Часть 1

Царицын все еще размышлял о том, как ему орден дадут за взятие острова Лох-Хоррога, припоминая постулаты Суворова и свои первые диверсии с ненавистным журналюгой, опозорившим честь русского офицера. Долго бы он еще окунался в сахарные мечты, но так же, как и Петрушка, закрыл глаза. Уснул. И лучше бы увидел Фредди Крюгера. Потому что этот желтый ублюдок из анекдота Билл его не хотел проткнуть перчаткой с когтями, а забалтывал так, что хотелось закрыть уши. Ваня терпел, но заставить себя проснуться (эге, а как ж понял, что спит?) не мог. Треугольник. Желтый треугольник в котелке. Ох, мама… — Да ладно тебе, Ивашка. Чего колдунов-то буцкать зазря? Я тебе могу предложить реальное дело. В замке Алленштайн такому волшебству учат, что ты просто, как бы сказал Телегин, сраться научишься! — Ты дурак? — уже уставшим голосом спрашивал Царицын. Про Алленштайн все уши прожужжал, будто бы там реальные фашисты засели и «Дойчланд убер аллес» поют, восхваляя Алоизыча, по первому звонку. Сути не называл, что странно. Не верил в нечисть Иван, короче. — То, что ты мне описываешь, в современном мире давно искоренено. Прошу, уйди. — Не-е-е-е-е! — тянул ублюдок-Билл. — Я тебе показать могу! Ну что, давай? Не отстану же! В принципе, он был веселым. И даже дружелюбным, можно сказать, через раз называл его друг-Ивашка и вроде того. Отказаться было как-то грубо. Да и всего лишь сон дурной. Хоть где-то себя героем ощутить, фашистов там разнести. Он их ненавидел еще больше, чем общественный строй. Анархистом порой себя даже ощущал по Бакунину, особенно, в части про равенство мужчин и женщин, хороша уже эта Еропкина, ох. Получается, не империалист… В общем. Чем не цель? — Ладно, показывай. Билл сверкнул единственным глазом. — Пожмем друг другу руки? — с надеждой спросил он. Царицын послушно протянул вперед свою кадетскую пятерню. Вспышка. Какой-то парень склонился над ним и активно пытается закрыть рану в животе бинтами. Петруха опять что ли? Не, не похож. — Спасибо… товарищ… Царицын ненавидел сны с четверга на пятницу. — Не… — чешет репу Лео, смотря то на Билла, то на растянувшегося Царицына. — Так-то зачем? Надо было просто припугнуть там опасностью прежде всего людей, мы ж православные в конце-концов… — Припугнуть, припугнуть, — отмахнулся тот. — Ты мне веселье-то не порть, деточка, а то я с твоим православием знаешь чего сделаю, м? Лео раздраженно махнул на Билла рукой. Когда у того приступ веселья, то лучше действительно не мешать.