Переменчивая мелодия

      Следующее утро было серым и влажным. Мания шла в школу, плотнее закутываясь в плащ, пытаясь отогнать остатки ночного кошмара. В голове всё ещё звучал искажённый напев, а на шее будто бы ощущалось прикосновение чьих-то холодных пальцев. Она встряхнула головой, словно отгоняя наваждение. День предстоял долгий, а впереди — три урока музыки подряд.       Класс встретил её привычным, чуть сонным гулом. Дети перешёптывались, кто-то смотрел в окно на накрапывающий дождь. Мания, стараясь собраться, прошла к роялю и положила на пюпитр ноты. Её взгляд автоматически нашёл Кассия. Он сидел, как обычно, чуть в стороне от других, перелистывая учебник. Увидев её, он слегка кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, знакомое. Сердце Мании, на мгновение стиснутое льдом страха, отозвалось тихой, болезненной радостью.       — Доброе утро, — сказала она, и её голос прозвучал чуть хриплее обычного. — Сегодня мы продолжим работу над полифонией. Вспомним, что такое контрапункт.       Урок пошёл своим чередом. Звуки фортепиано, сначала робкие и неточные, постепенно складывались в стройную, хотя и простую, мелодию. Мания ходила между рядами, поправляла постановку рук, мягко делала замечания. В этой рутине была своя медитативная спасительность. Ноты, такты, аппликатура — всё это было ясно, предсказуемо и не требовало мучительных размышлений о природе её чувств.       Она остановилась позади Кассия, пока он разбирал сложное место в пьесе Грига. Его пальцы, ещё не до конца сформировавшиеся, но уже удивительно ловкие, уверенно находили клавиши. Он играл не просто технично — в его исполнении чувствовалось странное для его возраста понимание грусти, затаённой в музыке.       — Хорошо, — тихо сказала Мания, когда он закончил. — Очень хорошо. Но здесь, — она легонько коснулась его мизинца, указывая на ноту, — попробуй взять легато, более связно. Представь, что ты не ударяешь по клавише, а протягиваешь звук, как шёлковую нить.       Кассий посмотрел на её руку, затем поднял глаза. Взгляд его был ясным и открытым, полным того безграничного доверия, которое она так ценила и так боялась разрушить.       — Понял, ЛедиТоппан. Я попробую.       Он снова начал играть, и на этот раз фраза зазвучала мягче, певучее. Мания смотрела на его склонённую голову, на тонкую линию шеи, выбивающуюся из-под воротничка прядь тёмных волос, и внутри всё сжалось. *Он растёт*, — прошептал в памяти навязчивый голос Бонни. *И скоро станет мужчиной.*       Внезапно дверь в класс тихо приоткрылась. В проёме возникла Бонни. Она не вошла, просто стояла и наблюдала, сложив руки на груди. На её лице играла обычная, одобрительная улыбка директрисы, посещающей урок, но глаза, эти слишком блестящие глаза, были прикованы именно к ним — к Мании, склонившейся над Кассием.       Мания почувствовала, как кровь отливает от лица. Она выпрямилась, отступив на шаг, словно пойманная на чём-то предосудительном.       — Продолжайте, продолжайте, мисс Топпан, — прозвучал медовый голос Бонни. — Не буду вам мешать. Просто любуюсь, как вы раскрываете таланты наших учеников. Особенно… самые яркие.       Она ещё секунду постояла, затем так же бесшумно скрылась, прикрыв за собой дверь. Но её присутствие, как шлейф тяжёлых духов, повисло в воздухе. Несколько учеников переглянулись. Кассий на мгновение сбился с ритма.       Мания с трудом заставила себя вернуться к уроку. Её голос стал механическим, жесты — резкими. Она больше не подходила к Кассию, а когда вызывала его ответить, смотрела куда-то поверх его головы. Он, казалось, почувствовал эту внезапную холодность и притих, уйдя в себя.       Когда прозвенел звонок, дети шумно хлынули в коридор. Кассий задержался, медленно собирая ноты.       — Мисс Топпан… — начал он нерешительно.       — Иди, Кассий, — прервала его Мания, не глядя. — Не опаздывай на следующий урок.       — Но я хотел спросить про…       — Потом. Сейчас я занята.       Он замолчал, кивнул и вышел, тихо прикрыв дверь.       Мания осталась одна в опустевшем классе. Она опустилась на стул перед роялем и закрыла лицо руками. Звуки урока, смех детей, музыка — всё это ещё звенело в ушах, смешиваясь с шёпотом Бонни из кошмара: «Разве он не прекрасен? Ты же хотела быть с ним… навсегда.»       Она провела пальцами по клавишам, извлекая глухой, нестройный аккорд. Этот урок должен был стать островком нормальности, подтверждением того, что она — просто учительница, а он — просто талантливый ученик. Но один лишь взгляд Бонни, один намёк разворошил всё, что она так тщательно пыталась похоронить. Он напомнил ей, что в этой школе, под маской благопристойности, уже давно зреет что-то тёмное. И она, сама того не желая, стала частью этого.       Встав из-за рояля, Мания подошла к окну. Дождь усилился, заливая стёкла косыми струями. Где-то там, в другом крыле здания, Бонни вершила свои дела.