—

Тяжёлая работа, хуже чем в поле или в шахтах в старые времена, гораздо хуже. Солнце знойное не скроется ни на минутку за тучкой, небо чисто как родник на окраине, ни облака на горизонте. Что за погода такая? В воздухе один лишь аромат извести вперемешку с тонкой пластмассой походу. Вокруг гул различной техники, везде пыль. Скрипит староватый и грязный трос. Высоко, но уже давно не страшно. Как экстремальные качели — одно развлечение.. со стороны. Поговорить не с кем. Стройка почти закончена, осталось лишь покрасить, вот и маляр здесь. Никуда не уйдёт пока темнеть не начнёт. Рука Спраута трясётся от усталости, смена с минуты на минуту должна закончиться, точнее лишь на это положены надежды. Время смотреть страшно — неловкое движение — краска размажется не так, сократят может быть. Паранойя заела в мозгах. Ведра с розовой краской выглядят всё аппетитные на голодную голову. Перед глазами мушки, под ними — мешки. Вроде и скоро всё докрасит, если конечно не пошлют работать куда-нибудь ещё.. Закон — им не преграда, неофициально же, куда так высоко?? Ладно, всё-таки повезёт. Спустился Спраут со своей качельки на крепких ороссах на десятки метров вниз, вновь на своих немых ногах. Пора чапать наконец домой. И так каждый день, выходные будут по праздникам, и то — не всегда. Очередная смена, лица коллег, полные отчаянием от перегрузки. Всё подталкивает к одному единственному решению: пора бы как-нибудь раскрасить свои серые будни. Работает на смене не один, с каким-то старым-старым отстраняющимся знакомым. Денди. Вроде такой из себя парень знатный, с характером, но на деле обычный же маляр наравне со Спраутом тем же. Прихвачено и припрятано лезвие за испачканными вёдрами. Осталось дождаться вечера. Ну вот, выдержал, голодный глаз пал на приятеля вновь, пора приступать к плану. Только.. Увлёкся уж этот Денди своей работой, ничего не замечал. Как-то не по-человечески так поступать. Жалко..? Зачем же делать себя ещё классом ниже да к ответственности подступать? Да ну его! … Интересна жизнь за пределами работы. Друзья, гулянки да заведения различные. Вот и четыре часа утра — дом и грязная посуда, сопровождающиеся истошным воплями сытого кота. Погулял не до самого утра, но до рассвета дотянул, полюбовался. Такой сухой денёк перед самым настоящим выходным. Хочется и отдохнуть, но и набрать лишних часов своей свободной жизни. Из глаза течёт сонная слеза, падая на пол и приземляясь прямо в макушку затасканного одиночеством любимца. Моющего средства не напасёшься, вот сегодня и без него, ничего такого жирного и мерзкого, склизкого в рот не пускал. Тарелка чиста, но не блестит. Ничего уж не будет идеальным в его руках. Чуть ли не выскакивает с рук очередная кружка, или тарелка может быть, даёт о себе знать опьянение- нет, усталость. Хотя бы соседка спит спокойно, не жалуется. Но по факту должна, работа у неё не легче. Спать хочется нормально. Наутро отправится Спраут погулять, надев свою смешную шляпу. Светит солнышко, бодрость начинает кипеть. В магазин бы.. купить что-нибудь выпить да покурить, правда всё закрыто. Рано слишком. Спустит время на ближайший, ещё не застроенный, парк. Этот забор вокруг него не внушает доверия, но Спраут уже вкусил. Наизусть знает. Провёл там всё детство и, наверное, всю жизнь. Всё заброшено, всё заросло давным-давно, одни лишь окурки да бутылки. Алкаши не оставляют место нигде. Куда ни беги — они везде. Расплывутся затем как ненужный клочок воспоминаний. Выходные летят быстро, однако. Этот дивный рассвет сквозь размытые границы листьев надолго останется в голове вместе с запахом хвои и свалки. Весь остальной день пуст без работы, нечего даже здесь рассказывать, как подавно! Прозвенит хмурый будильник, уже тех, кто рядом живёт, дома не будет. Все покорны лютой системе. Опять тело тащится по асфальту, ноги покорно двигаются навстречу привычке, разум сопротивляется. Покачивается любимая качеля, приглашая, как он подготовится. Действия самому себе не принадлежат. Дают схему, референс, или что-то там — неважно, бумажко трясётся вместе с руками, веки тяжёлые — в глазах темнеет. Не смутило ничего. Все эти планы напрасны и вяло несут смысл. Не противится приказу, пусть и рисунок этот — раьота беспощадная. Различные предчувствия играются с нервишками. Поднимется на привычную высоту, начнёт он красить очередные грустные кирпичи, как посмотрит в сторонку — окружит смятение да негодование. В небе виднеется что-то яркое, быстро и свободное, игривое. Кружочек красненький, оставляющий на небосводе красочный след. Интересная иллюзия, пожалуй, чтобы отвлечься. Оно отражается в окнах многоэтажных зданий, оно освещает округу, оно сосредоточило на себе внимание всех, кто не спит в такую рань. Плавное движение мимолётно намекает на жалкое положение абсолютно обычного раба, принуждая Спраута вернуться к вонючей покраске. Едкий запах краски пожирает мозги, заблуждаясь дальше и дальше. И тут.. грохот, яркая вспышка — та панель, на которой Спраут сидит, шелохнулась, да так, что целые вёдра смело дали заднюю, летя навстречу к асфальту. В этот же миг пожаловал треск разбитых стёкол, разлетевшихся по всем сторонам. Прилетят они все, прилетит Сидли когда-нибудь позже. Взрыв какой-то? Что случилось? Голову пронзила мгновенная мигрень вместе с тошнотой, глаза словно вытекут вот-вот из глазниц. Как же он умудрился остаться на месте? Доля секунды казалась вечностью, как слышится грохот издалека, со стороны залива, на берегу которого живёт Спраут. Всплески да крики снизу, очень тяжело на чугунную голову переварить! Может быть это и действительно вчера был настолько драгоценный выходной денёк? Спраут содрогнулся, не знал куда глядеть. Ведро размазало чью-то голову, окрашивая вытекшие мозги в розовую краску. Ни Денди, ни начальника — волна бежит быстрее. Минутка — накрыла уже, просчитавшись с высотой чуток, не достав до Спраута на жалкие метра два. И спускаться теперь некуда. Может быть и времени меньше прошло, голова зациклилась лишь на одном. Смысл этого всего? Так работать усердно, оставив своё счастье на задний план, ради того, чтобы всё мигом смело одним хлопком? Руки держаться за последний трос жизни, как по новому растущему озеру плывут остатки, а внизу-внизу не всплывшие трупы. Смерть вокруг. Не будет ли там случайно начальника того? И как дальше? Без работы? Покинул Спраута отчаянный крик! Стемнело, пути назад домой уже не будет. Слишком на горе отвлёкся наш маляр. Взор не сходит с собственного отражения в хрустальной, но грязной же, воде. Новая волна свободы, но счастливой? Всплывающие тела выглядят такими облегчёнными, умиротворёнными. Голод добивается его внимания изо всех сил — безрезультатно. С губ свалился глухой вздох. Никого, совсем никого. Наконец уединение. Отважился Сидли, дотянулся до рамы разбитого окна, залез внутрь для безопасности. Пора кажись ублажить себя. Руки потянулись к ширинке, заляпанной краской. Его нижнее бельё увидело свет наконец, прежде чем отправилось на пол вместе с остальным. Пол холодный, но Спрауту побоку. Раздвинул ноги, взял член в руку, всё вокруг забылось. Плывёт вид новостройки перед глазами, сводится к неконтролируемому экстазу. Отдаются слабым эхом его жалобные стоны, жаль что никому их услышать не дано. По привычке паренёк кусает губу, отвлекаясь, тянет себя за длинные грязные волосы да ноги расставляет шире, словно давая больше доступа непонятно кому. Большой палец закрывает уретру, играя крышечку, непроизвольно Сидли делает им волнообразные движения, отвлекаясь от основного. Пульс становится сильнее, а дыхание сбивается, слюна свободно течёт по подбородку одновременно с предэякулятом. Какая же грязь помимо строительной пыли. Его тело излучает единственное тепло. Неважно уж, спасут или нет. Раз минутка, две и уже кончает неопытный. Сложился Сидли чуть ли не лицом в свою лужу. .. Уровень воды снизился спустя пару месяцев. Тишина, ни активной работы. Все отдыхают намертво. Чьи-то шаги эхом отдаются, но непонятно где и как, зачем? Был спустя какое-то время он найден. Мучительно на том же место от голода и жажды умирал в своих же соках. Конец. .--. .. --.. -.. . -.-.