5 ГЛАВА.

Рассвет только начал золотить верхушки деревьев, когда к реке подошли две фигуры. Заркан, чья шерсть отливала багровыми отсветами, словно тлеющие угли, и Ясалия, белоснежная, как первый зимний снег. Их шаги по влажной траве оставляли контрастные следы - огненные и ледяные. — Вот ещё... чему мне учить этого бездаря??? - прорычал Заркан, его голос напоминал треск сучьев в костре. Ясалия мгновенно оскалилась, её голубые глаза вспыхнули холодным огнём: — Заркан! Хватит. Он всего лишь юнец. Но в нём есть искра, которую можно разжечь. Заркан фыркнул, из ноздрей вырвалось маленькое пламя: — Он щенок, свалившийся нам на головы. И мы ещё должны нянчиться с ним? Тьфу. — Он член стаи, - голос Ясалии стал острее ледяного ветра. - Принятый самим вожаком. А ты защищаешь стаю. Так что заткни свою огненную пасть. Когда они вышли к реке, Луциан уже стоял у воды, наблюдая, как первые лучи солнца играют на её поверхности. — Эй, бесхвостое создание! - рявкнул Заркан. Ясалия резко наступила ему на лапу, и просчиталсь. Заркан оскалился на неё, из пасти повалил дымок. Юноша обернулся. Его глаза, обычно мягкие, сейчас были спокойны и твёрды: — У бесхвостого создания есть имя. Луциан. Заркан приблизился, его дыхание обжигало лицо юноши: — Не дерзи, мальчишка. Покажи, чему тебя научили эти няньки. У меня нет времени на детские игры. Луциан продемонстрировал все приёмы, освоенные за дни тренировок. Его движения были несовершенны, но в них уже угадывалась основа будущего мастерства. — Теперь научись стоять за своих до смерти, - проворчал Заркан. - И перестань быть трусом, каков ты есть. Луциан почувствовал, как в груди закипает ярость. Зверь рвался наружу, требуя крови. Но он вспомнил уроки - глубокий вдох, счёт до ста... — Я не трус, - произнёс он сквозь стиснутые зубы. Заркан продолжал, как раскалённый нож, вонзающийся в самое больное: — Трус! Ты боишься части себя - значит, боишься себя целиком. Прими своего зверя, и он станет твоей силой. — Я не трус!! - голос Луциана прогремел, как внезапный удар грома. Так прошёл весь день - Заркан испытывал юношу на прочность, а Ясалия молча наблюдала, готовая вмешаться. Но к закату даже огненный волк заметил - ни разу Луциан не потерял контроль. Когда солнце коснулось верхушек деревьев, Заркан неожиданно подошёл к измождённому юноше: — Что ж... В тебе есть искра. Я ошибался. — Он повернулся, подставляя бок. — Ложись, пока я добрый. Луциан, удивлённый, но слишком уставший для возражений, опустился рядом. Ясалия легла с другой стороны, создавая прохладный противовес жаркому Заркану. Варольф, наблюдавший из тени, увидел эту неожиданную картину - его самый вспыльчивый воин позволил юноше приблизиться. Без слов развернувшись, вожак исчез в чаще, но в его золотых глазах светилось нечто, похожее на удовлетворение. А над ними зажигались первые звёзды, свидетели того, как в этот день в юноше действительно разгорелась та самая искра, из которой может возгореться настоящее пламя. Жизнь в лесу не стояла на месте — как не стоял на месте и Луциан. Семь лун сменили друг друга, пока стая передавала Луциану свои древние знания. Каждый член племени стал для юноши живой книгой мудрости, страницы которой открывались через испытания и откровения. Варольф, подобно грозовой туче, научил его "Стальной Гриве" - искусству превращать кожу в непробиваемую броню. "Сила вожака - не в клыках, а в умении защищать", - гремел он, когда серебристые узоры появлялись на руках Луциана. Виндора, чья шерсть переливалась лунным светом, открыла тайны "Голоса Трёх Лун" - как одним воем вызывать и страх, и исцеление. "Слово может ранить сильнее когтей", - шептала она, когда эхо их уроков разносилось по долине. Заркан, рыжий как пламя, показал "Танец Огня" - умение оставлять за собой огненные следы. "Ярость должна гореть, но не сжигать тебя самого", - ворчал он, когда Луциан впервые пробежал, не обжигаясь собственным жаром. Кайрос научил "Теневому Шагу" - исчезать на три вздоха, становясь одним с темнотой. "Иногда лучшая победа - та, которой никто не видел", - звучал его беззвучный голос из ниоткуда. Ларенор открыл "Язык Древних" - понимать шепот вековых деревьев. "Когда люди молчат, лес продолжает говорить", - учил он, прижимая лапу к мшистому стволу. Локар показал, как "Звёздный Покров" делает невидимым под ночным небом. "Тьма - не враг, а союзник для тех, кто умеет слушать", - наставлял он, указывая на мерцающие созвездия. Радекор научил "Огненному Клыку" - кусать так, чтобы жертва горела изнутри. "Ярость должна быть точной, как удар змеи", - рычал он, когда Луциан впервые оставил дымящиеся отметины на древесной коре. Салонор передал секрет "Стального Воя" - голоса, разбивающего камни. "Молчание - оружие, но иногда нужен гром", - говорил он перед тем, как сосна треснула от их совместного крика. Лиара открыла "Лунный Шёпот" - искусство усыплять даже бдительных. "Тихие слова проникают туда, куда не пройдёт коготь", - пела она, и кролики засыпали у их ног. Нимфара научила "Ядовитому Укусу" - останавливать, но не убивать. "Сильнейший яд - в нашей слюне, но сильнейшее противоядие - тоже", - смеялась она, показывая, как лечить свой же яд. Солантея подарила "Солнечный Щит" - огненную стену против тьмы. "Свет должен защищать, а не слепить", - говорила она, когда золотистые языки пламени обвивали их, не обжигая. Тахири научила "Теневому Прыжку" - перемещаться между тенями. "Страх - всего лишь тень, а тенью можно управлять", - шептала она, исчезая и появляясь в неожиданных местах. Фитери открыла "Шёпот Листвы" - находить съедобные коренья даже зимой. "Земля всегда накормит тех, кто умеет просить", - учила она, выкапывая целебные корешки. Эринея показала "Звёздный Глаз" - видеть будущее в снах. "Время - река, и иногда можно увидеть повороты до того, как их достигнешь", - говорила она, расшифровывая их совместные видения. Ясалия научила "Ледяной Песне" - замораживать врагов на расстоянии. "Холод сохраняет, а не только разрушает", - напоминала она, создавая ледяные скульптуры, которые не таяли до полудня. И с каждым днём Луциан чувствовал, как древние дары - и те, что были в его крови, и те, что дала стая - становились частью его существа. Он уже не был тем испуганным юнцом - теперь в его движениях читалась уверенность, в глазах - мудрость, а в сердце - ответственность за тех, кто стал ему семьёй.