Часть 4. Ллойд Хансен

      Телефон в его руке казался продолжением его собственной кожи, холодным, чужим. Шестьдесят семь пропущенных. Опять. Каждый сигнал был как удар плетью по его искалеченной душе, напоминание о том, что она молчит, исчезла, оставив после себя лишь звенящую пустоту и его собственное, неумолимое, всепоглощающее отчаяние. Ллойд Хансен сидел в своей роскошной, но теперь пустой квартире, залитой холодным утренним светом, который никак не мог развеять мрак, поселившийся в его глазах.       Ллойд был человеком, привыкшим к контролю. К расчёту. К устранению. Его жизнь строилась на предположениях, просчётах, на способности видеть на три шага вперёд, там, где другие видели лишь тупик. Но сейчас он был слеп. Полностью, абсолютно слеп. Она, его свет, его тихая гавань, его единственная константа в этом хаотичном мире, исчезла. И он знал, глубоко внутри, где-то в том тёмном, извращённом уголке его сознания, который отвечал за выживание, что это не случайность. Это не ошибка.       Это было следствие. Следствие его жизни. Следствие его прошлого. Его имени, которое было шёпотом страха в определённых кругах. Его репутации, построенной на крови и предательстве. Она не была частью этого. Она была чистотой, которую он так отчаянно пытался уберечь, даже когда знал, что это безнадёжно. И вот, мир, который он так тщательно строил, чтобы защитить её, в итоге её и забрал.       — Я сделаю всё, — это было не просто обещание. Это была клятва, выжженная на его сердце раскалённым железом. — Абсолютно всё.       И он действительно делал. Дни сливались в один бесконечный, пульсирующий кошмар. Сон стал роскошью, которую он не мог себе позволить, потому что каждый раз, когда веки тяжелели, в голове всплывал её образ — смех, взгляд, прикосновение. Образ, который теперь казался насмешкой над его бессилием.       Его команда, его лучшие люди, были разогнаны. Не для поисков. Для чего-то куда более изощрённого. Он подключил все свои старые контакты. Не только из ЦРУ, но и из тех тёмных подворотен, где правила и законы были лишь рекомендацией. Он тратил деньги — не свои, а те, что были добыты в битвах, в войнах, в операциях, которые он предпочитал не вспоминать. Деньги, которые теперь казались грязными, бесполезными, если их нельзя было обменять на неё.       Он искал. Он давил. Он угрожал. Он предлагал немыслимые суммы за любую информацию, даже самую ничтожную. Он копал глубже, чем когда-либо раньше, туда, куда боялись даже заглядывать. Рылся в архивах, которые не должны были видеть свет. Прослушивал каналы, которые были зашифрованы для самого дьявола. Использовал свои навыки, знания, связи, жестокость — всё, что делало его Ллойдом Хансеном, чтобы найти её.       Его квартира превратилась в штаб-квартиру. Карты, вырезки из газет, фотографии — всё было разложено на полу, столах, стенах. Каждый уголок заполняла его одержимость. Он разговаривал сам с собой, с ней, тенями, которые, как он полагал, были её похитителями. Голос был хриплым от недосыпания и ярости.       Он вербовал. Тех, кто должен был ему. Тех, кто боялся его. Тех, кто просто хотел денег. Не заботился об их морали. Нужны были только результаты. Посылал их на задания, которые граничили с самоубийством, но они шли. Знали, что он не отступит, способен на всё.       Пытал. Не руками, а пытками тоньше, куда более разрушительными. Играл с жизнями людей, как с пешками. Ломал, вытягивал информацию, а затем отпускал. Потому что нужна была она, а не их жизни, страдания. Только она.       Обратился к тем, кого считал врагами, их миру. Знал, что это опасно, может обернуться против него. Но риск оправдывал средство. Готов был идти на любые компромиссы, сделки, лишь бы вернуть её.       Ночи были самыми тяжёлыми. Видел её во снах: лицо, искажённое страхом, руки, тянущиеся к нему. Просыпался в холодном поту, с криком. Вставал, шёл на кухню, наливал виски, который теперь казался горьким, как его жизнь, смотрел на её фотографию, где она улыбалась, живая, настоящая.       — Я найду тебя, — шептал он, и в его голосе была смесь отчаяния, обещания и неистовой, дикой надежды. — Клянусь тебе. Я найду тебя. И я уничтожу каждого, кто посмел тебя тронуть.       Хансен искал не только тех, кто мог её похитить. Он искал любую зацепку, любую ошибку, любое слабое звено в этой цепи, которая его окружала. Он анализировал каждую операцию, каждый отчёт, каждую беседу, где упоминалось его имя или её. Он копался в собственном прошлом, в каждом убийстве, в каждом предательстве, в каждом моменте, когда он мог кого-то обидеть. Он искал виноватых, и он находил их.       Телефон Хансена разрывался от сообщений, от звонков. Друзья, коллеги, знакомые – все пытались до него добраться, предложить помощь или просто узнать, что происходит. Но он игнорировал их. Он был один. Один в своей войне. Его мир сузился до одной цели.       Ллойд вылавливал людей по одному. Опрашивал. Угрожал. Платил. Его руки, которые когда-то были орудием смерти, теперь стали инструментами поиска. Он был готов перевернуть весь мир, если это означало, что он увидит её снова. Он был готов утопить его в крови, если это означало, что он найдёт её.       Хансен изучал её привычки, её страхи, её мечты. Он пытался понять, куда бы она могла пойти, если бы ей пришлось бежать. Но он знал, что она не бежала. Она была унесена. И это было худшим.       Ллойд становился всё более безрассудным. Его действия становились всё более рискованными. Он пересекал черты, которые раньше даже не рассматривал. Но он не видел другого выхода. Он был загнан в угол, и он вырывался, сметая всё на своём пути.       Ллойд чувствовал, как теряет себя. Как этот поиск пожирает его. Но он не мог остановиться. Он не имел права останавливаться. Она была его всем. И без неё он был ничем.       Хансен отправлял запросы в самые закрытые архивы, использовал самые изощрённые методы слежки. Он взламывал базы данных, которые считались неприступными. Он шёл на прямые столкновения, если чувствовал, что это может привести его к ней. Он становился тенью, но тенью, которая оставляла за собой разрушения.       Его лицо стало ещё более жёстким, его глаза — ещё более пустыми, но в то же время — горящими неистовым огнём. Он был машиной. Машиной, которая работала на одной-единственной цели.       — Я найду тебя, — повторил Ллойд, глядя на фотографию, где её улыбка казалась ему бесконечно далёкой. — Я найду тебя, и мы будем вместе. Даже если для этого придётся разрушить весь мир.       И он делал. Он делал всё. Абсолютно всё. И он знал, что остановится только тогда, когда увидит её снова, или когда сам станет лишь бледной тенью, растворившейся в той же темноте, которая её поглотила.