ложь

когда в мои слёзы ударятся грозы, точно ли феникс из пепла вернётся? могла бы летать, но крылья потеряны, боль уйдёт на время. ***       руми всегда знала, что ей не место здесь, — чувствовала это в малейших вибрациях, исходящих от её собственного голоса. она никуда не высовывается, кроме как на туры, и по сей день успешно отмахивается от всех предложений девочек развеяться. ни мира, ни зои этого не понимают. конечно, не осуждают, но руми всем нутром чувствует их недоумение. да, честно говоря, на их месте она реагировала бы точно так же, но, к сожалению, изменить она ничего не может.       демонические отметины на её теле распространяются со скоростью света. поначалу помогал тональник, и руми выдохнула, но это продолжалось недолго. это же какой-то сюр, — охотница на демонов, которая сама является демоном. она помнит тот день, когда первая метка проявилась — тонкая, пульсирующая линия, похожая на застывшую лаву. вечное проклятие. с тех пор она всегда чувствовала себя чужой среди своих, как волк в овечьей шкуре, вынужденный скрывать свою истинную сущность, чтобы не быть изгнанным и, возможно, уничтоженным.       руми натягивает рукава толстовки, как только раздаётся стук в дверь её комнаты. это, должно быть, мира, которая пришла снова уговаривать её пойти с ними развеяться. ей бы этого очень хотелось, но… всегда есть «но», из-за которого она не может позволить себе проявить слабость. никто не должен видеть эти проклятые демонические метки. ей и самой порой хочется срезать их вместе с кожей.       — ты не идёшь, да? — мира уже не спрашивает, утверждает. зачем пришла, раз ответ знает, руми понятия не имеет.       — оторвитесь там и за меня тоже, — пожимает плечами руми, ничего больше не говоря.       — ничего нового, да, рум?       зои в отчаянии поджимает губы, увлекая миру за собой. её вопрос так и остаётся висеть в воздухе. как только за девочками закрывается дверь, руми издаёт отчаянный вопль, разливающийся яростной кровавой волной по всему хонмуну. ей хочется вырвать себе гланды, чтобы больше ни один звук не смел вырваться из её рта. она должна укреплять барьер, а не давать демонам возможность прогрызать дыры в мир людей.       стены башни «истребительниц» сжимаются вокруг неё. руми чувствует, что не может дышать, а в голове с помехами раздаётся обрывочный голос гви-ма. она затыкает уши, умоляя его заткнуться. она не одна из этих чудовищ, чёрт возьми, почему он преследует и её тоже. раньше ведь не было такого. руми прижимается спиной к холодной стене, пытаясь унять дрожь. голос гви-ма стихает, уступая место гулкой тишине, которая давит ещё сильнее.       всё здесь — ложь. руми не знает, где её место. никто никогда не поймёт.       она скидывает с себя одежду, встав перед зеркалом. узоры расползаются уродливыми пятнами, напоминая, кто она такая, и руми отворачивается, не желая этого видеть. для полной картины не хватает только застывшего в зеркале отражения.       — рум?       на отклик зои она не отзывается, ругая себя за такую опрометчивость. в руках миры сверкает оружие. они медленно заходят в помещение, ища подтверждение своим худшим опасениям. руми видит в их взглядах ужас, смешанный с сочувствием. она понимает, что скрывать больше нет смысла. всё кончено.       — девочки, пожалуйста, — её голос срывается, — я не желаю вам зла, не хочу сражаться.       зои делает шаг вперёд, протягивая руку. она хочет коснуться её, но останавливается, словно боясь обжечься. мира же подходить не спешит, явно ожидая подвоха.       — как давно?       мира опускает оружие, но не убирает его совсем. она медленно подходит к руми и, несмотря на страх, касается её руки. демонические метки вспыхивают, но тут же затухают.       — почему ты молчала? мы бы помогли.       руми вздрагивает от прикосновения, но не отстраняется.       — вы не понимаете. это проклятие. нет лекарства.       слёзы ручьями текут по щекам. она чувствует себя обнаженной не только физически, но и морально. все её секреты выставлены на обозрение. стыд погружает её в пучину отчаяния.       — есть, — твёрдо говорит зои. — мы найдем способ.       руми кутается в стянутое с дивана покрывало, отступая от них подальше. все её эмоции смешиваются в одно непонятное нечто. даже песня, сочинённая совсем недавно, которую девочки запевают, чтобы поддержать её, не работает. «разгром» — это совсем не то, что может её утешить.       — замолчите! — вскрикивает руми, вновь снося все их труды негативной волной эмоций.       — руми, послушай, мы… мы твои друзья, — тихо произносит зои. — мы вместе прошли через многое. не думай, что мы тебя бросим.       мира кивает в знак согласия. она опускает оружие на пол, демонстрируя свои намерения. она явно не горит желанием никого уничтожать.       — мы же истребительницы, рум, мы не боимся демонов. и уж точно не боимся тебя.       руми смотрит на них сквозь пелену слёз. она хочет верить им, но страх слишком силён. она боится, что в конечном итоге они не смогут принять её такой, какая она есть. так и должно быть.       — доверься нам, — просит мира, протягивая руку. — пожалуйста.       руми колеблется, затем делает глубокий вдох и медленно подходит к ним. она вкладывает свою руку в руку миры, и девочки заключают её в объятия. впервые за долгое время руми чувствует себя в безопасности.       возможно, всё-таки селин была права, когда говорила, что у неё есть шансы на спасение.