Часть 1

«Это разбирательство окончено», — решительно заявил Визерис.  И все же в комнате раздался насмешливый мужской голос, нарушив воцарившуюся гробовую тишину. «Блядь, это все? Я же говорил тебе, что этот король — слабак. Он чертовски неисправим, а ты разбудил меня ради этого куска дерьма». Раздались вздохи удивления, и несколько человек указали на человека, который, казалось, появился из ниоткуда, зависнув высоко над их головами на углу и одетый, как он и сказал, так, будто уже лег спать.  «Ты потратил столько времени и усилий, Тессарион, но он исключительно туп». Он презрительно усмехнулся, глядя на присевшего Визериса, прежде чем кивнуть головой Деймону, который стоял, защищая своих дочерей, племянницу и ее сыновей. «Тебе следовало выбрать младшего брата. Он выглядит достаточно умным, несмотря на свои склонности к насилию, но при правильной мотивации он мог бы справиться и лучше». Деймон, который был почти застигнут врасплох, старался не слишком явно прихорашиваться, когда начался хаос, и солдаты начали сходиться под мужчиной, королевская особа была окружена и защищена собственными часовыми. Однако они не могли достать неизвестного человека своими копьями, как бы они ни старались, и могли только наблюдать с растущей неуверенностью, как он двигался по залу, явно напряженный из-за неизвестной угрозы.  «Кто ты?» — потребовал Визерис. «Тебе не о чем беспокоиться», — протянул мужчина, прежде чем ухмыльнуться и перефразировать: «Хотя, полагаю, тебе стоит беспокоиться, учитывая, что все известные тебе боги заставляют меня играть роль посланника». «Посредник», — прорычал другой голос, резкий и жестокий, и темно-красная дымка окутала Деймона, когда он сжал рукоять Темной Сестры, борясь с проклятой жаждой пронзить своим мечом ничего не подозревающих людей вокруг него. «Или, может быть, палач», — повторил другой, более женственный, тонкий и приятно нежный, как успокаивающий бальзам, и Рейнира с содрогающимся вздохом выпрямилась. Тысяча мыслей пронеслась в ее голове, она чувствовала, что может сделать все, что угодно, и все же оставалась в неведении, что ее пульсирующая рана от драки с Алисентой уже исцелилась. «Но в конечном счете, судья», — прохрипел мужской голос, темный, как глубокая, коварная пещера, из которой нет конца, чтобы сбежать, и Визерис почувствовал, как холод ползет от его ног и вверх по всему телу. Его зрение темнело, а дыхание стало поверхностным и быстрым, грудь сжималась, как будто его топтала нога дракона. «Или, возможно, все вышеперечисленное», — промурлыкал мужчина, прежде чем широко улыбнуться, обнажив зубы и вызвав неприязнь. Отто смело заговорил: «А кто ты такой, чтобы это решать?» Но мужчина проигнорировал его и заявил, звуча скучающим и апатичным голосом, его зеленые глаза, острые и расчетливые, отводили взгляд от короля и его семьи: «Честно говоря, я даже не думаю, что вы все этого стоите. Я даже не знаю, зачем вам нужен Таргариен, Арракс, когда мы должны были вложиться в других».  Он вздохнул, смирился и устремил взгляд на короля, насмехаясь: «Но, полагаю, у всех нас есть любимчики. Я имею в виду, Дейенис была милашкой, так что я полностью понимаю, почему Тессарион протянул ей руку помощи, но ее потомки просто такие...» Затем он издал звук отвращения.  Он с теплотой и симпатией упомянул Четырнадцать Пламен, и Рейнира поняла, с кем они имеют дело.  И она поняла, словно ее обдало холодной водой, что сейчас их всех судят. Она оглядела комнату, чувствуя себя бессильной и ужасно слабой, ее взгляд тут же упал на ее Отца. Но она была разочарована тем, что увидела, его чертовски робкое лицо, теперь из всех времен, и на его месте был высокомерный облик его Руки, глупый и бесполезный. Еще одно слово, и «зеленые» доведут их всех до краха. Рейнира, воодушевленная неожиданной смелостью, произнесла с реверансом, на удивление почтительно, несмотря на шипящие опасения Деймона: «Простите нас, мой лорд, но мы просто ничего не понимаем. Надеюсь, вы сможете объяснить, чтобы мы могли разрешить любое оскорбление, которое мы нанесли и которое заслуживает вашего внимания». Мужчина перевел взгляд на нее, и Рейнира устояла на ногах, несмотря на его пронзительный взгляд. «С правильными людьми в твоем окружении ты стала бы прекрасной королевой, Рейнира Таргариен, но, клянусь богами, девочка! Твоя семья сводила нас с ума, особенно твой отец. Визерис Таргариен… — выплюнул он свое имя с явной враждебностью. — Считал себя выше богов. — Он усмехнулся. — Все пришло в движение, когда невинная жизнь Эммы Таргариен, женщины, которую он, как он утверждал, любил всем сердцем, была отдана за пророчество, которое он когда-то видел во сне. «Что?» — запинаясь, пробормотала Рейнира, широко раскрыв глаза от надвигающегося осознания. «Но... Ты имеешь в виду...?» «О, это должно было быть предупреждением на случай, если он станет слишком амбициозным, но твой отец глуп и воспринял это как свое собственное». Он обратился к Визерису, который теперь понял, что происходит, и выглядел испуганным, стоя на месте, дрожа даже при помощи своей Королевской гвардии. «Полагаю, сегодня вечером я буду судить тебя, Визерис Таргариен. Почувствуй честь и прими свою судьбу». «Нет… Пожалуйста, нет…» Его изумрудные глаза не отрывались от ее бедного Отца, его взгляд был непреклонен и нагружен всей тяжестью пророческой гибели. «Твоя смерть близка, я уже вижу. Учитывая твое решение разрезать свою первую жену и среди прочих твоих поступков, тебе запрещено входить в царство Балериона, чтобы примириться с остальной частью твоей ушедшей семьи. Твоя душа будет вечно скитаться по планам, незначительная и беспокойная, пока я не сочту тебя снова достойным».  Веларион, Селтигар и остальные Таргариены могли только смотреть на своего короля в ужасающем потрясении, когда Визерис издал скорбный крик, возмутительное, слабое изображение их короля, когда он упал на колени, ультиматум, наконец, навис над ним, и он судорожно взмолился: «Пожалуйста... Пожалуйста...» «Вы не имеете права!» — разъярился Отто, шагнув вперед и приказав: «Охрана, схватите его!» Но что могли сделать простые стражники со своими жалкими копьями, мечами и стрелами против неземного существа? Мужчина цокнул языком, окинув Отто надменным взглядом, словно тот был надоедливым муравьем. «Хайтауэры... Вечно цепляются за власть, которую не понимают». И, к удовольствию Деймона, гораздо громче заговорил: «Сериз Хайтауэр не смогла хорошо справиться со своей ролью, и, несмотря на положение, за которое он должен быть благодарен, этот перегнул палку и послал свою девственную дочь соблазнить вашего безмозглого короля в его покоях, как раз после того, как вы сожгли королеву и ее сына. Она приходила каждую ночь. Читать ему и предлагать ему сладостное утешение». Он фыркнул, его слова были жестокими и неумолимыми. «Утешение. Ты определенно не выглядела удобной, даже когда ты легко раздвинула ноги, если ее немного уговорить, или когда ты представила свою гладкую кожу своему хромому слуге, когда он трогал себя перед тобой». Алисента издала ужасающий крик, сгорбившись, ее истерические вопли были приглушены, когда она закрыла лицо в тщетной попытке скрыть свое унижение и позор. Ее дети стояли в стороне, разинув рты, и смотрели на нее, словно не могли поверить в то, что слышат впервые: как их набожная мать могла совершить нечто столь непристойное. Рейнира уже не была уверена в том, что происходит, и вздрогнула, притянув к себе детей, поскольку непристойность и неверность ее бывшей подруги стали достоянием общественности. Где долг и жертвенность по сравнению со словами божества ? Она сомневалась, что они найдут способ избежать своих преступлений, но Рейнира не могла больше думать о том, к чему это приведет, если им каким-то чудом это удастся. Даже король, несмотря на то, что он был самым могущественным человеком во всем королевстве, был открыто унижен и обречен на вечные смуты.  «Он лжет!» — в ярости закричал Отто, его лицо покраснело от негодования и смущения, и он повернулся к королю, настаивая: «Ваша светлость, это безумие!» Мужчина просто пожал плечами. «Если ты настаиваешь. Это не меняет того факта, что твой король все еще глуп». Он вскинул руки в воздух и простонал: «Знаешь что? Мне все равно. Избалованные дети хотели моей помощи, поэтому я дам им эту. Тот, кто выживет после этого, будет иметь процветающую, нетронутую землю, чтобы работать, совершать те же ошибки, да-да, да-да… Мне все равно. Ты сам навлек это на себя, когда разбудил меня, чтобы разобраться с этим дерьмом, Сиракс».  Он повернулся к королю и похвалил: «Поздравляю, Визерис Таргариен. Я просто умираю от желания сообщить тебе, что ты — причина падения Таргариенов, поскольку тебе удалось свести на нет усилия твоих предков, чтобы жить. Тебе даже не придется ждать Принца, который был Обещан, или что там, черт возьми, это было, потому что я решил, что это конец света для всех вас. А теперь поцелуй своих близких на прощание. Надеюсь, ты умеешь плавать». Затем камера начала трястись, раздался зловещий гул, и комната наполнилась криками страха и ужаса. Стены начали трескаться, падал мусор, и несколько несчастных уже валялись на полу, когда их ударило обломками.  Остальные бежали, бешено мчались к дверям, но было тесно, и люди паниковали. Несколько человек потеряли равновесие и были развлечены неистовой толпой, но в конце концов были растоптаны, и никого это не волновало. Они были либо мертвы, либо потеряли сознание, Рейнира не знала. Она и Деймон изо всех сил старались сжаться вместе, чтобы защитить своих детей и удержать их в центре своего крошечного круга. «Мне так жаль, мама… Мне так жаль… Это все моя вина, это все моя вина», — неудержимо рыдал Люцерис в объятиях старшего брата.  Рейнира нежно уговаривала сына, несмотря на все разрушения и собственное беспокойство. Она поймала напряженный, но любящий взгляд Деймона, ее чувства к нему с надеждой отражались на ее собственных вместе с ее решимостью, и Рейнира решила, с моментом ясности, что она должна попробовать, по крайней мере, все, что угодно, даже ради малейшего шанса, который мог бы спасти их всех. Рейнира подняла голову, чтобы громко и ясно крикнуть, умоляя: «Мой Лорд, пожалуйста... Пожалуйста, избавь нас от твоего гнева. Я сделаю все, что угодно! Все, что в моих силах, чтобы получить второй шанс все исправить». И словно по волшебству — или как в очень ярком кошмаре — все жутко остановилось. «Что-нибудь?» — издевательски спросил мужчина, приподняв бровь. «Даже когда я прикажу тебе вырвать Темную Сестру у твоего Дяди, ударить собственного отца в грудь и вырвать его сердце, чтобы весь мир это увидел?» У Рейниры перехватило дыхание, когда она подняла глаза, чтобы посмотреть на отца. Его сгорбленное лицо смотрело на нее с таким пониманием, с таким полным поражением среди прикрытия своей Королевской гвардии, что ее собственные глаза наполнились слезами.  Ее отец не был идеальным человеком, молча признала она, и навредил своей семье, решив умиротворить других людей. Он бросил их, когда времена стали слишком трудными для него, она отчаивалась, глядя на дядю и Рейнис, но он все еще был ее отцом, ее кровью. И, возможно, этого было недостаточно, но он защитил ее и ее сыновей, пусть и по-своему извращенным способом. «Гарри, пожалуйста…» «О, черт возьми! Ладно, Балерион! Ладно!» Мужчина — Гарри, такой обычный, такой заурядный — взревел в смирении, прежде чем пробормотать: «К черту это дерьмо, черт возьми». Он оглянулся на нее и сказал: «Беру свои слова обратно. Какая куча работы. Точно! Вот что произойдет...» «По чьему указанию!? Мы не подчиняемся приказам обманщика!»  Подавляя желание закричать от досады на непрекращающуюся потребность Отто вмешиваться в самые неподходящие моменты, как будто он не был на грани смерти всего несколько минут назад, Рейнира просто закрыла глаза, внутренне кипя от ужаса, что их искупление закончилось слишком быстро, прежде чем у них появился хоть какой-то шанс. «Я устал от твоей чуши, мужик. Деймон Таргариен, можешь отрубить ему голову». И как будто ничего не произошло, Рейнира увидела садистское ликование, которое на мгновение промелькнуло на лице ее дяди, прежде чем он двинулся к Отто. Он был похож на хищника, охотящегося за своей встревоженной добычей, последняя наконец осознала свою ошибку, когда он кричал о помощи, годы рыцарства были далеко позади него, когда он бежал, чтобы убежать. Но никто не осмелился.  Потому что как они могли, когда они уже видели, на что способен этот человек? Когда повсюду валялись мертвые люди? Когда то, что когда-то было гордой и нетронутой комнатой, теперь превращалось в это рушащееся здание, даже без пошевеления пальца этого человека? Они были пленниками, пока этот человек не сказал обратное. Пока этот Гарри не получил то, что требовал. С Темной Сестрой в руке, могучий меч ни разу не подвел ее, и одним взмахом голова Отто Хайтауэра отделилась от тела, упав на пол с тихим стуком, а тело рухнуло, как кукла.  «И я получу его душу. Вечное наказание должно сработать, пока мне не станет скучно», — небрежно заявил Гарри, когда Алисента вырвалась из-под защиты своих стражников и тут же, плача, набросилась на отца.  «Отец, нет... Нет, нет, нет... Ты убийца...» Алисента слабо всхлипнула, присев на безголовое тело, прежде чем встать и ударить ухмыляющегося Деймона по груди, истерично закричав: «Ты убийца! Убийца! Второй Мейегор!» «Ну, это… весьма прискорбно. Она перешла точку невозврата. Голову ей долой». "Мать!" «Моя королева!» — крикнул Кристон, быстро подбежав к ней.  Но Деймон был быстр и, не имея ничего, особенно умения защищаться, он без усилий выполнил то, что ему было поручено, а неугодный ему сир Кристон тут же последовал за его кончиной. «Правильно!» Он хлопнул в ладоши и огляделся. «Кто-нибудь еще? Хорошо. О, только не падай в обморок. Что значит немного крови, когда ты все время ведешь чертову войну». Он фыркнул, прежде чем вернуться к теме разговора. «Вот что произойдет: Визерис уйдет с поста короля, а ты, Рейнира Таргариен, станешь новым монархом этого проклятого королевства. Твой отец оказал тебе медвежью услугу, не подготовив тебя к этому моменту, когда он столько лет держал тебя своей наследницей, так что на этот раз тебе понадобится помощь. С нужными людьми». Гарри прищурился и многозначительно предупредил: «Я верю, что даже ты знаешь, как принять такое решение». Рейнира сглотнула и кивнула. «Конечно, мой лорд». Его губы растянулись в улыбке. «Замечательно. А ты, Деймон Таргариен...» Он повернулся к мужчине, о котором шла речь. «Ты будешь сопровождать свою племянницу обратно в Королевскую Гавань и поможешь ей укрепить стабильность при ее дворе. Твои дочери, с другой стороны, должны будут посетить Драконий Камень когда-нибудь после этого. Ты прекрасно знаешь, что лучше начинать с ними в молодом возрасте». Демон нахмурился в замешательстве, но все же осторожно ответил: «Конечно... Мой Лорд». Гарри поднял бровь, глядя на него, глаза его сверкали от удовольствия из-за его напряженной сдержанности. «А как же мои сыновья и дочь?» — тихо спросил Визерис, застав всех врасплох. «Пожалуйста... Я... виновен во многих вещах, но мои дети невиновны». Рейнира не была полностью бессердечной, несмотря на то, что произошло, и успокаивающе заключила: «Они будут обеспечены и о них хорошо позаботятся, отец. Даю тебе слово». «Они будут на твоей попечении», — строго приказал Гарри. «Дети в основном воспитывались как Хайтауэры. Ты приведешь Дейрона Таргариена из Староместской, и принцам понадобится более твердая рука для лучшего образования, чтобы смыть всю ту чушь, которую их мать и дед вбивали им в головы. Тебе придется присматривать за этим», — он указал на Эйгона, который оставался неподвижным и широко открытыми глазами. «Или он умрет за то, что был таким ужасным пьяницей или ужасным всадником на драконе. И ты знаешь, что мне все равно, что случится с твоей душой, сопляк. Во-вторых, Эймонду Таргариену нужно будет научиться управлять драконом, нравится вам всем это или нет». «Но он украл дракона моей матери!» — прорычала Бейла на хныкающего Второго принца. «К сожалению, дракона просто так не украдешь», — пояснил Гарри, бросив на нее и остальных детей острый взгляд. «Притязание было ужасно несвоевременным, но драконы — не безмозглые твари. Старая угроза действительно сформировала связь с Эймондом из-за сильных эмоций, и, несмотря на хрупкость связи, ему понадобится надлежащее образование Таргариенов». «У Рейны даже не было шанса», — Бейла шмыгнула носом, потирая заплаканные глаза. «Она и Вхагар в любом случае не подошли бы друг другу. У тебя будет больше возможностей, если ты посмотришь за моря. Кроме того, тебе понадобится энергичный и молодой дракон. Вхагар древняя, а ты бы предпочел, чтобы у твоей сестры было что-то большее, чем сварливое чудовище». Затем он махнул рукой Хелене, которая выглядела странно спокойной, ее покрасневшие глаза были единственным признаком того, что она пострадала от всего этого кровопролития, и она смотрела прямо на него. «Ты научишься слушать, когда этот говорит. Не все так сложно, как они это сделали, малышка. Нет нужды смотреть дальше того, что показано перед тобой, иначе это сведет тебя с ума, что бы ты ни увидела». Рейнира оценивающе посмотрела на свою сводную сестру, а Хелейна кивнула, отводя взгляд куда-то. Гарри решительно кивнул. «Правильно! Ну, полагаю, это все. Люди становятся такими самодовольными, когда им не угрожает конец света. Я бы просто убил вас всех, чтобы избавить себя от беспокойства, но вы счастливчики. Вы можете особенно поблагодарить благосклонность Тираксеса за то, что я изменил свое решение». Он тоскливо вздохнул. «Что ж, для меня время пролетает в мгновение ока. Я дам тебе, эээ, наверное, двадцать, пятьдесят лет, чтобы ты сделал то, что должен. Я всегда могу передумать, если мне не понравится то, что я увижу, и тогда это королевство действительно, действительно исчезнет под водой. Что такое один мир, когда у меня их тысячи?» Он обвел их всех взглядом и, заметив напряженное плечо недавно провозглашенной королевы, зловеще добавил без малейшего раскаяния: «Судьба Вестероса и других теперь лежит на твоих плечах, Рейнира Таргариен. Надеюсь, ты хорошо поступишь, если запомнишь этот момент и извлечешь из него урок. Не упусти этот шанс». «Я не подведу», — поклялась Рейнира, страстно убежденная в том, что ее убежденность горела и отражалась в ее пристальном взгляде, несмотря на тяжкое бремя, которое она теперь несла. "Очень хороший."  Без дальнейших церемоний он исчез вместе с разбросанными телами, и комната чудесным образом вернулась к своему прежнему великолепию. Все вернулось на круги своя, словно ничего не произошло, словно необыкновенного человека по имени Гарри вообще не было.