Пролог

Огненный шар коснулся воды, Океану доверив свой сон, Звезд еще нет, близок час темноты, Синей дымкой укрыт горизонт. Голос грозы затерян в горах, Где проходят границы веков, Время тревог тонет в древних снегах, До рассвета еще далеко. До рассвета еще далеко…

***

      Рык... Крики... Клёкот... Звуки выстрелов и запах огненного праха, что смешивался с характерным запахом свежей крови и внутренностей раздираемых когтями демонических отродий селян, заглушали весь мир...       И даже такой родной, любимый и успокаивающий обычно аромат матери, в чьё платье уткнулись три девочки, дрожа от первобытного животного страха, съёживаясь и прижимаясь друг к другу, словно ища спасения.       Но монстры не знали жалости - и даже столь умилительная картина не могла их остановить.       Сейчас они находились в погребе своего собственного дома, смотря в след престарелому, - даже по меркам обычных людей, - охотнику на монстров, глаза которого подёрнула белёсая пелена старческой слепоты и чью шевелюру полностью и без остатка поглотила белизна седины. То был их самый старый член гордого и древнего семейства Арков - Джонатан Арк. Взяв в свою единственную руку, - вторую он потерял ещё до выхода на пенсию... что, собственно, и стало причиной завершения его карьеры истребителя чудовищ, - одноручный меч с синей рукоятью, золотым перекрестьем и клинком со стальным отливом, что имел на себе несколько царапин и зазубрин, Джонатан посмотрев глаза своего внука серьёзным и требовательным взглядом из-под кустистых, нахмуренных бровей и задал один единственный вопрос: - Жон, если я не справлюсь, ты защитишь их?       Жон дрожал. Из-за сковавшего его юношеское тело страха даже для дыхания ему приходилось прикладывать неимоверные усилия. Холодный пот стекал по его спине, заставляя серую ткань любимой футболки с зайчиком, когда-то подаренную ему сёстрами ради шутки, темнеть от впитываемой влаги и мерзко прилипать к аристократично-бледной (чтобы не сказать "нездоровой") коже блондина.       Но разве не этого он всю жизнь хотел? Шанса доказать, что он достоин быть одним из тех легендарных эпических героев, о которых слагают былины и рассказывают в школах на уроках истории? Шанса получить одобрение семьи на его откровенно бредовую идею и стать охотником?..       Эти мысли придали ему храбрости... Но, видимо, недостаточно - он так и не смог вымолвить из себя ни единой внятной фразы, но взгляд стал более осмысленным. Перехватив натруженными тяжёлым трудом руками немного поудобнее поднятые на манер копья обычные сельскохозяйственные вилы и гулко сглотнув ставшую вдруг вязкой слюну, он резко и несколько дёргано кивнул головой.       Увидев такую реакцию своего единственного внука мужского пола, охотник-пенсионер одобрительно усмехнулся, видимо, вспоминая свою первую встречу с гриммами и, улыбнувшись сквозь густую бороду, повернулся в сторону лестницы наверх, где слышались голодные порыкивания рыскающих где-то в жилых помещениях гриммов, и смело шагнул в горнило скорой бойни, от чего висящие на поясе ножны Кроцеа Морс тихо звякнули и покачнулись.       С последним шагом, Джонатан резким движением ноги захлопнул увесистую крышку погреба, оставляя своих домочадцев в компании друг друга, своих страхов, тревожных мыслей и тусклого свечения самодельных праховых ламп. - Ну что, зверушки... - с мрачной усмешкой произнёс старик, ощущая, как сердце начинает биться быстрее, а предбоевая ярость и, казалось бы давно позабытый, охотничий азарт вспыхивают в глубине души ярким пламенем, своим негативом привлекая всех разбежавшихся по дому беовульфов (монстров, похожих на огромных чёрных волков с костяной маской и горящими пламенем глазами), - ...Поможете мне вспомнить времена юности, хахаха?!..

***

      В полумраке подвала понять, сколь долго они в нём находятся, крайне сложно, а потому, домочадцы не могли понять сколь долго шло противостояние уже не юного Охотника и его многочисленной добычи. День? Может, час? Или же всего пару минут , а всё остальное время ожидания и усталость были лишь следствиями нервного перенапряжения и шока? Они не знали, да и не хотели люди сейчас думать об этом. Не до того сейчас.       Однако, в один момент, с очередным падением грузного тела монстра, всё прекратилось: исчез скулёж раненных и раздражённых беовульфов, исчез свист рассекаемого мечом воздуха и тяжёлое дыхание их отважного предка. Казалось, что всё заполонила гробовая тишина - та самая, во время которой человек может услышать свой собственный пульс. Та самая, что заставляет ощутить на коже холодное прикосновение костяных рук Вечной Леди.       Вновь гулко сглотнув горьковатую слюну и этим звуком разрывая затянувшиеся мгновения молчания, Жон хриплым и надломленным голосом произнёс: - Я... Пойду... Посмотрю...       Хотевшая уж было возразить ему женщина, мать семейства Арков, Амели, открыла рот для отповеди... и тут же закрыла его.       Всё же, она прекрасно понимала, что кто-то должен подняться и посмотреть, что происходит наверху. Но сама она этого совершить не могла - слишком боязно оставлять девочек одних. А Жон... Эх, Жон всегда очень быстро бегал. Даже если встретит монстра, у него куда больший шанс спастись, чем у кого-либо ещё в их семье.       Потому она кивнула, плотно зажмурив глаза и плотнее прижав к себе любимых дочерей. Она не могла и не хотела бояться ещё больше, смотря за тем, как её любимый и единственный сын уходит от неё шаг за шагом, под скрип деревянных ступенек, в неизвестность... Неизвестность, полную гриммов...