Часть 3

Великий Орлеан. Город, что был символом человеческого господства на этой планете. Это был крупнейший торговый город во всём Copper-9, что занимался импортом и экспортом, не только в другие города и регионы планеты Copper-9, но имел крепчайшею связь с планетой Земля. Но славился город не только торговыми путями. Город мог похвастаться огромным количеством казино, помниться, наши старички слышали, как люди называли Великий Орлеан - "Вторым Лас-Вегасом". Даже сейчас, это название остаётся актуальным. До начала всей этой депрессии, дроны, которые хотели быть как люди, следовали порокам бывших обитателей. Они беднели, разрушали семьи, шли на крайности, погибали. От чего древнейшая баллада, что была хитом во второй половине XX века, вновь обрела былую популярность. Каждый уличный музыкант Великого Орлеана её поёт при удобном случае. Это стало, своего рода, традицией. There is a house in Great Orleans, They call the "Rising Sun". And it's been the ruin of many young poor drone, And God, I know I was one... My mother was a tailor, She sewed my new blue jeans. My father was a gamblin' man, Way down in Great Orleans. And the only thing a gambler needs, Is a suitcase and a trunk. And the only time he's satisfied, Is when he's all drunk. Группа из пяти дронов-рабочих. Метель. Их потенциальные враги, дроны-демонтажники, расхаживают по улицам руин большого города, а среди прохожих и работяги-фанатики, которые восхваляют JCJenson и агрессивно настроены против очеловеченных дронов. Но даже такие особы готовы простить это музыкантам, лёгкие стуки по тарелкам барабанной установки задавал полумеланхоличный ритм, вибрирующие струны электро-гитары вызывали ту самую культовую мелодию, а басист, по ритму, тянул толстые струны, пока клавишник разминал немного мёрзнувшие металлические пальцы. По новым законам, на территории Великого Орлеана большие сражения и геноциды запрещены и сурово наказываются. Но дуэли всё равно дозволены... Наша же четвёрка рассматривала каждого проходящего высокого дрона. Сложно было отличить их друг от друга, многие из них шли группой, парочки обменивали ценные предметы на украшения и подарки для своей второй половинки, даже делали предложения девушкам. А одиночки гордо расхаживали по улицам города. Неясно, отделились ли они от группы или пытаются сохранять былое достоинство? Но даже в такой, казалось бы, тёплой обстановке, вокалист продолжал напевать балладу: Oh, mother, tell your children, Not to do what I have done. To spend your lives in sin and misery, In the "House of The Rising Sun" Oh! I got one foot on the platform, And another on the train. I'm going back to Great Orleans, To wear that ball and chain. Oh! There is a house in Great Orleans, They call the "Rising Sun". And it's been the ruin of many young poor drone, And God, I know I was one..... Дефектные демонтажники, бедняки, мёрзли на таком холоде, но продолжали жалостливо просить хоть что-то ценное, чтобы обменять это на топливо. Было логично, что таких ребят лучше не нанимать. Не потому что они слабые. Они с большей вероятностью убьют тех, кто попросил их защищать, нежели тех, от кого защищают. Хотя, Уилл просил именно таких. Голодных. Отчаянных. Апатичных. – О, потерянные. Вернитесь к своим хозяевам! Только так мы покончим с бедами! С преступностью! С геноцидом! – кричал фанатик, искренне веря в свою проповедь. И что только компания спасёт их от Великой депрессии. Никто, конечно, его не слушал. Разве что, кроме таких же фанатиков и других служащих демонтажников. Даже самые жалкие бедняки покачивали головой при виде них. Особенно нетерпеливые работяги-странники могли бы врезать таким "смельчакам". Они борются за жизнь не для того, чтобы стать рабом для кожаных мешков с костями, как было принято называть людей. Пройдя мимо такого фанатика, наша группа продолжила рассматривать каждого демонтажника, они игнорировали каждого с деловым видом, избегали нищих, что сидели, опустив свои головы. В цифровые глаза Рика бросались одиночки. Одного такого последний и заприметил. Это был невысокий дрон, с виду подавленный, судя по всему, новая модель. С виду, этот робот сильный и сдержанный, поэтому Рик решает испытать удачу. Он посмотрел на Отто и Фрэнка, мысленно споря, кто пойдёт. Но понимая, что Фрэнк на вряд-ли осмелиться подойти к убийце. Поэтому на встречу к демонтажнику Рик пошёл сам. И об этом он сильно пожалел. Демонтажника такой расклад никак не устраивал. – Наглый оборванец! Я, по-твоему, на клоуна похож?! Будь я трижды заражён вирусом - я никогда не стану служить низшему существу! Рик сразу опустил голову, моля пощады. Демонтажник ушёл, оставив униженного работягу сидеть посреди рынка. Хан: – Что я тебе говорил?... Метель начала усиливаться, Отто подошёл к другу, который всё сидел на, покрытой снегом, земле. Отто: – Рик. – окликнул он друга, встряхнув с его куртки снег – Пойдём, надо переждать бурю.

***

Отто повёл его в мелкий бар. Внутри было всё также холодно, но хотя бы ветер не дул. Два дрона-работяги играли между собой в шахматы, чьи фигуры отличались друг от друга, третий из компании этих двух спал, как и ещё один дрон-рабочий, что держал ружьё со штыком при себе. Сидевший у стены немного потёрты работяга перебирал ноты на гитаре. К этому гитаристу подошёл ювелир, держа серебряные и золотые украшения, которые, скорее всего, были стащены со скелетов. Когда, один из игравших в шахматы заметил, как ювелир демонстрировал амулет старому гитаристу, то рассмеялся во весь голос. – На что ты надеешься? – спросил этот бродяга. – Этот дрон слепой. Да и у тебя, кажется, проблемы со зрением. – А... а вы не хотите взять? Отдам за одну банку с маслом. – Ожерелья из пальцев и то выглядят лучше. – прокомментировал второй бродяга. А на банку с топливом я могу купить что-то более полезное чем это. – Вот того можешь даже не спрашивать. – указал первый бродяга на дрона с ружьём. – Лежит. Притворяется спящим, после позора. Он просрал все свои сбережения, когда мы играли в покер. Теперь он ни с чем, плюс, с побитым дисплеем. Он хотел ударить штыком - не получилось. – Мы надрали ему задницу. Вздохнув, ювелир подошёл к выходцам из бункера №7. – Может, вы хотите ценные украшения, господа? Смотрите, у меня есть кольцо с настоящим рубином. И я могу отдать его вам за одну баночку с маслом. Фрэнк взглянул на ювелира. Остальные просто проигнорировали предложение. – Пожалуйста. Я в кредите у одного демонтажника. Он башку отрубит, если узнает, что я ничего не продал за этот день. – Они сами ни с чем, придурок. Даже их запчасти ни стоят ни гроша. – сказал бродяга. Ювелир, понимая, что в пустую тратит своё время, пожаловался: – Тьфу, блин. Нищеброды чёртовы. Он взял свою сумку и стал собираться в путь, к другому месту, где есть дроны. Фрэнк: – У нас нет ничего... Ни сил, ни оружия, ничего ценного... Отто: – Фрэнк... успокойся... Фрэнк: – Как?! Кто согласиться нас защищать? Мы нищие! – Эй. Он, что, плачет? – спросил бродяга с голосом без сочувствия. Наоборот, ему было даже смешно. – По жёнушке скучает. – Ха! Я бы посмотрел на то, как он там со своей пассией справляется! Бродяги смеялись во весь голос, но их спящий друг не шелохнулся. Спал как убитый. В отличии от этого здоровяка, дрон с ружьём поднялся, он кинул косой взгляд на, игравших шахматы, бродяг. И аккуратно подходить к четвёрке из седьмого бункера. – Слышал, вам нужен защитник. – обратился к ним винтовочник. – Правда, кого ты защитить сможешь, а? Ты даже свои сбережения не смог сохранить. Ничтожество. Слова этого бродяги, словно иголкой, впились в "эго" винтовочника. – Я был пьян, чёртовы оборванцы! Это заявление ещё больше рассмешило блатных. – Хочешь реванш, да? Эй! Тони, вставай! Тут драка! Спавший бродяга выскочил с места. – Где? Кто у нас смельчак? – задавался вопросом этот Тони, разминая "плечи". Дрон с ружьём стал пятиться обратно к месту, где лежал. А слепой гитарист только больше наводил шума, хоть и не так громко. – Хватит тоску нагонять! – приказным тоном сказал винтовочник. – Продолжай играть, дед. Нам нравится. И если что, заступимся. – К чёрту вас! Я ухожу! – Вали. Тебя никто не держит. – сказал второй бродяга-бандюган, заново расставлявший фигуры. И натянув свой капюшон, дрон с винтовкой покинул этот бар. После этой суматохи четверо немного расслабились. Но метель не планировала успокаиваться. Им придётся переждать бурю в окружении этих чудаков.

***

Утро встретило их пасмурным небом. Буря стихла. Но не у Рика с Ханом, которые снова стали спорить. И спор мог бы закончиться дракой, если бы не Отто с Фрэнком, который держали этих двух изо всех сил. Хан: – Имбецил! Ты сам предложил вернуться обратно! Рик: – Да! Но не пытаться договориться с разбойниками! Я не намерен быть их рабом! Хан: – Это - единственный шанс на существование, хоть и жалкое! У нас итак ничего нет! Рик: – Хорошо... Хорошо! – уже спокойно произнёс работяга. Но тут он решил добавить: – Но ответь мне. Если они попросят ещё что-то. Тогда что ты им предложишь? Можно, разве что, отдать им твою дочь... И тут Хан замешкался. Он был наслышан, что Иероним II промышлял работорговлей. И товаром часто становились молодые девушки... такие как Узи... Хан не знал, что ответить. Иерониму II плевать на чувства, плевать кому он продаёт и что эти "покупатели" делают с рабами. Главное, чтобы получали топливо. Как поступать?...