало его — но теперь казалось единственным, что хоть что-то может изменить. Всё было тихо. Слишком тихо. Ни мыслей. Ни страха. Только предчувствие. Он посмотрел в потолок, словно ожидая чьего-то окрика. Последнего шанса. Но никто не звал. Никто не мешал. Он был один. Совсем. Он приложил это к себе — туда, где раньше билось сердце. И закрыл глаза.