Часть 1

Лето в Сеуле выдалось адским. Даже ночью температура не опускалась ниже 35 градусов, а днем стабильно переваливала за 40. Воздух в общежитии BTS был густым, как суп, несмотря на кондиционеры, работающие на износ. Все спали в чем попало: Чимин и Тэхён – в майках и шортах, раскинувшись как звездочки; Хосок – на полу на тонком коврике; Чонгук – на спине, с влажным полотенцем на лбу; Намджун – с повязкой на глазах и вентилятором, направленным прямо на него. И только Мин Юнги. Мин Юнги спал как… ну, как эскимос на Северном полюсе. Он лежал на боку, укутанный с головой в свое массивное, пуховое одеяло. Виднелся лишь клочок темных волос на подушке. Казалось, под одеялом должен быть ледник, а не живой человек. Сокджин, самый старший, лежал рядом и чувствовал, как от этого одеяльного кокона исходит волна тепла, сравнимая с открытой духовкой. Капли пота стекали по виску Сокджина, несмотря на прохладу кондиционера, направленного и на их кровать. «Юнги-я…» – прошептал Сокджин, осторожно дотрагиваясь до горба из одеяла. – «Юнги, ты же сваришься заживо. Откройся хоть немного. Хотя бы лицо». Ответом было лишь ровное, спокойное дыхание из-под толщи ткани. Юнги спал мертвым сном упрямца в своем личном сауне. Сокджин вздохнул. Чувство ответственности старшего хёна грызло его сильнее комаров. Он не мог позволить своему тонсену умереть от теплового удара во сне из-за пухового савана! Он должен был спасти Юнги от него самого. С величайшей осторожностью, стараясь не разбудить спящего, Сокджин ухватился за край одеяла у плеча Юнги. Медленно, миллиметр за миллиметром, он начал стягивать его вниз. Полотенце, лежавшее рядом для таких случаев, было готово впитать пот, который неизбежно должен был выступить на освобожденной коже. Сокджин почти торжествовал, когда обнажилось плечо, затем ключица… Еще чуть-чуть – и лицо! Щелк. Сонный, но невероятно сильный хват обхватил запястье Сокджина. Старший хён замер, сердце бешено заколотилось где-то в горле. Из-под одеяла показался один глаз Юнги. Не злой. Не сердитый. Просто… решительный. Глаз, полный сонного, но несгибаемого упрямства. «Хён…» – пробурчал Юнги голосом, хриплым от сна и жары, – «…холодно». «Холодно..?!» – Сокджин чуть не закричал шепотом, указывая свободной рукой на термометр на стене, показывающий +38°C в комнате. – «Юнги, тут адский котёл! Ты дышишь горячим воздухом из-под одеяла! Ты сейчас… сейчас пропотеешь!» Но Юнги уже не слушал. Его глаз снова скрылся в темноте кокона, а рука, державшая Сокджина, потянула одеяло обратно на себя. С невероятной для спящего человека силой и ловкостью он одним движением вернул одеяло на место, укутавшись еще плотнее, будто защищаясь от арктического шторма. Запястье Сокджина было отпущено. Сокджин лежал неподвижно, глядя в потолок широко открытыми от ужаса глазами. Его дыхание участилось. Он чувствовал, как жар от Юнгиного 'айсберга' обжигает его бок. «Он… он как оборотень…» – пронеслось в панике в голове Сокджина. – «Только оборотень от одеяла! Днем нормальный человек, а ночью… ночью его захватывает демон пухового уюта!» Минуту Сокджин просто приходил в себя. Но чувство долга не унималось. Он – старший! Он – Ким Сокджин! Он не сдастся! Новый подход. На этот раз – атака снизу. Сокджин скользнул рукой под одеяло у ног Юнги, нащупывая край. Нашел! Он начал медленно вытягивать одеяло наружу, стараясь не задеть спящего. Процесс шел мучительно медленно. Сантиметр за сантиметром тяжелая ткань освобождалась из-под тела Юнги. Сокджин уже предвкушал победу, представляя, как его донсэнг наконец-то охладится… Внезапно тело Юнги под одеялом дернулось. Нога согнулась в колене и с неожиданной силой лягнула в сторону Сокджина, не причиняя вреда, но четко дав понять: 'Отстань'. Одновременно с этим, словно управляемая радаром, рука Юнги вынырнула из-под одеяла у головы, схватила вытянутый край и одним мощным рывком закинула его обратно на себя, на этот раз накрывшись с запасом, так что образовалась дополнительная складка у шеи. Раздалось довольное сопение. Сокджин отпрянул как ошпаренный. Он сидел на кровати, задыхаясь, глядя на эту неприступную гору одеяла. По его спине струился холодный пот, не от жары, а от чистого, беспомощного страха. «Это… это невозможно…» – шептал он сам себе. – «Он делает это во сне! Как?! Он чувствует угрозу своему одеялу на подсознательном уровне! Это инстинкт! Инстинкт кутания!» Он вспомнил Чонгука, который днем вяло жаловался: «Хён, Юнги-хён в студии под пледом сидел… У него губы синие, а он говорит – ветрено». Вспомнил Намджуна, который как-то утром нашел Юнги спящим под двумя одеялами в +30. Вспомнил Тэхёна, который прозвал Юнги 'Пуховый Йети'. «Хосоки-яа!» – отчаянно прошептал Сокджин через комнату, но солнышко лишь слабо постанывало во сне, переворачиваясь на другой бок. Помощи не было. Сокджин посмотрел на часы. 3:47 ночи. До подъема еще часа три. Он посмотрел на Юнги, безмятежно спящего в своем пуховом аду. Он посмотрел на свои дрожащие руки. Он ощутил, как его старшее хёнство трещит по швам под натиском Пухового Демона. «Ладно…» – Сокджин сдавленно вздохнул, медленно, как в замедленной съемке, ложась обратно. Он лег на самый краешек кровати, подальше от источника теплового излучения, и натянул на себя лишь уголок простыни. – «Ладно, Юнги-я. Сегодня ты победил. Но завтра… завтра я куплю тебе охлаждающий гелевый матрас! Или… или сменю кондиционер на промышленный! Или…» Его голос оборвался. Он знал, что даже промышленный кондиционер не победит врожденную потребность Юнги кутаться. Это была Сила, с которой приходилось считаться. Сокджин лежал без сна, глядя в темноту, и слушал ровное дыхание Юнги из-под непроницаемой пуховой крепости. В его глазах застыл немой вопрос и ужас перед грядущими ночами: «Как же я переживу это лето?! Он же старший! Он должен был защитить их от всего! Но как защитить от… одеяла?!» А Юнги, неведомый герой этой ночной схватки, сладко посапывал в своем идеально теплом, душном, безопасном мире, куда никакой старший хён, даже самый заботливый Ким Сокджин, не мог добраться. Битва была проиграна. Одеяло победило. И старший хён впал в экзистенциальный ужас. Снова.