Глава 1

- Как же я замёрзла! Если она сейчас не выйдет… - притопывая, говорила Алиса, точнее даже кричала, схмурив брови, что выдавало в ней агрессию. Мне даже подумалось, что она могла бы воспламенить что-то. Возможно, такие выводы отчасти были аргументированы в моей голове цветом её волос: они были насыщенно-рыжими, а в тени так вообще походили на огненно-красный, поэтому я говорила, что она похожа на ведьмочку или лисёнка. Но она не успела договорить, ведь Ангелина в эту же секунду появилась на пороге здания. Ведьмочка уже бросилась к ней навстречу, когда я разглядела, что девушка, заставившая нас страдать от холода на морозе десять минут, безбожно рыдала, сбегая и чуть ли не падая с лестницы. Захлёбываясь собственными слезами, она упала в объятия подруги, которая секунду назад была готова перегрызть ей глотку, а сейчас нежно обхватывает плечи и щебечет над ухом успокаивающие слова. Я посмотрела на Лену, которая уже сделала шаг к ним, и направилась за ней. - Так, Ангелиночка, успокойся… - нежно приговаривала лисёна, мягко, почти невесомо поглаживая расстроенную подругу по волосам и спине, но Ангелина лишь продолжала плакать, давясь слюной и хлюпая носом. Когда Алиса чуть отошла, я вышла вперёд, подойдя к Геле как можно ближе. Она обняла меня в ответ, утыкаясь в плечо, на что я погладила её по волосам. - Тише, всё хорошо, всё закончилось, мы рядом – говорила я в попытке успокоить, даже больше на автомате. Когда она немного успокоилась, я попросила: - Расскажи, что случилось - Я разговорилась с девочками, Яной и Полиной, и они… - она не договорила, как опять уткнулась мне в плечо с ещё бóльшим воплем. Лиса аккуратно погладила её по спине, спросив: - И что они сказали? Геля вновь выпрямилась, продолжая: - Они сказали, что это я во всём виновата. Они думают, что это я слила те фотки, что я всё подстроила, сказали, что я вообще во всём виновата, а ещё пообещали, что если это окажется правдой, то они открутят мне голову. – И снова разрыдалась. В её голосе была явная обида, разочарование и, главное, страх. Я гладила и прижимала к себе этот маленький комок нервов как могла, лишь бы только помочь, показать, что она не одна, пока Алиса говорила над её ухом эти пресловутые «всё будет хорошо, мы разберёмся», хоть мы вчетвером и понимали, что это никому не поможет. - Они открыто угрожали тебе? – подала голос Лена. Она была явно в шоке от подобного. Но этот шок пересекался с яростью, поэтому отстраненность Лены даже показалась логичной. Припугнуть и запугать – разные вещи. Она явно не думала, что они способны на такое, хотя, наверное, этого следовало ожидать. Ангелина настолько ведомая, что, пожалуй, если бы не мы, она могла бы извиниться и взять на себя вину за то, чего не делала, уже порядка сотни раз. - Как они посмели такое сказать, да я… - Лена тоже начала злиться, но не успела договорить своих планов, как Геля взяла её за руки, в цепляясь в запястья, так резко, будто от скорости реакции зависела её жизнь. - Нет, не надо, прошу, они сказали, что мне будет хуже, если кто-то ещё узнает, если я пожалуюсь, – быстро проговорила Ангелина, продолжая пускать слёзы, но смотря Лене прямо в глаза, отчего та немного замедлилась и успокоилась. В отличие от Алисы: - Да они совсем там охуели что ли? Как они смеют? – тут же взорвалась она. - Алиса! – прикрикнула я на неё, чтоб она тоже утихомирила свой пыл. - Что «Алиса»? Я, что, не права? – всё продолжала она. - Сейчас твоя правота как-то поможет? Нет? Тогда прекрати! – крича, но с каждым словом всё больше смыкая зубы, тем самым делая голос тише, агрессивно сказала я. Я думала, что это тоже мало чем поможет, но с лёгким кивком, отдающим отчаянием, лисёна посмотрела в пол, а потом, больше обеспокоенная состоянием подруги, чем этой маленькой перепалкой, вернула своё внимание к Ангелине. - Ангелин, они ничего не сделают, к тому же, мы знаем, что это была не ты. Они просто напиздели, чтоб тебя напугать, но их слова абсолютно ничего не значат, понимаешь? – обхватив её лицо руками и смотря прямо в глаза, я медленно сказала ей это, сделав лёгкий кивок в конце, чтобы удостовериться, что она всё поняла. Она кивнула в ответ. А после опять уткнулась в плечо. Я несколько раз легонько погладила её по спине в знак поддержки и окинула взглядом лисёну. Ей определенно было жаль подругу: она заломила брови и сжала губы, а рука висела в воздухе рядом с чужой головой, явно не решаясь вмешиваться в нашу идиллию. Лена стояла у меня за плечом, которое было занято чужой головой, так что я не могла на неё посмотреть, но я явно чувствовала её досаду от ситуации: угрозы могли и не быть пустыми, но смущал сам факт того, что эти угрозы появились…А их предостережение, что нельзя рассказывать... Непонятно только то, к чему это ведёт и отчего появилось. Именно это я почувствовала, пока она была за спиной. Именно это я увидела, когда от плеча отпрянули и я смогла повернуться и посмотреть на неё. Выражение лица было нейтральным, может, чуть задумчивым, но в глазах читалось фактически то же, что и у Ангелины: страх. Хах, необъяснимое чувство: тебе хочется поддержать близкого человека, находящегося в отчаянии, но что бы ты ни сказал - не поможет, а ничего сделать ты не можешь. Именно это чувство овладело нами тремя. Сейчас ни у кого нет понимания ситуации, и что делать. Почему Геля? Тот извечный вопрос, на который никто не ответит. Ангелина перешла в объятиях обратно к Алисе, там же успокоилась, а ведьма в очередной раз напомнила, что замёрзла. На этом мы разошлись. Я обнялась с Алисой и Ангелиной ещё раз, а потом под руку с Леной мы отправились в сторону наших домов, так как жили рядом. Выход за пределы территории был молчаливым, а после: - Какого чёрта это было? – агрессивно и громко начала я. - Геле угрожали. – насколько это возможно спокойно, отреченно ответила Лена, сделав небольшую паузу между словами. - Я понимаю, я имею в виду какого чёрта ей угрожали? Почему они обвинили ЕЁ в этом? Откуда она вообще появилась в этой истории, они же поссорились, нет? Или, если идти от обратного, откуда мы знаем, что это не она? – пожалуй, это самое важное из всего, что я смогла достать из своей коробки(головы). - Ты серьёзно? Оль, она наша подруга, это точно не она, – с лёгким шоком покосилась на меня Лена. - И что? Откуда мы знаем, что у неё не было этих фоток или цели их слить? – за что-то же на неё повесили обвинения. - А зачем ей эти фотки? И тем более зачем ей их распространять? – Лена явно, просто безоговорочно верила в невиновность Ангелины. - Да кому вообще это, ёп твою мать, надо? – уже кипело у меня. Но на этот вопрос Лена лишь пожала плечами. - Думаю, у нас слишком мало данных, чтоб делать хоть какие-то выводы. – и тут она была права. Слишком. Мало. Информации. Оставшуюся дорогу мы старались не думать об этом и отшучивались, периодически смеясь с выходок друг друга. Но эти мысли вновь настигли, когда мы распрощались, и я осталась в тишине и одиночестве дома. Я не могла не думать об этом. Всё то время, что мы шли, я не могла понять, почему Ангелину так защищают. Ну, конечно она наша подруга, но откуда они знают, что это правда была не она? Эти мысли появились ещё тогда, когда я успокаивала её. Я не люблю видеть слёзы людей, это правда, но если это неправда – должны быть доказательства. Зачем обвинять, если нет доказательств? Поэтому реакция девочек-кадетов, особенно Яны, не была для меня неожиданной, я ждала этого. Но из доказательств и опровержений у нас пока нет ничего, ну, кроме слёз и рассказов самой «жертвы». И это вгоняет меня в апатию, близкую к веселью: люди вокруг меня заступаются за человека, не зная почти ничего. Глупо, но это правда смешно, а делать выводы всё же рано.