Глаза горят иначе

Кровь из разбитого носа капала на дорогие кожаные туфли Су Гана, оставляя ярко-алые пятна на чёрной коже. Он сидел на полу, прислонившись к стене. Где-то вдали хлопнула дверь – Ши Мин уходила. Быстро, неслышно, как и появилась. Су Ган провёл языком по раскушенной губе – железный привкус крови, жжение от удара. И что-то ещё. Адреналин. Азарт. Желание догнать. Он резко встал и поправил смятый воротник рубашки. ... Прошло три дня. Ши Мин избегала его. Не смотрела в глаза. Обходила стороной в коридорах. Но сегодня... Она задержалась. Су Ган знал, что она остаётся после уроков – проверяет тетради в пустом классе на втором этаже. Он подождал, пока затихнут последние голоса учеников. Призрачный коридор. Флуоресцентные лампы мерцали, как предсмертные судороги. Где-то капала вода – протекающий кран в туалете, который никто не чинил со времён правления динозавров. Ши Мин ворочала кипы тетрадей, оставляя агрессивные пометки красной ручкой: " Небрежно " " Где доказательства? " " Попробуй ещё раз " Её спина болела от напряжения, веки тяжелели, но останавливаться она не собиралась. Работа – лучшее оправдание, чтобы не идти домой в пустую квартиру. Внезапно – скрип двери. Она вздрогнула, подняла голову. В дверном проёме стоял он. Хан Су Ган. ... Он не выглядел как обычно. Су Ган стоял в дверях, закинув руки в карманы дорогих брюк. Без пиджака – только белая рубашка с расстёгнутым воротом, рукава закатаны до локтей. Он вошёл, притворив дверь ногой. – Опять засиделась, учительница? – голос капал ядом и чем-то ещё. – Уходи. – Или что? – он подошёл, опёрся ладонями о её стол, навис. – Снова ударишь головой? – Есть варианты получше. Он усмехнулся, провёл пальцем по краю её стола: – Знаешь, почему я здесь? – Потому что в твоём особняке скучно? – Потому что ты... – он наклонился, губы в сантиметре от её уха, –...пахнешь дешёвым чаем и дерзостью. Ши Мин резко встала, стул грохнулся на пол. – Это твоя лучшая попытка? Су Ган отступил, развёл руками: – Тебе не понравилось? – Ужасно. – Врёшь. – Докажи. Он шагнул вперёд – и она ударила ладонью ему в грудь. – Стоп. Пауза. Он замер. Она дышала чисто. – Ты... – он засмеялся, но без злости, – ...невыносима. – Это комплимент? – Предупреждение. Су Ган медленно отступил к двери, не сводя с неё глаз. – Завтра. – Что "завтра" ? – Я приду снова. – Не делай одолжений. Он ухмыльнулся, щёлкнул языком: – Ох, учительница... Дверь захлопнулась. Ши Мин осталась одна. С тетрадями. И с мыслью, что эта игра только начинается. Месяц спустя. Спортзал. Поздний вечер. Лампы гудели над пустыми рядами тренажёров. Где-то стучал не закреплённый боксёрский мешок – его оставили после тренировки школьной команды. Ши Мин била по груше, капли пота скатывались по вискам. Удар. Ещё удар. Она не слышала, как дверь открылась. – Так вот где ты прячешься. Су Ган. Он стоял в проёме, руки в карманах, губы в полуулыбке. – Уходи, – она не остановилась, руки свистели в воздухе. Он вошёл, притворил дверь. – Или что? ... Она развернулась – и врезала ему прямо в лицо. Без предупреждения. Су Ган отлетел на шаг, прижался к канатам ринга. Кровь на губе. Он облизал её – и рассмеялся. – Оу... неплохо. – Это было предупреждение. – А теперь без предупреждений. Он рванулся вперёд. Она била – он уклонялся. Она пинала – он ловил её ногу, проводил пальцем по голени, насмешливо цокая языком: – Такая изящная... и такая злая. – Заткнись! Она рванулась, пытаясь схватить его за шею – он перехватил запястья, закрутил её, прижал спиной к себе. – Красиво, – прошептал он в её ухо, чуть сжимая бёдра. – Но не достаточно. Она вырвалась, развернулась – и увидела его глаза. Не злые. Не холодные. Голодные. Она замерла, дыхание сбилось. – Почему ты не бьёшь в ответ? Он провёл рукой по своему разбитому рту, показал ей кровь на пальцах. – Разве ты не видишь? – Ты мог бы... – Мог. Я не хочу. – Ты больше не трогаешь Джин Хёна. Никого. Почему? Молчание. Он поймал её руки, резко развернул и прижал спиной к колонне ринга. Она вырывалась, пыталась ударить коленом, но он прижал её ногу своей: – Не получиться. – Наглый! Мерзкий! Ты! Ши Мин в ярости вскрикнула: – Ненавижу тебя! – Ай, ай, ай, врать не хорошо. Он прижался ближе, дыхание становилось всё больше обжигающим на её губах. – Ты не ненавидишь...Ты боишься. И... Он поцеловал её. Грубо. Без спроса. Со вкусом крови. Ши Мин вздрогнула, попыталась оттолкнуть – но он только сильнее прижал её. – Не... – её протест потонул в его губах. Она кусала его, царапала плечи – но постепенно... Её руки ослабли. Губы ответили. Тело прижалось к нему вопреки. ... Они разъединились, дыхание сбивчивое. Ши Мин отвернулась, вытирая губы. – Это... ничего не значит. Су Ган усмехнулся, провёл пальцем по её щеке. – Конечно. Но в её глазах он уже видел – что-то сломалось. ... На следующий день Джин Хён шёл по коридору – и наткнулся на Су Гана. Он прижался к стене, ожидая удара, насмешки... Но Су Ган прошёл мимо. Даже не взглянув. Потому что впереди шла она – Со Ши Мин. И всё, что он мог видеть – это её. ... Первый раз — случайность. Он не планировал этого. Просто увидел её в субботу у кафе возле университета. Не в строгом учительском костюме. В джинсах, обтягивающих бёдра, и крупном свитере, сползающем с одного плеча. Свободная. Не такая, как в школе. И с ним. Какой-то долговязый тип в очках, смеющийся над её шуткой. Су Ган сжал зубы, когда незнакомец коснулся её локтя. « Она же даже не отстраняется… » ... Всю ночь он ворочался, представляя: Кто этот человек? Однокурсник? Брат? Или… Почему она разрешает ему так близко стоять? О чём они говорят, когда никто не видит? ... Утром он разбил зеркало в прихожей, случайно задев его кулаком. ... Слежка. Теперь он знал её расписание лучше, чем своё: Понедельник/среда — задерживается в спортзале, отрабатывает удары. Четверг — ходит в библиотеку (берёт книги по философии, пьёт чай без сахара). Суббота — та самая кофейня. С ним. Сегодня он надел чёрную толстовку с капюшоном и сел за столик в углу. Она пришла одна. Но через 10 минут появился Очкарик. И ещё двое — девушка с розовыми волосами и парень в косухе. Друзья. Не свидание. Су Ган почувствовал странное облегчение, но… Ши Мин смеялась, касалась руки того парня, закатывала глаза, когда он что-то говорил. Так свободно. Так… без него. ... Когда компания вышла на улицу, он пошёл за ними. Очкарик наклонился, чтобы что-то шепнуть ей на ухо — И Су Ган не выдержал. Его пальцы впились в кирпичную стену, когда он шагнул вперёд. Но Ши Мин уже отстранилась, смеясь и толкая того в плечо. « Не подпускает слишком близко… » Почему это его успокоило? ... Он догнал её у парка, когда она шла одна. — Ты вообще понимаешь, как это выглядит? Вырвалось у него, блокируя ей дорогу. Ши Мин вскинула брови: — Что? Ты следишь за мной? Не сказав ответа он продолжил: – А ты понимаешь, как это выглядит? Учитель не должен… — Ага, — она перебила, — а школьные террористы не должны шпионить за преподавателями. Он замолчал, осознав абсурдность ситуации. Она права. Но когда она обошла его, он поймал её за запястье: — Ты не смеешь улыбаться им так. — Как? — …как будто они тебе что-то значат. Ши Мин вырвала руку, глаза сверкали: — Ты вообще слышишь себя? Он слышал. И ненавидел этот хриплый голос, дрожь в пальцах, жажду… Она развернулась и ушла. А он стоял, сжимая кулаки, и впервые за долгие годы не знал, что делать дальше.