Останемся один на один

*** В этот день большинство из команды пропали на очередной забег, что давило на каждого морально. Осталось тут пару человек, и то, специфичные. Тайм постоянно улыбалась, хихикая на какие то речи в своей голове, оглядываясь, хмыкая. Тафа всегда передёргивали еле слышные бормотания той. Пугали эти незаметные движения пересохших губ и пристального, пугающего взгляда. Она всегда пугала подрывницу, а перспектива что она тут бродит и следит за каждым прошедшим — казалось сплошным хоррором для Птички. К счастью та сидела в своей хижине, так что можно было бродить по всему лагерю. Хоть голой выходи, что конечно же не будет из-за приличия и банального смущения. Ведь ей не удастся оправдаться — тут никто не знал языка жестов. Исключением являлась лишь Мэтт, что своим увлечением к книгам да и изучила подобный способ общения. Усевшись на диванчик, в оверсайз рубашке, сползающей с одного плеча, и шортами выше колена. Она удовлетворённо выдохнула, скланивая голову в бок. Во внешности осталось не изменное — скрытое лицо маской и накидкой с капюшоном. Странное сочитание одежды, но открытое и также скрывающие некоторые ранения с прошлой жизни. Всё же роблоксианцам не нравилось как подрывники уничтожали дома по приказке. Кто мог знать, что владельцы не пропали и просто не померли? Но за это получали подрывники, доводя их до паранойи в собственном жилище. Это до сих пор тревожило Тафа в самых недрах своей тёмный оболочки. Тёмное помещение, раскиданные повсюду подпространственные мины, также капканы, грозно раскрытые. Силки стояли на каждом шагу. Было чисто только в центре — небольшой круг, в котором сидела Таф, держа не до конца сделанную подпространственную мину, готовясь зарядить в неё звёздочку и кинуть в лицо разгневанным жителям. Этот кошмар преследует даже тут, после.. Смерти? Мучая во сне с безумной силой, позволяя спокойно уснуть с присутствием Тыковки, которая знала о ситуации, находясь рядом, поддерживая. Птичка со страхом качает головой каждый раз, даже сейчас, замечая небольшую ранку. Всё же.. Стоит быть аккуратнее с бумагой, острая. Остальным же иногда казалось что у неё к каждому наряду в гардеробе имеется в наличии накидка с капюшоном и маской. Но больше удивляло то, что они каждый раз были разные цветом, да и даже мантии, плащи и подобная дребедень. Сейчас же, находясь одной на диване, стоящим напротив крупного камина, она стала рисовать всякие маленькие рисуночки в небольшом скетчбуке. В основном там фигурировали его любимые подпространственные мины и всякие птички. Других рисовать не особо осмеливался, как билдерку к примеру. В моменте подрывница задумалась, ненавязчиво вырисовывая формы тыквы, просто тыква? Правда же? Нет! Постепенно дорисовали остальные детали. Не вдумываясь она решила нарисовать по плечи, добавляя рядом небольшие сердечки, как влюблённая восьми-классница в одиннадцати-классника. Она даже особо не отрицала такое схожее поведение. Перья на двух парах крыльев распушились, будто становясь мягче, что обычно и происходило. Те слегка опустились под наклоном, больше выражая задумчивость над чем-то. Вся строничка была в птичках, подпространственными минами по одиночке и множеством, сложенными горками. Но больше выделялись парочка рисунков с Дусей, по памяти, но схожими с оригиналом. Рядом много сердечек и смайликов , показывающие все эмоции Тафа, что лениво отложила скетчбук и встала, направляясь на кухню. Руки немного морозило от недавно начавшегося мелкого дождя, кружечка чая точно согреет ладони, даря тепло с них по крови дальше. Птичка сразу надумала то, что Тыковка попала в раунд, от чего не посчитала нужным закрывать блокнот. Ведь раунд всегда тянулся несколько часов, мучая остальных. Первые убитые появлялись через часа два как минимум, усталость начинала в этом моменте давить, да и ранения также усложняли выживание. Некоторые умерали даже от обычного испуга, другие просто отключались и тут уже оставалось 50 на 50, найдёт убийца или сокомандник, было не важно — нравится ли тебе эта персона или нет — надо было сохранять их жизнь ради таймера. Пока подрывница ожидала нагревающийся чайник, Тыковка залетела в главное здание, ища спутницу для простенького разговора под звуки чирканья по бумаге. Но звук закипевшей технике сразу указал на местоположение той, на что Дуся хмыкнула. Она особо не промокла, просто пролетела быстро настолько, чтобы намокнуть совсем немного. Решив дождаться спутницу тут, она подлетела к дивану, замечая знакомый предмет. Таф не давала рассматривать некоторые помеченные странички стикерами, что особо не волновало Тыковку, но заинтреговали рисунки на открытой странице. Увидеть свою нарисованную версию было мило, а сердечки и пометки говорили сами за авторку. Взяв предмет на руки, Мэтт разглядывала бумагу сосредоточеннее, тихо хмыкая, откладывая и поднимая голову в сторону кухни с которой вскоре вышла Птичка, которая сразу обеспокоилась, замечая любимую на диване, подозрительно близко к краю где оставался.. Скетчбук! Она замерла, разочарованно и пристыженно выдыхая. Поняв свою грубую и тупую ошибку! Самовнушение сыграло плохую шутку над уверенностью Тафа в своих домыслах. — Моя дорогая птичка, за маской искренности скрывается ли что-то, о чём ты умалчиваешь? — затораторила Тыковка, склоняя в сторону голову с лёгким прищуром. — Хватит играть в молчанку — напиши мне правду, пусть чернила расскажут то, что ты скрываешь. В глубинах твоей души таится то, что я жажду узнать — позволь мне прикоснуться к твоей сокровенной тайне. — К этому моменту Птичка подошла к столику, оставляя там кружку недавно заваренного чая. — Я давно читаю между строк твоего поведения — не это ли та причина, о которой я думаю? Твои перемены для меня как открытая книга. — Добавила под конец Мэтт, наконец умолкая, давая растерянной девушке перед собой схватить предмет и плюхнуться около Тыковки. Перевернув листок, она начинает писать, пытаясь выводить буквы понятными для прочтения. Пару минут и собеседница получает текст в блокнотеке. — Могу предположить что я уже не смогу избежать этого диалога, не так ли? Это слишком волнительно для меня — признавать эти тёплые чувства к тебе, Тыковка. Но если ты сама знаешь об истине, почему ты хочешь услышать, точнее прочитать это лично от меня? — Мэтт в ответ немного хихикнула, улыбаясь её заметному смущению. — Твоё признание, написанное рукой, станет драгоценнейшим мгновением в этом пространстве. Мой ответ будет столь же искренним и незамедлительным. — следом вновь пошло шуршание бумаги и чирканье грифиля карандаша. — Ох, Тыковка, Тыковка! С тобой можно скатиться в гроб от смущения! Думаю ты и сама это знаешь, ответив также красиво-поэтично, что это выглядит умилительно, не так ли? Я тебе это припомню, даже не смей на меня так смотреть, сразу знала что посмотришь этим мягким и лукавым взглядом на меня! Ну.. И.. Короче! По теме... Да, ты давно стал мне нравится! Твоё присутствие раслабляет — даёт забыться в твоих объятиях от кошмаров и страхов. То, как ты ласкал эти чёртовы чувствительные крылья! Обе пары.. И это приятно — мне нравится. Сильно. Они никогда так не пушились и не становились мягче, как от твоих рук. Также это приятное тепло в груди. Ты.. Ты мне, наверное, безумно симпатизируешь! — И небольшое сердечко под конец. Пару минут молчания — Тыковка читала достаточно длинный текст. Та только собралась говорить, как её заткнули поцелуем, усаживаясь на коленки. Она и не была против, лишь приобнимая Птичку. Может, всё-таки, это неудача была удачной для них.