Мне и не нужен герой

Стук ее каблуков эхом распространялся по атриуму и привлекал внимание каждого посетителя министерства магии Британии. Уверенный шаг, подобранный идеально по фигуре брючный костюм и дорогая алая помада на губах – честная характеристика женщины у власти. Она не обращала внимания на сопровождающие ее, подобно свите, шепотки и взгляды. Гораздо интереснее был свежий выпуск «Ежедневного пророка», первую страницу которого украшала колдография ее мужа. Драко Люциус Малфой соблазнительно улыбался, стоя в окружении самых влиятельных людей магической Британии. Что же, благотворительный вечер в Хогвартсе прошел по плану. Она ухмыльнулась своим мыслям и зашла в собственный кабинет. Очень многого ей когда-то стоило его получение. Ведь далеко не у каждого министерского служащего на двери кабинета висела табличка с его именем и должностью. Гермиона Джейн Малфой. Министр магии. *** You want me to tell you something? I know what you want to hear … “I think I love you baby” - Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер. Он говорил это множество раз. Но никогда не вкладывал того смысла в эти слова. Он знал, когда должен это сказать, чтобы их имена занимали первую полосу газет. Знал, как должен это сказать, что их колдографии разглядывали сотни волшебников за завтраком и тысячи за ужином. И именно с этими словами и пьяной улыбкой на губах он зашел в ее кабинет. Следом явился Гарри Поттер. - Во-первых, я просила не вваливаться пьяными в мой кабинет. Во-вторых, я уже три года как Малфой, - не отрывая взгляда от бумаг, ответила министр. Их брак стал решением множества проблем. Для него он стал спасением от Азакабана. Обручальное кольцо обеспечило ему триумфальное возвращение в мир аристократии, власти и грязных денег. Для нее же брак стал карьерной лестницей, VIP-билетом на политическую арену и фишкой в игре за власть. Для Гарри Поттера же их брак стал нескончаемым источником проблем на работе, историй за баром и споров с Блейзом Забини. - Во-первых, ты же видела пророк. Мы можем отметить удачную сделку. А, во-вторых, Малфой ты только на бумаге, Грейнджер, - периодически икая, парировал Драко. Она лишь закатила глаза. Кого-то бы обидели эти слова. Или разозлили. Она же слышит их далеко не в первый раз, и нельзя сказать, что она не согласна с подобным высказыванием. - Морганы ради, хотя бы не мешайте работать. Вы оба. Гарри возмущенно поднял указательный палец в желании возразить о своей причастности, но передумал. Спорить с министром себе дороже. Всегда. И это правило он хорошо усвоил. - Так почему ты меня любишь на этот раз? – все же не удержалась Гермиона. Она откинула пергамент в сторону к остальной куче документов и подняла на него взгляд. - За то, что они называют меня героем, ведь я здесь чтобы спасти тебя, - припомнив фразу Скитер в одном из выпусков «Ежедневного пророка», с ухмылкой ответил Малфой. *** I’m not fazed, I hang around big stars all day I don’t see what the big deal is anyway You’re just plain old Marshall to me … Girl run that game Он всегда привлекал внимание и умел им пользоваться. Замечал каждый взгляд, направленный на него, и разворачивал в свою пользу любую эмоцию, вложенную в него. Улыбался каждой фразе, небрежно брошенной в его адрес. Использовал связи и знакомства так, что казалось, будто он может повлиять на что-угодно. Одной усмешкой. Драко показалось, что он даже на другом конце зала сквозь музыку услышал стук ее каблуков. Черная шпилька идеально сочеталась с ее уверенной походкой, а серый костюм настолько выгодно подчеркивал фигуру, что каждый отдал ее появлению частицу своего внимания. Но лишь один получил ответное. Гермиона с самого порога заметила усмешку, в которой он растянул губы при виде нее. И знала, что у него уже уготована саркастичная фразочка насчет ее опоздания. И он имел право на ее существование. В конце концов, опоздание на полтора часа не объяснит даже то, что она девушка. А им всегда позволено опаздывать задерживаться. Небрежный жест рукой и парни, в сопровождении которых она появилась в баре друга, оставили ее одну и направились к одному из столиков. Они тоже заслуживали хоть какого-то отдыха. - Даже не извинишься за столь долгое ожидание твоей персоны, госпожа министр? – он протянул ей руку в вежливом жесте помощи. Ей даже не нужно смотреть на него, чтобы знать, что в его глазах черти пляшут канкан. - Никак не могла подобрать туфли к брюкам, вот и пришлось менять сумку, - парировала девушка, обойдя его, чтобы подниматься первой. И это должно было быть аргументом? Его рука скользнула по ее спине. То, чем они занимались было наглым использованием власти в своих целях, превышением всех возможных полномочий и чем-то, что явно относится к криминалу. Контроль над поставками в Британию нелегальных палочек, настройка незарегистрированных каминов, конвертирование маггловских денег в галлеоны – любой вариант мог стать причиной их собрания в клубе Блейза Забини. Хозяин заведения упорно, но с азартом, ходил по тонкой линии закона вот уже пять лет. Бухгалтерия его сети клубов была чище воды в стакане главы департамента обеспечения магического правопорядка. Однако этому значительно способствует предупреждение от самой госпожи министра о проверках. Стоит лишь раз вовремя не убрать одну папку с документами – Азкабан лет на шесть. Глава Британского аврората, Гарри Джеймс Поттер, делал только то, что не обрывало чьи-то жизни. Уж смертей и убийств ему хватало на официальной работе. А против дополнительного (который в несколько раз превышал жалование аврора) заработка, в виде организации поставок и торговли вне бюрократического процесса, ничего не имел. Их жены же - Персефона Поттер и Джиневра Забини - очень красиво и изящно закрывали на это глаза. Драко Люциус Малфой собственными руками зарабатывал себе пожизненное заключение в Азкабан с арестом всего имущества. Однако он слишком любил власть, которую имел в этих кругах. Да и грех отказываться от такого, когда твоя жена – министр магии. Гермиона Джейн Малфой всегда появлялась эффектно. Будь то очередная встреча в клубе для обсуждения грядущих дел, или спасение тонущих в проверках преступников. Со временем она научилась правильно использовать свое имя, статус и связи. Министр магии, покрывающий нелегальные дела признанных героев войны – прямой путь к успеху в этих самых делах. Худшим для Британии в этом было то, что каждый из соучастников имел такую власть, против которой не станут спорить. Ведь Золотое Трио в глазах населения навсегда останется положительными персонажами истории. А такие люди не вступают в брак со злодеями. *** ‘Cause I can’t be your superman - КАКОГО ХРЕНА, МАЛФОЙ?! Он услышал крик жены раньше, чем та появилась в поле его зрения. Отчетливый цокот каблуков по мрамору, последующий после, должен был заставить его вздрогнуть и в опасениях женского гнева придумать оправдания на все случаи жизни. Однако Малфой лишь поморщился и чарами призвал из бара бутылку огневиски. Дверь в малую гостиную распахнулась так, словно ее пытались выбить ногой. Драко не удивится, если завтра найдет на ней царапину от каблука госпожи министра. - Я. Блять. ПРОСИЛА! Гермиона кричала редко. Еще реже на него. Она зашла в гостиную и швырнула в расположившегося в излюбленном кресле Малфоя папкой каких-то документов. Впрочем, Драко догадывался, каких именно. Пергамент разлетелся по полу: пара листков даже вернулась к ногам бывшей Грейнджер. Зажатая в кулаке палочка и потемневший взгляд ведьмы ясно указывали, что Гермиона Джейн Малфой в ярости. Драко, оглядев жену, неожиданно улыбнулся уголками губ. Ему нравилась эта особенность ее глаз – радужка и вправду темнела, если ее обладательница злилась. Ведьма, что еще сказать. - Малфой, не заставляй меня повторять вопрос! - Ты знаешь мои методы, Грейнджер. И я не раз говорил тебе, что, если наши мнения, касательно дела, расходятся, я все равно сделаю по-своему. Так в чем вопрос? Леди Малфой прожгла его своим знаменитым взглядом. К счастью ее мужа, она не была стихийницей, и сжигать взглядом не умела. Подойдя к нему, она, молча, призвала стакан и наполнила его крепким алкоголем. - Единственное, о чем я просила тебя за все время нашего брака – говорить мне. О любовницах, с которыми тебя могли увидеть. О всех делах, что ты ведешь с Забини и Ноттом. О твоих деяниях с кем бы то ни было. О всех взятках, шантажах и угрозах. О планах в жизни, делах и тратах. Не из-за того, что пылаю к тебе неземной любовью, Малфой. А для того, чтобы я могла прикрыть наши репутации. Ведь исключительно поэтому мы муж и жена. Я закрываю дела аврората до их возбуждения, если ты в них участвуешь. Использую собственное имя как козырь, если кто-то начинает говорить то, чего им не следует даже знать. Я лгу собственным подчиненным. И стоит лишь один раз не сделать всего этого вовремя – мы все окажемся в Азкабане. Дай Годрик, в Азкабане, а не у губ дементора. Но тебе плевать на это. Ты со спокойной совестью, в наличии которой сомневается большая часть Британии, шантажируешь делегацию Шармбаттона за моей спиной и молчишь об этом. Спишь с их будущим директором и снова молчишь. Так что вот в чем мой вопрос: какого хрена, Малфой? Вот теперь Драко Малфой вздрогнул. Крик жены был редким явлением, но приемлемым. Его можно было пережить. Но когда Гермиона, оставаясь в ярости, начинала говорить ледяным спокойным тоном – становилось страшно. Именно в этот момент в мыслях вспоминалось, что она – первая магглорожденаная волшебница, ставшая министром магии. Что она – признанная героиня войны. И что она – умнейшая ведьма своего поколения. - Она будет молчать, я готов в этом поклясться. Молчал, потому что ты не любишь такого. В этом деле твое присутствие не является необходимостью. Скоро выборы и тебе ни к чему подобные слухи. Он смотрел как она залпом выпивает стакан в ответ на его слова. И впервые за три года брака не знал, чего ждать от жены. - Знаешь, Грейнджер, мне не быть героем твоей сказки. Но я тоже умею быть благодарным. Ты любишь свою должность. А главное – ты с ней справляешься. Я не хочу, чтобы ты потеряла свое кресло министра – уж слишком тебе идет власть. Откровение было неожиданностью для обоих. Гермиона призвала еще один стакан, наполнила оба алкоголем и протянула хрусталь Малфою. - Если бы хотела героя сказки, я бы вышла за Уизли, - и с улыбкой чокнулась своим бокалом с его. I think I love you, baby I think I love you too …