Папина дочка

Папина дочка       Сон внезапно оборвался. Ален, не успев открыть глаза, ощутила резкий удар подушки по своему лицу. Реакция последовала мгновенно: она вскочила с кровати, выставив руки перед собой, готовая защищаться. Но вместо ожидаемого продолжения нападения её неожиданно обхватили сильные руки и крепко прижали к себе.       В этот момент Ален недовольно и сонно произнесла:       — Папа, так нечестно будить!       Её недовольство было ясно видно в кофейных глазах, которые всё ещё слипались ото сна. Она подняла взгляд на отца. Его лицо озаряла широкая и добродушная улыбка, а в глазах искрилось тепло. Он нежно поцеловал её в макушку, словно успокаивая разбуженного ребёнка. Затем, не отпуская дочь, легко поднял её с кровати и направился к выходу из комнаты.       — И тебе доброе утро, малая, — произнёс Салазерэн, слегка хмыкнув, и покинул комнату, оставив Ален в лёгком замешательстве.       Девочка, всё ещё обнимая отца за шею, буркнула:       — Доброе...       Её сонливость постепенно улетучивалась, уступая место любопытству и лёгкой растерянности.       — Зачем так рано будить? Сегодня же выходной! — возмутилась она, сдув с лица тёмную кудрявую прядь.       — У кого-то выходной, а кто-то пойдёт на работу, — пожал плечами Алекс, продолжая спускаться по лестнице на первый этаж дома. — И разве ты не говорила, что хочешь поехать со мной ко мне работу?       Эти слова словно разбудили Ален окончательно. Её сон как рукой сняло, а на лице появилась радостная улыбка, полная заинтригованности и волнения.       — Пап, ты возьмёшь меня с собой к себе на работу?! Правда-правда-правда?! — воскликнула она, её голос дрожал от радости и нетерпения.       — Возьму, — подтвердил Алекс, продолжая идти к кухне, откуда доносились знакомые им голоса. ***       На кухне уже царила утренняя суета. Лучи солнца пробивались сквозь белоснежные занавески, мягко освещая пространство. В воздухе витал аромат свежесваренного кофе и выпечки. В центре этой уютной сцены двигалась красивая и изящная девушка. Её чёрные, как уголь, волосы, блестящие и густые, свободно спадали на плечи, создавая гармоничный контраст с её нежной чуть смугловатой кожей. Она двигалась легко и грациозно, словно тень на солнце, её присутствие наполняло кухню особой атмосферой тепла и уюта. Та готовила завтрак, беззаботно и с удовольствием.       Старший сын, Ликс, уже собирался куда-то уйти. Он двигался быстро и проворно, явно стараясь избежать вопросов о причинах своего раннего подъема и о причинах его прихорашивания. Однако его попытки остались незамеченными.       Лиана, с ехидной улыбкой на лице, заметила его действия. И оторвалась от готовки, с любопытством наблюдая за сыном, который увлеченно выбирал букет цветов на экране телефона.       — Куда это ты собрался так рано? — спросила она, не скрывая своего любопытства.       Ликс, услышав вопрос, вздрогнул и поднял глаза на мать. Его лицо отразило легкое замешательство.       — А? — только и смог он произнести, ошарашенно глядя на ее довольную улыбку. — Да так... Просто погулять...       Но Лиана не собиралась так просто сдаваться. Ее проницательный взгляд не оставлял сыну шансов на ложь.       — Если ты не хочешь, чтобы я узнала правду, то лучше скажи мне сам, — произнесла она, сохраняя спокойствие в голосе, но с легкой угрозой в глазах.       Ликс вздохнул и, опустив взгляд, тихо ответил:       — Ну... С подругой...       Его слова прозвучали неуверенно, выдавая его неловкость перед матерью. Не каждый же день он ходит гулять с девочкой!       — Так ты не гей? — последовал следующий вопрос Лианы через минуту молчания.       — Мам! — возмутился Ликс.       — Я о твоём отце так же думала в молодости, когда мы с ним только познакомились, поэтому цыц.       Лиана хотела добавить что-то еще, но её оборвал голос мужа. Алекс, с легкой усмешкой на лице, поставил дочь на ноги и спросил:       — Что ты обо мне думала в молодости?       Лиана, невинно захлопав глазками, ответила:       — Ам... Что ты будешь отличным мужем и отцом.       — Она считала тебя геем, — сдал мать Ликс, появившись на кухне.       — Хах, весь в мать, — хмыкнул он, не удивившись, что сын сдал Лиану. — Так, стоп... Ты меня геем считала?!       Лиана, стоя у плиты, кивнула.       — Было дело, — подтвердила она.       — Позволь узнать причину такого мнения... — продолжил Алекс, скрестив руки на груди.       — Ты девушек отшивал, — ответила Лиана, пытаясь не рассмеяться.       — Ладно, причина понятна, — вздохнул Алекс, потерев затылок. — Но я их отшивал, потому что находился во всемирном розыске.       — Но меня-то не отшил, — заметила Лиана, глядя на мужа с легкой улыбкой.       — Так конечно, ты мне и слова вставить не дала, сразу сумкой по голове пизданула при первой нашей встрече! — воскликнул Алекс, вспомния тот случай.       — Ну я же любя, — пожала плечами Лиана, сделав вид, что не заметила его сарказма.       — Действительно! — усмехнулся Алекс, немного смягчившись.       Ален и Ликс, наблюдавшие за спором родителей, переглянулись и тихо рассмеялись. Алекс, не желая оставаться в стороне, подошел к жене и обнял её за талию сзади. Он нежно поцеловал её в шею, заставив Лиану улыбнуться.       — Тебе скинуть деньги на карту? — тихо спросил Алекс, продолжая наблюдать за тем, как Лиана готовит завтрак.       — Не надо, — ответила она, не отрываясь от плиты.       — Надо, — настаивал Алекс.       — Не надо! — повторила Лиана, упрямо сжав губы.       — Надо! — повторил он, слегка улыбнувшись.       Ликс, не выдержав, вмешался в спор родителей.       — Мам, пап, че вы все время грызетесь? — спросил он, надевая серую толстовку.       — Мы не грыземся, мы дискуссируем, — поправила его Лиана, продолжая спорить с Алексом.       — Окак... — протянул Ликс, застегивая толстовку.       — Так и живем... — вздохнула Ален, направляясь в ванную, чтобы принять душ и привести себя в порядок. ***       Ален, словно весенний ветер, ожила, едва автомобиль остановился у отцовской работы. Она мгновенно отстегнула ремень безопасности и, выскочив из машины, поспешила за выходящим из тачки Алексом. Тот, заблокировав двери, с лёгкой улыбкой взял дочь на руки и усадил её к себе на шею. Так Ален не потеряется и не устанет, ведь сегодня её отца ждёт напряжённый день с большим количеством работы или, возможно, споров.       Девочка с неподдельным восхищением и любопытством оглядывала всё вокруг: от полицейского участка до машин на стоянке. Её глаза светились от желания узнать как можно больше о месте, где работает её отец, и о его коллегах. Кто они? Добрые или строгие? А может, у них тоже есть маленькие секреты?       Алекс мягко улыбнулся, наблюдая за дочерью. Она была его маленькой копией, воплощением света и радости. Он мягко произнёс:       — Так, мелочь, слушай внимательно. Веди себя спокойно и прилично, хорошо? Больше от тебя ничего не требуется.       Ален радостно закивала, её улыбка озарила всё вокруг. Алекс не смог сдержать ответной улыбки, любуясь дочерью.       Но их идиллию нарушил внезапный удар двери, которая распахнулась прямо перед носом Алекса. Он отпрянул, схватившись за пострадавшее место, и с недовольством посмотрел на виновника происшествия. И только тогда он узнал человека, стоящего перед ним.       — И тебе доброе утро, Уокер, — с лёгкой усмешкой произнёс Алекс, всё ещё не привыкнув называть свою лучшую подругу по-новому. Раньше все знали её как Рейчел Роника Робертс — известного эксперта-криминалиста и сталкера с взрывным характером. Но нашёлся человек, который полюбил её, несмотря на все её недостатки и сложный характер.       Роника окинула Алекса оценивающим взглядом, затем слегка отошла в сторону, пропуская его внутрь.       — Доброе, Салазерэн, — вздохнула она. Её взгляд задержался на девочке, уютно устроившейся на шее отца. — Кто это к нам пожаловал?       — Тётя Роника! — радостно воскликнула Ален, чуть не упав с шеи отца, который наконец вошёл в здание и закрыл за собой дверь. Алекс посмотрел на напарницу, а затем перевёл взгляд на дочь, которая светилась от счастья. — Я так по вам соскучилась! Как вы? А Эри как там? Я слышала, мой брат пошёл с ней гулять!       Алекс прокашлялся, стараясь скрыть неловкость, и отвёл взгляд. Он знал, что его сын Ликс увлечён дочуркой Уокеров.       — Неужели? — с лёгкой усмешкой спросила Роника, скрестив руки на груди. — Странно, Эри сказала, что к подружкам убежала.       — Не строй из себя дурочку, — закатил глаза Алекс. — Ты прекрасно знаешь, что Эри ушла с ним, и тебе известна причина их близкого общения.       Роника не смогла сдержать смешок, её лицо озарилось улыбкой. Она кивнула, признавая поражение.       — Ладно, ты меня раскусил, папаша года. Ах да, Кит уже ждёт тебя в своём кабинете. Я подойду чуть позже.       — Спасибо за информацию. Окей, ждать не будем.       — Охренел?       — Ещё тогда, когда я с тобой впервые познакомился, тёть.       — Какая я тебе тётя?! Ты меня на 2 года старше! Ты у нас дятел пенсионного фонда!       Роника бросила на Алекса раздражённый взгляд и, развернувшись, направилась по своим делам. Алекс, не теряя времени, направился в кабинет Кита, параллельно таская свою дочь на шее. ***       Алекс вошёл в кабинет Кита, слегка пригнувшись, чтобы Ален не стукнулась головой о дверной косяк.       Кабинет был залит мягким светом настольной лампы, отбрасывающей тени на стопки аккуратно разложенных документов. Воздух пахнул кофе и старыми книгами, а за окном медленно опускался вечер, окрашивая небо в тёплые оттенки заката.       Блатсов сидел за столом, погружённый в бумаги, но, услышав шаги, поднял голову. Его острый взгляд, привыкший выхватывать детали, скользнул сначала по Алексу — высокому, крепкому, с привычной лёгкой небрежностью в движениях. Потом перешёл на девочку, сидящую у него на шее.       Ален, маленькая, но удивительно серьёзная, выглядывала из-за отцовского плеча, её тёмные глаза с любопытством изучали комнату. В её позе читалась та же собранность, что и у Алекса, будто она уже впитывала его манеры.       — Привёл ребёнка на работу? — спросил Кит, откладывая документы.       Голос его, обычно сухой и деловой, смягчился, а в уголках губ дрогнула улыбка. Он откинулся в кресле, скрестив руки, и наблюдал, как Алекс аккуратно снимает дочь и усаживает её на свободный стул рядом.       — Она сама напросилась, — пожал плечами Алекс.       Его голос звучал с лёгкой насмешкой, но в глазах теплилась нежность. Ален, устроившись поудобнее, выпрямила спину, подражая взрослым, и сложила руки на коленях.       — Ага, конечно, прям сама напросилась, — парировал Кит, поднимая бровь.       Он знал, что Алекс, несмотря на всю свою строгость, никогда не мог отказать дочери. Особенно когда та смотрела на него своими большими, умными глазами, в которых читалось столько решимости.       — Ну что, Ален, готовы к тяжёлым будням полицейского?       Девочка на мгновение задумалась, затем серьёзно кивнула, скрестив руки на груди — точь-в-точь, как её отец, когда был чем-то недоволен.       — Я готова. Только вот папа сказал, что мне нельзя участвовать в погонях и допросах, — надула щёки Ален.       Её тон был таким деловым, что Кит не смог сдержать лёгкого смешка. Он перевёл взгляд на Алекса, который стоял, скрестив руки, с едва заметной ухмылкой.       — И правильно, — хмыкнул Кит. — А то у тебя и так слишком много от него.       Его взгляд скользнул по Ален — её твёрдому взгляду, упрямо сжатым губам, даже по тому, как она сидела, — и он мысленно отметил, как сильно она напоминала отца.       Алекс только покачал головой, но гордость за дочь читалась в его глазах.       В них светилось то особенное тепло, которое бывает только у родителей, когда они видят в своих детях лучшее продолжение себя. Комната на мгновение наполнилась тишиной, уютной и тёплой, будто даже стены понимали, что в этот момент важны только эти трое — напарник отца, сам отец и маленькая девочка, которая уже мечтала стать такой же, как её отец. ***       В уютном полумраке комнаты, где мягкий свет настольной лампы отбрасывал тени на стены, превращая обычный вечер в нечто камерное и почти таинственное. Алекс и Кит сидели друг напротив друга, погружённые в обсуждение рабочих моментов — карты, документы и чашки с уже остывшим кофе теснились на столе между ними.       Ален устроилась рядом, поджав под себя ноги, как маленькая сова, готовясь к ночному бдению. Её большие, любопытные глаза перебегали с одного взрослого на другого, а пальцы то и дело теребили край подушки, на которую она опиралась. Она не просто слушала — она впитывала каждое слово, каждую интонацию, будто собирала пазл из обрывков «взрослых» разговоров.       И вот, когда в беседе возникла пауза, она не выдержала.       — А если преступник убежал через чёрный ход…       Её звонкий голосок прозвучал неожиданно чётко, заставив обоих мужчин вздрогнуть. Они повернулись к ней синхронно, будто отработанным движением.       — …то его можно поймать, если заранее поставить там напарника с пушкой!       Ален даже приподнялась на коленях для важности, её тёмные волосы растрёпанно торчали в разные стороны, а глаза горели торжеством — она явно считала свою идею гениальной.       — Он прострелит ему ногу, и тогда воришка не сможет убежать!       Последние слова она произнесла с такой уверенностью, будто это была не детская фантазия, а проверенная тактика.       Алекс и Кит переглянулись.       Взгляд Блатсова выражал немой вопрос, смешанный с изумлением. Салазерэн же, напротив, выглядел… довольным? В уголках его губ дрожала едва сдерживаемая улыбка, а в глазах мелькало что-то вроде отцовской гордости.       — Откуда ты всё это знаешь? — удивился Кит.       Ален тут же выпрямила спину, подражая взрослой важности.       — Папа мне рассказывал про свою прошлую работу, — объявила она, словно выдавала государственную тайну. — Но он тогда не был полицейским, он вроде бы был… Каким-то снайпером.       Последнее слово она произнесла с особым благоговением, растягивая согласные, будто оно было покрыто налётом чего-то героического и запретного.       — Алекс…       Голос Кита прозвучал ровно, но в нём явно читался упрёк. Он медленно прищурился, словно пытался рассмотреть в друге того самого человека, который рассказывает пятилетней девочке про снайперские засады.       Салазерэн лишь развёл руками, делая вид, что не понимает, в чём проблема.       — Что? Я просто… Делился опытом.       Но его улыбка, наконец, вырвалась на свободу — лёгкая, чуть виноватая, но в то же время совершенно бесстыдная.       — Опытом? — Кит дёрнул бровью. — Ты ей в пять лет рассказываешь про слежку и засады? Так ещё и про снайперство?!       — Ну а что? — Алекс пожал плечами, но в его голосе уже звучала откровенная защита. — Она же всё равно всё правильно поняла.       Кит замер на секунду, словно собирался что-то возразить, но вдруг его лицо дрогнуло. Он резко выдохнул, сдаваясь, и рассмеялся — громко, искренне, до слёз.       — Боже, она твоя копия, Салазерэн!       И правда, в этот момент Ален, с её горящими глазами и торчащими в стороны волосами, была живой миниатюрой Алекса — таким же упрямым, бесстрашным и немного безрассудным созданием, готовым с ходу ворваться в любую авантюру.       А Салазерэн лишь горделиво поднял подбородок, будто это был лучший комплимент в его жизни. ***       Кабинет Роники был погружен в мягкий полумрак — шторы слегка колыхались от сквозняка, пропуская узкие полосы послеполуденного света. На стене, будто живая, раскинулась детализированная карта города, испещренная линиями улиц, квадратами районов и… Алыми отметками, словно капли крови, застывшие на бумаге.       Ален, оставшись под присмотром Роники, стояла на цыпочках, вцепившись пальчиками в край стола, её большие, любопытные глаза скользили по карте, выхватывая каждую деталь. Роника, прислонившись к подоконнику, помешивала ложечкой в чашке зелёный чай, аромат которого смешивался с запахом старых книг и древесины.       — Тётя Роника… — голос девочки прозвучал задумчиво, почти шёпотом. Она вытянула руку, и её маленький указательный палец коснулся одного из красных кружков. — А почему они здесь?       Роника улыбнулась, поднесла чашку к губам, но не успела сделать глоток.       — Это места, где были преступления, — объяснила она, слегка наклонив голову.       Ален прищурилась, будто пыталась разгадать узор, скрытый в хаосе улиц. Потом резко ткнула пальцем в пустое место на карте — рядом с парком, в тихом переулке между высотками.       — А вот здесь будет следующее, — заявила она уверенно, как будто читала невидимые строки из будущего.       Ложка тихо звякнула о фарфор.       Роника замерла. Её кислотные глаза расширились на мгновение, отражая внезапную догадку. Она медленно поставила чашку, не отрывая взгляда от девочки.       — С чего ты взяла? — спросила она, и в её голосе сквозило не просто любопытство, а тревожный интерес.       Ален пожала плечиками, как будто ответ был очевиден.       — Ну… Тут рядом парк, людей мало. И дорога есть — чтобы быстро уехать. Тишина.       Тень пробежала по лицу Роники. Она медленно достала телефон, пальцы скользнули по экрану с почти ритуальной точностью.       — Кит… — её голос звучал низко и странно, будто она говорила не в трубку, а в другую реальность. — Ты не поверишь, что только что сказала твоя крестница…       За окном пролетела ворона, её крик разрезал воздух, словно предзнаменование. ***       Алекс вернулся в кабинет, и воздух словно застыл вокруг.       Кит и Роника стояли, будто высеченные из мрамора, их лица застыли в странной гримасе — нечто среднее между шоком и восхищённым ужасом. Глаза были широко раскрыты, брови подняты в изумлении. Оба находясь в смятении.       — Что случилось? — голос Алекса прозвучал резко, как щелчок затвора. Он мгновенно напрягся, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки — старый рефлекс, привычка ждать удара.       Кит первым пришёл в себя. Он провёл рукой по лицу, словно стирая с него остатки неверия, и выдохнул:       — Твоя дочь только что предсказала место следующего ограбления.       — И? — Алекс бросил быстрый взгляд на Ален, но та сидела, беззаботно болтая ножками, и её крошечные туфли стучали по ножке стула.       Роника перехватила взгляд и добавила, скрестив руки на груди:       — И она была права.       Её голос звучал так, будто она до сих пор не могла в это поверить.       Алекс медленно повернулся к дочери.       Ален сидела, как маленькая королева на троне. Её щёчки были набиты сладостями, крошки осыпались на колени, а в уголках губ играла довольная улыбка. Она смотрела на отца сияющими глазами, полными гордости и ожидания похвалы.       — Ну что, пап, я молодец? — её голосок звенел, как колокольчик, но в нём чувствовалась хитрая нотка.       Алекс замер на секунду, затем неожиданно рассмеялся — глубоко, от души, так, что даже Кит и Роника обменялись удивлёнными взглядами. Он подошёл к Ален, протянул руку и нежно потрепал её по голове, запустив пальцы в мягкие кудряшки.       — Молодец, — произнёс он, но затем наклонился чуть ближе, и в его голосе появилось предупреждающее веселье. — Но если ты ещё раз полезешь в оперативные данные без спроса, я маме расскажу, кто её косметику в унитазе помыл ёршиком.       Ален моментально надула губки.       — Фу, нечестно! — она скрестила ручки на груди, но в её глазах вспыхнул знакомый блеск — тот самый, что всегда заставлял Алекса нервно вздыхать. Азарт. Любопытство. Упрямство. Всё, что делало её его дочерью.       Кит покачал головой, глядя на эту сцену.       — Она вся в тебя, — пробормотал он, но в его голосе звучало что-то между уважением и лёгким ужасом.       Алекс только ухмыльнулся, широко и бесстыдно.       — Ну конечно. Она же… — он задержал взгляд на Ален, на её озорных глазах и дерзкой улыбке, и закончил с гордостью: — Папина дочка. И в этом не было ни капли сомнений.