Часть 1. Хорошая девочка

Я хочу увидеть, как ты трогаешь себя. Одеяние, в которое он тебя одел, мягкое, белое и чистое, но оно не останавливает жар, проникающий в твою кожу.  Прикосновения к твоему клитору легкие и медленные — как он и хотел. Дразнящие маленькие круги с едва заметным давлением — его любимые для тебя. Они заставляют тебя чувствовать себя такой теплой, такой горячей, такой  нуждающейся  под его тлеющим взглядом, что это почти невыносимо. Он хочет, чтобы ты начала процесс, разрывая себя на части под его осторожными инструкциями и бдительным оком. Подтягивая себя чуть-чуть ближе к оргазму, нить за нитью. Он хочет твоих тихих звуков — твоих драгоценных вздохов и прерывистых вдохов, пока твоя рука творит свою магию между бедер.  — Какая ты хорошенькая, — бормочет Скарамучча, и ты тут же начинаешь хныкать от похвалы. Так трудно не умолять его трахнуть тебя — позаботиться о тебе так, как ты знаешь, он бы это сделал, — но это не твое дело. Ты отчаянная шлюшка, которой нужно знать, кому она принадлежит. Это ты полуголая, а не он. Это ты должна слушать все, что он говорит, и принимать все, что он тебе дает, как хорошая девочка. Потому что хороших девочек всегда вознаграждают за хорошее поведение. Они тихие, когда нужно, и громкие, когда это важно. Застенчивые. Они всегда наименее одетые в комнате, независимо от того, насколько некомфортно прохладный воздух может ощущаться на их гладких сосках. И хорошие девочки  всегда  раздвигают ноги, красиво и широко. Неважно, насколько неловко они себя чувствуют при виде своего мокрого лона. — Ох! — Ты обнаруживаешь, что задыхаешься от особенно приятного прикосновения к твоему клитору. Несмотря на полуприкрытые глаза и затаенное дыхание, ты можешь наблюдать, как Скарамучча впитывает твои действия. Его руки скрещиваются на груди, а шея вытягивается, чтобы получить лучший угол обзора твоих непристойных форм. Это слишком.  Он слишком.  Тяжесть халата на полпути к вашим рукам не должна ощущаться. И все же ты не можешь не чувствовать, как он тянет тебя вниз, когда ттонешь в его голодном взгляде. Твои бедра двигаются — просто едва заметный рывок, чтобы получить трение, которого вы так отчаянно жаждете. И несмотря на то, насколько чувствительной его внимание всегда делало вас, этого недостаточно, чтобы помочь кончить. Однако этого достаточно, чтобы он заметил. Ты можешь сказать это по тому, как его глаза сужаются на твоих бедрах, прежде чем, наконец, остановиться на лице. Яркий взгляд на его лице заставляет тебя прикусить губу. Это не то, что он просил сделать. Это не то, что он сказал сделать. Это противоречит приказам, и это не то, что должны делать хорошие девочки. Он никогда не может оставаться с тобой долго. Надутые губы покорны во всех возможных смыслах. Извиняющиеся, нуждающиеся и такие милые. Ты купаешься в его доминировании так, как ему нравится. Это все, что ты когда-либо знала с тех пор, как стала его. И он  обожает  это. Несправедливость всего этого. Дисбаланс сил. Сидение на кровати, как хорошая девочка, с широко раздвинутыми ногами и ее хорошенькой маленькой киской на виду, пока он наслаждается своим представлением. Твои мягкие прикосновения и нежные поглаживания — это всего лишь его закуска. Что-то, что можно смаковать перед основным блюдом.  И к счастью для тебя, он начинает жаждать большего. Ты смотришь на него сквозь полуприкрытые веки, пока он подходит все ближе и ближе, прежде чем встать на колени между твоих раздвинутых ножек. Скулёж, вырывающийся из твоих губ совершенно жалок, когда ты обнаруживаешь его на уровне глаз с твоей открытой грудью. Его взгляд острый и расчётливый, и он замечает твоё тело — лакомство, которое он собирается поглотить. Он облизывает губы, и ты жадно глотаешь, быстро, маленькими кругами потирая чувствительное местечко между ног. Твой разум слишком полон похоти, чтобы беспокоиться о том, заметил ли он, насколько он заставляет тебя чувствовать себя горячей и обеспокоенной. Но ты с удивлением обнаруживаешь, что маленькое проявление неповиновения не является предметом его внимания, поскольку глаза ловят его руки, медленно поднимающиеся и снимающие его большую, экстравагантную шляпку, прежде чем надеть её тебе на голову.  Тихий звук удивления вырывается из горла, когда ты чувствуешь, как большая шляпа касается головы. Она тяжелее, чем ты думала, и немного неудобна для балансировки. Весь этот жест оставляет тебя в замешательстве и неуверенности, пока взгляд не останавливается на двух пальцах, которые он держит перед лицом. За несколько секунд до того, как он их облизал. Движение растянутое, чувственное и невероятно горячее, поскольку он отказывается отрывать от тебя взгляд даже на секунду. Твои бедра инстинктивно двигаются, а пальцы начинают тереть клитор немного быстрее. Ты хотела его. Ты хотела его так сильно. Ты хотела всего и вся от него. Каждый кусочек в ничто, только объедки — ты так нуждалась в нем. И знала, что он начинает чувствовать то же самое. Потому что облизывание и посасывание его пальцев было ни чем иным, как шоу. Предупреждением о том, что должно было произойти. Но тебе не нужно было предупреждение. Хорошие девочки могут взять два пальца в свое лоно, независимо от того, насколько оно мокрое.  Но его  хорошая девочка всегда будет мокрой насквозь, прежде чем к ней прикоснутся.  Стон, который он издает, когда его пальцы погружаются в твою отчаянные складочки, настолько глубок и греховен, что он почти заглушает твое резкое дыхание от внезапного растяжения. Твои руки тянутся и обхватывают его запястье, когда он достигает своих двух пальцев внутри тебя так далеко, как только может. Его глаза мелькают от твоего грязного маленького отверстия к твоему блаженному лицу. Он наслаждается твоим шумным ртом, пока его пальцы экспериментально сгибаются внутри тебя. Он наслаждается влажными звуками твоей громкой маленькой киски, когда он режет и растягивает твои теплые стенки.  Ты скучала по тому, что было внутри тебя,  говорят ему твои всхлипы.   Ты так благодарна, что он решил снова заполнить тебя.   — Архонты, — снова стонет Скарамучча, его глаза скользят близко, когда он падает на твою грудь. В ту секунду, когда его голова касается твоей лихорадочной кожи, его язык высовывается и скользит по чувствительному соску, и ты замираешь. Архонты, ты такая чертовски мокрая для меня. Тихий вой о том, как он так подло с тобой обращается, поднимается по твоему горлу и слетает с губ. Ты чувствуешь его ухмылку на своем теле, не делая ничего против жалобы, когда он начинает вводить и выводить пальцы из твоего естества, медленно набирая скорость. Тебе ничего не остается, как схватить его за запястье крепче — удерживая его, пока он делает с тобой свое. Если ты думала, что он подлый сейчас, то ты не была уверена, как будет выглядеть будущее. К тому же, нет смысла бороться с ним. Не тогда, когда он только готовится получить свое. К тому же, ты можешь это выдержать. В конце концов, ты хорошая девочка. А хорошие девочки всегда берут то, что им дают.  Несмотря ни на что.