Глава 25: Это были их выходные

      Субботнее утро началось непривычно поздно. Солнечные лучи лениво пробивались сквозь неплотно задернутые шторы, расчерчивая простыни золотистыми полосами. После тяжелой пятничной смены и ночных откровений Сумико спала без задних ног, уткнувшись носом в плечо Мегуми. Сам он проснулся раньше, но шевелиться не спешил — просто лежал, перебирая пальцами её растрепанные волосы, и слушал мерное посапывание собак на коврике у кровати. Прошлое осталось позади, растворилось в ночной темноте, уступая место ленивым, абсолютно беззаботным выходным.       Однако тишина длилась ровно до двух часов дня.       ​— Мегуми-и-и! Сумико-о-о! Открывайте, мы знаем, что вы дома! — оглушительный стук в дверь и чересчур жизнерадостный вопль заставили собак синхронно вскинуть головы и побежать к двери, виляя хвостами.       Мегуми, который в этот момент как раз наливал Сумико кофе на кухне, тяжело вздохнул и крепче зажмурился.       ​— Только не они, — процедил он сквозь зубы.       На пороге стояли братья. Сатору — в своих неизменных солнцезащитных очках, с растрепанной белоснежной шевелюрой и огромной коробкой под мышкой. И Сугуру — как всегда спокойный, собранный, с мягкой, слегка снисходительной улыбкой, в руках у которого шуршал пакет со сладостями из кондитерской.       ​— Привет, молодежь! — Сугуру бесцеремонно отодвинул Мегуми плечом и прошел в коридор, тут же принимаясь тискать подбежавших собак. — Мы всё равно поиграем в мою новую настолку, и мне плевать что Мегуми об этом думает.       Фушигуро закатил глаза.       Сумико вышла к гостям в объемной домашней футболке, улыбаясь во весь рот. Видеть братьев у себя в гостях всегда было отдельным удовольствием. ​      — Извини за вторжение, — сказал ей Сатору. — Моему брату нечем заняться. ​      — Вы двое — ходячее стихийное бедствие, — проворчал Мегуми, закрывая дверь, но в его голосе не было настоящей злости. Скорее привычное, почти ритуальное недовольство.       Спустя полчаса гостиная превратилась в штаб игроманов. Большой журнальный столик освободили от журналов и пульта, водрузив в самый центр раскидистое картонное поле с кучей карточек, фишек и пластиковых фигурок. Сатору с самым серьезным видом, сдвинув очки на кончик носа, зачитывал правила, которые, кажется, придумывал на ходу.       ​— Так, смотри, Мегуми, если твоя фишка попадает на поле «Болото отчаяния», ты должен отдать мне все свои золотые монеты и три раза кукарекнуть, — безапелляционно заявил Сатору, двигая своего пластмассового мага по карте.       ​— Там такого не написано, — Мегуми хмуро заглянул в брошюру с правилами, которую Сатору пытался от него спрятать. — Хватит жульничать, тебе двадцать семь лет, веди себя адекватно.       ​— В настольных играх нет возраста, есть только победители и проигравшие! Сугуру, скажи ему!       ​Сугуру, сидевший на ковре рядом с Сумико и неторопливо собиравший свою колоду карт, лишь тихо рассмеялся:       — Мегуми прав. Ты опять пытаешься скрыть, что твоего персонажа только что ограбил лесной гоблин. Верни монеты в банк.       Сумико покатывалась со смеху, подливая гостям чай и подкладывая на тарелки куски нежнейшего черничного торта. Атмосфера в комнате была настолько легкой и теплой, что вчерашний завал в баре казался сном из другой жизни. Мегуми хоть и продолжал сидеть с самым неприступным видом, скрестив руки на груди, всё же внимательно следил за игрой. А когда фишка Сумико попала в ловушку, он, ни слова не говоря, подвинул ей свои редкие карточки защиты, которые берег всю игру.       ​— Эй! Так нечестно! Это семейный подряд! — тут же завозмущался Сатору, театрально хватаясь за сердце. — Сугуру, они объединились против нас!       ​— По-моему, отличный стратегический ход, — улыбнулся Сугуру, подмигивая Сумико.       Собаки, устав от суматохи, мирно устроились под столом, изредка вздыхая и подставляя головы под чешущие ладони Сатору, который умудрялся одновременно спорить, бросать кубики и гладить псов.       ​Время пролетало незаметно за громким смехом, шутливыми перепалками и хрустом печенья. За окном медленно сгущались сумерки, окрашивая гостиную в мягкие тона. Мегуми, поймав взгляд Сумико через стол, едва заметно улыбнулся ей одними уголками губ. В этой шумной, суетливой комнате, среди верных друзей и под защитой четырех лап, они были абсолютно счастливы. Это были их идеальные, беззаботные выходные.       Сугуру с самым невозмутимым видом вытянул карту из колоды, прищурился, оценивая расклад, а затем перевел свой хитрый, лисий взгляд на Мегуми.       Вообще-то, Сугуру уже давно при каждом удобном случае — за чашкой кофе, во время редких встреч или в общих чатах — капал Мегуми на мозги. Он в своей привычной, немного покровительственной и абсолютно самоуверенной манере твердил младшему, что тот ведет себя как идиот, затягивая неизбежное, и что с Сумико давно пора начинать нормальные отношения.       ​И вот сейчас, когда обстановка располагала, Сугуру просто не мог упустить шанс.       ​— Кстати, Мегуми, — как бы между прочим протянул Сугуру, двигая свою фишку по картонному полю. — Вы с Сумико-то официально встречаться начали? Или ты всё еще делаешь вид, что просто пустил её пожить, потому что у неё дома «проблемы с сантехникой»?       Мегуми, который в этот момент как раз собирался сделать ход, замер. Его пальцы крепче сжали пластиковую фигурку рыцаря. Он медленно поднял голову, одаривая Сугуру самым мрачным взглядом из своего арсенала. ​      — Сугуру, занимайся своей колодой, — процедил Мегуми, надеясь задушить тему в зародыше.       Но Гето только снисходительно усмехнулся, откидываясь на подушки дивана. Его эта реакция ни капли не смутила — он слишком хорошо знал, как легко вывести друга из равновесия вопросами о личной жизни. ​      — Ну, а что? Я же должен знать, — продолжал Сугуру с абсолютной уверенностью в своей правоте. — Вы съехались уже насовсем, с концами? Зубные щетки в одном стаканчике, совместный бюджет, все дела? Сумико, скажи мне, этот идиот хотя бы признался тебе в чувствах, или мне нужно провести с ним еще одну лекцию о том, как функционирует человеческий социум?       Сатору, услышав это, мгновенно оживился. Он бросил кубики прямо на карту, едва не сбив все фишки, и навалился грудью на стол, сияя от любопытства. ​      — О-о-о! Сугуру зрит в корень! — завопил Сатору, переводя безумный взгляд со смущенной Сумико на стремительно краснеющего Мегуми. — Давай, Мегуми, колись! Каков статус вашего гнездышка? Вы уже выбрали имена для будущих детей или пока остановились на совместной опеке над собаками?       ​— Заткнитесь оба, — Мегуми, кажется, был готов прожечь в друзьях дыру. Кончики его ушей полыхали пунцовым цветом, а челюсть была сжата так, что отчетливо проступили желваки. — Хватит лезть не в свое дело. Сделай уже ход, Сугуру, иначе я выкину твои карты в окно.              Сумико, сидевшая рядом, не выдержала и тихо прыснула в кулак. Ей было безумно смешно наблюдать, как два взрослых, сильных парня с детским азартом докапываются до Мегуми, и как тот отчаянно пытается сохранить свое лицо «неприступного одиночки».       — О, смотрите, он угрожает мне! Значит, я попал в самую точку, — Сугуру довольно зажмурился, ни капли не испугавшись взгляда Мегуми. Он вальяжно бросил на стол карту с изображением какого-то монстра. — Так что там с признанием? Сумико, он хоть раз сказал тебе эти заветные три слова, или ты до сих пор ориентируешься по тому, насколько сильно он хмурится, когда ты уходишь на работу?       Сатору со свистом втянул воздух сквозь зубы, подливая масла в огонь:       — Спорим на бутылку пива, что Мегуми просто молча принес ей вторую подушку и посчитал, что это равносильно предложению руки и сердца.       — Клянусь, так и было, — тут же поддержал Сугуру, хитро поблескивая глазами. — Наш мальчик слишком гордый, чтобы просто взять и сказать всё ртом.       Мегуми шумно, со свистом выдохнул через нос. Напряжение в его плечах достигло пика. Он швырнул свои игральные кости прямо на середину поля, напрочь сбивая фишку Сатору. ​      — Да заткнитесь вы уже наконец! — не выдержал Мегуми, его голос сорвался на глухой, злой рык, хотя пунцовые уши выдавали его с потрохами. Он резко повернулся к Сугуру, сжав кулаки. — Хватит нести чушь. Да, мы вместе. Да, съехались насовсем. И да… — он на секунду запнулся, бросив быстрый, почти беззащитный взгляд на Сумико, а затем твердо отрезал: — Сумико — моя девушка. Ясно вам? Довольны?       ​В гостиной на секунду воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Даже музыка из колонки, казалось, стала тише. ​А в следующий миг Сатору взревел так, словно его любимая команда выиграла чемпионат мира.       ​— Я знал! Я верил в тебя, шкет! — Сугуру хлопнул Мегуми по плечу, протянувшись через стол. — Я уж думал, так и останешься одиноким ананистом!       — Сугуру, следи за языком, тут вообще-то дама сидит! — Сатору притворно возмутился, хотя сам в этот момент победно вскинул руки к потолку, отчего собаки снова радостно залаяли, решив, что началась какая-то новая, сверхактивная игра. — Но вообще я согласен! Это исторический момент! Шкет вырос и официально взял на себя ответственность!       ​Мегуми замер, тяжело дыша и изо всех сил стараясь не смотреть на Сугуру, который едва ли не светился от гордости за свой успешный «допрос». Фраза Гето заставила Мегуми вспыхнуть с новой силой — теперь пунцовыми стали не только уши, но и шея. Он резко сбросил тяжелую руку друга со своего плеча.       ​— Еще одно слово, Сугуру, и я скормлю тебе эту картонную карту вместе с коробкой, — глухо пообещал Мегуми, утыкаясь взглядом в многострадальное игровое поле. Челюсть его по-прежнему была сжата, но внутри него уже разливалось странное, непривычное облегчение. Самое страшное было позади — он произнес это вслух. Перед всеми.       Сугуру лишь удовлетворенно, по-доброму рассмеялся, ни капли не испугавшись угрозы. Вся его прежняя ехидная уверенность сменилась теплой, искренней улыбкой. Он мягко посмотрел на Мегуми, а затем перевел взгляд на Сумико, которая сидела рядом с пунцовыми щеками, но улыбалась так открыто и счастливо, что спорить с этим было невозможно.       ​— Поздравляю, — искренне и без капли прежнего ехидства сказал Сатору, слегка приподнимая свою чашку с чаем в знак тоста. — Береги его, Сумико. Мы-то знаем, какой он упрямый, но если уж кого-то впустил в свое сердце, то это навсегда.       Сумико, чьи щеки тоже слегка порозовели от такого напора, тепло улыбнулась и нашла под столом руку Мегуми, крепко переплетая с ним пальцы. Парень не отстранился — наоборот, сжал её ладонь в ответ, хоть и продолжал делать вид, что его страшно интересует узор на обоях, лишь бы не смотреть на сияющего от восторга Сугуру. Внутри у него всё еще трепетало от непривычной открытости, но, глядя на счастливое лицо Сумико, он понимал: оно того стоило.       Сатору театрально шмыгнул носом под своими очками и снова улегся грудью на стол, пододвигая к себе фишки:       — Ладно, раз уж мы выяснили, что Мегуми у нас теперь официально занятой и счастливый мужчина, вернемся к главному. Сумико, твой парень только что сдал мне все свои позиции. Твой ход! Спасай его рыцаря, пока я не отобрал у него последние золотые монеты.       Сумико тихо посмеялась, окончательно справляясь со смущением.       ​— Сейчас я всё исправлю, — с улыбкой пообещала Сумико, забирая у Сатору игральные кости.       За окном окончательно стемнело, в гостиной горел мягкий, уютный свет торшера, а из портативной колонки всё так же негромко лилась музыка. Суматоха, смех и бесконечные подколки братьев заполнили квартиру тем самым живым, ленивым теплом, которого обоим — и Сумико, и Мегуми — так не хватало после тяжелой недели. Это были их выходные. И теперь они официально делили их на двоих.

Конец.