Часть 2. Павшее "Созвездие"

Ветер практически стих. Перчатки, устроенные на просушку, на воткнутом в фирн ледорубе почти не колыхались. Чайник на примусе уже вовсю ворчал, выплевывая струйку пара: на такой высоте вода закипает быстрее, чем на уровне моря. Макс сидел на сложенном коврике, крутил в руках карту и насвистывал "Le Boudin", свою любимую. Одет был, как всегда, не по погоде: периодически стряхивал со свитера не таявший на нём снег. - Ты б утеплился, - сказал Семён, протягивая чашку с чаем. - А нафига? Я сам по себе - мультисезонный... Он взял кружку, поднёс ко рту, но сразу пить не стал. Пар, поднимавшийся от чая, странно огибал его лицо, будто избегал, боялся. - Ты, кстати, звонил? - спросил он, сделав глоток. Семён, конечно, сразу понял, о ком речь. - Звонил. Никто не взял. Может, занята была, может, не захотела. - Ну, ты не бросай. Попробуй ещё, как вернёмся. - Как вернёмся - обязательно. Макс удовлетворенно кивнул. - Ладно, к делу, - он вытащил из рюкзака карту. - Гляди. Нам ещё час-полтора по хребту. А дальше - вот сюда. Отсюда и проведем первый осмотр, - он ткнул пальцем в бумагу. - Уверен, что не зря лезем? - Неа! - Макс широко улыбнулся. - Но ведь в том-то и прелесть! Видел, как фирн сдвинулся? Проверим, что под ним. - Проверим. Друг хлопнул его по плечу. - Вот! Как в старые-добрые. Говорил он легко и весело. Словно и правда знал: ничего не случится, всё под контролем. Он всегда таким был, сколько его Семён знал. И ему правда хотелось верить. Даже если сам Семён знал, что уже скоро будет проклинать эту очередную авантюру.

***

Шли уже второй час, глотая разреженный воздух, под всё более жарящим солнцем. Под ногами была каша из камней, льда, снега. Мышцы пылали, хотелось пить. Макс шёл первым, уверенно, не оглядываясь. Только изредка бросал: - Камни шаткие. Опасно. Семён немного отставал - сказывался дефицит опыта: если друг родился в горах и с детства, будто на генетическом уровне, умел прилипнуть к камням, то сам Семён родился у моря - практически позорное происхождение для альпиниста. И на очередном узком месте тропы он поскользнулся. Скала, будто живая, вырвалась из пальцев. Бездонная пропасть прыгнула на встречу. Верёвка резко натянулась, карабин радостно лязгнул. Секунда - его рвануло обратно. - Я же говорил: опасно! Ты меня слушаешь? - напарник ухватил его за одежду. Как он так быстро оказался здесь? Усевшись на камень, Семён пытался отдышаться. Руки дрожали. - Спасибо, Старина... Тот усмехнулся: - Нефиг падать, если можно не падать. Пошли, я кое-что интересное заметил. Ещё минут двадцать шли, цепляясь за выступы. Потом Макс дал знак остановиться и достать бинокль. - Смотри. Там, чуть и ниже. В ложбине. Семён поднял бинокль. Среди камней блестели во множестве... - Куски обшивки? - Точно. А теперь посмотри на те скалы. Из-за невысокой бурой стены выглядывала секция фюзеляжа с тройным вертикальным оперением. Сердце забилось быстрее. - Вот и наш приз, - подытожил Макс. - Спускаемся? - Нет, блин, я сюда постоять пришёл, - ответил Семён, не отводя взгляда от блеска полированного алюминия.

***

Спускались осторожно, пробуя ногой каждый камень, прежде, чем перенести на него вес. Напряжение нарастало, особенно когда взгляд падал на здоровенный "карниз" из снега и льда, нависавший над ложбиной. Периодически мерещился треск льда. Вскоре, уже внизу, друзья смогли перевести дух. Но ненадолго. Оглядывая россыпь камней, Семён приметил среди обломков нечто непохожее ни на породу, ни на обшивку. Ботинок с торчащей из неё костью, на которой ещё сохранялись коричневые, иссушенные остатки плоти. - Да, - кивнул Макс, проследив за направлением взгляда Семёна. - Мороз и солнце - день чудесный. И фрагментированные мумии. Он ещё немного посмотрел на поле обломков. - Похоже, ударились плашмя. Хвост отвалился... - он кивнул на застрявшую в камнях секцию. - А остальное понеслось дальше, попутно распадаясь. Видишь, как обломки лежат? Обломки действительно образовывали своеобразный "след". - И разбрасывая разорванное содержимое, - буркнул Семён. - Верно, - печально кивнул друг, будто видя последние секунды борта. - А потом то, что осталось, влетело в ту стену. Чуть вдали действительно виднелась каша из камней и шпангоутов самолёта. Макс бросил короткий взгляд на нависавшую над ними ледяную массу. - Пойдём. Поторопимся. А то мать-природа может добавить постскриптум в эту драму. У самого места разлома, в хвосте, действительно было кое-что интересное. Сейф. Здоровенный, как выяснилось, но недостаточно крепкий, чтобы выдержать авиакатастрофу: дверца была смята и немного отошла от корпуса, оставив небольшую щель. Вполне достаточную, чтобы Макс сразу схватился за ледоруб. - Доставай свой. - Думаешь, откроется? - Будем пробовать. В сейфах всегда что-нибудь интересное. Инструменты скользили. Но всё же, минут через десять, дверца немного сдвинулась. И ещё немного. И ещё. А потом из глубины стального великана раздался сухой щелчок. А за ним второй. И третий. Очень быстрый, явно механический звук. Прямо, как в том особняке. Семён похолодел. Звучит, будто... - Самоликви... - Быстро наружу, за камни! - Макс дернул его за воротник, выбрасывая из фюзеляжа и прыгая сам, следом. За несколько секунд они закатились за валуны, державшие на склоне хвост самолета. Больше укрыться было негде. А потом грохнул взрыв, взметнувший алюминиевые ошметки и ледяное крошево. Это было бы ещё полбеды. Со стороны ледяного карниза донёсся отчетливый треск. Друзья мгновенно повернулись туда. Горы определенно пришли в движение. - Успеем? - спросил Семён. - Нет. Прости, дружище, - Макс протянул руку. Семён пожал её. - Прощай. Огромная масса снега и льда рванула к ним, будто изголодавшийся лев на арене Колизея. - Ещё свидимся, - друг подмигнул. - Думаешь? - Я точно знаю.