Часть 1

      TVA: Локи стоял на обрыве одной из небольших гор Альвхейма, любуясь его золотым закатом, что притягивал взгляд каждого существа, которое когда-либо посещало этот мир гармонии его жителей с природой. Уже через сорок минут яркие звезды должны будут появиться в небе, дабы украсить его своим беспорядочным и только им доступным узором. Ветер тихо перебирал листья деревьев, вид на которые открывался с этого места, а река, ветвящаяся меж холмов и гор, напоминала тонкую змею, чьи чешуйки переливались на свете уже закатывающегося солнца.       Совсем скоро здесь должны будут оказаться две души, одна из которых уже обрела покой, а другая продолжает буйствовать в мире, даруя ему хаос и беспорядок, которые она сама ощущала на протяжении всего своего существования внутри себя. Локи желал по возможности помочь им принять этот мир вместе с его испытаниями и несправедливостью, пусть и шанс того, что это стремление станет реальностью, был призрачным.       Вот одна из них уже появилась в паре метрах от него и начала озираться по сторонам, явно негодуя по поводу своего перемещения. Взгляды двух асов встретились. Один из них был спокойным, пусть и слегка удрученным, в то время как второй явно горел непониманием и отражал в себе всю потерянность его обладателя.       – Кто ты и что я здесь делаю? – Локи, закованный в наручники и одетый в свой доспех, не мог не заметить внешнюю схожесть с тем, кто стоял сейчас напротив него: человек был полной его копией, разве что одежда и выражение глаз отличали их.       – О моей личности, думаю, ты и сам догадался, – сказал Локи, начиная медленно подходить к своему варианту. – А вот второй вопрос поставлен неверно, – не самый удачный завоеватель начал отходить, очерчивая границы своего личного пространства. – Лучше будет спросить, зачем ты здесь.       Локи смотрел на самого себя и не мог понять, ни как он здесь оказался, пусть и ясно было, что тому вина его “отражения”, ни зачем. Сейчас в его голове не было ничего, кроме бесчисленных вопросов, что жужжали в голове, подобно рою пчел.       – Ладно, – осторожно протянул он, по новой оценивая стоящего напротив человека. – Верни меня обратно, иначе, обещаю, тебя будет ждать кара, какой еще ни одно из Девяти миров не видело, – к разочарованию Локи, его обещание расправы не возымело никакого отклика в душе собеседника: он, наоборот, улыбнулся.       – Надеюсь, у меня нет сроков, ведь именно сейчас я этого делать не буду, – Локи попытался извиниться улыбкой за столь яркое одергивание своего варианта, но, судя по его раздраженному лицу, которое приняло еще более злобный вид, чем когда-либо, ничего не удалось.        – Я понятия не имею кто ты и что сделал, – буквально прошипел вариант в ответ. – но ты вынудил меня сделать очень непростительную вещь, – он сорвался с места и побежал так, словно на нем сейчас не было никаких кандалов, сковывающих движения, прямо на другого Локи, но врезался в невидимую стену.        – Не думаю, что в наручниках ты сможешь что-то предпринять.        – А я думаю, что не в наручниках дело, – красноречивый взгляд метался из стороны в сторону, явно намекая на недоступную взгляду преграду.        – Ты прав, дело в твоей несдержанности, – молодой Локи успешно сдержал гневный взгляд на такое заявление. – Сейчас придет еще один человек, и я бы не хотел, чтобы ты напрягал его еще больше, чем мог бы, – Локи отвернулся от своего варианта и посмотрел на нового, что сейчас, стоя к ним спиной, устремил свой взгляд на закатывающееся солнце. В голове варианта сейчас был только один вопрос, ответ на который он не желал искать: «Так выглядит Хельхейм?».        Глаза, буквально наполненные кровью, смертельно-белая кожа, синие вены, ясно видимые под ней, и волосы с одеждой, покрытые слоем пыли – все это отличало его от двух других людей, один из которых сейчас не мог сдвинуться с места, хотя долю секунды назад мог себе это позволить, поэтому метал злые, возмущенные и удивленные взгляды, а другой просто стоял на месте, наблюдая за новеньким.        НЙ: Локи пытался испепелить взглядом своего двойника, посмевшего перенести его незнамо куда, и одновременно с этим старался хотя бы пошевелить рукой, что, к слову, получилось не очень успешно. Двойник, что был одет в ниспадающую зелёную мантию, наблюдал за новой личностью, чье лицо пока не было видно, но чутье подсказывало, что он не увидит ничего хорошего.        Злость и негодование переполняли: он злился на себя за то, что не смог уйти прямо из-под носа своего «похитителя», хотя раньше мог сделать это на раз, злился на свою копию за ее самоуверенность, негодовал из-за всего происходящего в целом и терялся в догадках о причинах таких резких… неприятностей.        Какого Сурта все, что с ним происходит, обязательно либо путает все карты, либо делает его жизнь невыносимой? Почему ему не может повезти хоть раз? Долбаный, мать вашу, раз? В последние три года жизнь и так была сложнее, чем у любого другого существа, а сейчас она ему преподносит такие сюрпризы, что хочется просто разбежаться и прыгнуть со скалы прямо здесь, только так, чтобы в этот раз смерть точно забрала его, схватив душу за руки и ноги, что связки затрещат.        Ненависть поднималась в нем с каждой секундой, бушуя в душе и наводя свои порядки, подобая разбушевавшемуся и вкусившему чувство свободы урагану.        Внезапно невидимые оковы спали и возможность шевелиться вернулась. Полные удивления глаза наполнились осознанностью и потеряли спесь эмоций, царящих в душе их обладателя.       Возможность уйти подвернулась под руку как нельзя кстати, ведь неизвестные люди, так похожие на него, казалось, забыли про наличие здесь Бога. Стоило воспользоваться таким даром судьбы, но как? Куда можно было уйти, если Локи даже не знал, где именно находился, будучи скованным и дезориентированным? Да и как можно было уйти, не имея при себе и крохи прежней магии и шанса снять наручники, успешно ее подавляющие. Не оставалось ничего, кроме как смириться и продолжать стоять на месте, внимательно наблюдая за неизвестными личностями.        ВБ: Не так он представлял себе Хельхейм. Да, именно Хельхейм, а не Вальхаллу, ведь, зная предвзятость валькирий и рассказы о них, то можно сразу смело говорить, что попасть в мир развлечений, похоти и пиров шансов не было совсем. И даже несмотря на то, что он знал это весьма и весьма задолго до роковых событий секундной давности, Локи ни на мгновение не пожалел о своем выборе. Всю свою жизнь он шел против течения и морали, но большое количество времени наедине с самим собой дали ему пищу для размышлений, приведя к вопросу: «За что меня будут помнить?». За что его будет вспоминать родной брат, асгардцы или жители других миров? Пусть он часто совершал ошибки, падал и снова вставал, делал ужаснейшие поступки, чтобы после исправить их, но зато сейчас понял, что настала пора все исправить и пусть у него нет большого количества времени на это, но у него есть шанс сказать свое последнее слово в этом бесконечном спектакле жизни, даже, если и зритель остался всего один, он закончил свой собственный на высокой ноте, закрыв уже обуглившийся и выцветший занавес.        На сердце была лишь легкая боль от принятия того, что он больше никогда не увидит голубые глаза, смотрящие на него со злобой, не услышит громкий бас, на всю улицу зовущий его, не почувствует крепких рук, схвативших его со всей ненавистью, но это не сильно расстраивало, ведь пока не ощущалось как приговор. Возможно потом, позже, он начнет кидать предметы, что неудачно попались под руку, и закричит на весь мир имя человека, который заставил задуматься над смыслом его существования, который в свое время был примером и объектом ненависти.        Сейчас, глядя на закат, захотелось сесть и забыть обо всех случившихся ужасах, что сопровождали его, ходя по пятам, и не двигаться веками, пока вороны не склюют его или он сам не станет частью природы, которая не требует от него ничего, кроме невмешательства в ее устоявшийся уклад жизни.        – Прости, что отвлекаю, – послышался извиняющийся, еле слышный голос откуда-то сзади. – Я могу с тобой поговорить?       Локи обернулась на голос и увидел человека похожего на него самого. Копия, не меньше. Его одеяние было непривычным, но похожим на то, что носила знать Асгарда или жители жарких миров. Мантия не была обшита золотом или серебром, она была сплошного темно-зеленого цвета, какой Локи часто добавляли в костюмы. Ткань, из которой эта мантия была сделана, выглядела легкой, но из-за большого ее количества обманывала не знающего.        – Я бы спросил о нашей схожести, но, думаю, это будет бесполезно, – сказал Локи, задав свой вопрос и заведя разговор, о котором просил неизвестный человек.        – От части ты прав, объяснение было бы слишком сложным, – тон человека был все еще извиняющимся, что было крайне непривычно. – Я бы желал поговорить с тобой на отвлеченные темы, а не те... которые заставляют думать о тяготах жизни.        Двойник не внушал страха или ужаса, от чего игнорирование или отказ ему в просьбе казался неправильным. Что напрягало больше, так это полные ненависти глаза, стоящего за ним человека. Очень знакомого человека.        Нет, это точно Хельхейм. Тот, с кем Локи никогда в жизни бы не захотел пересекаться, стоял почти напротив с удивлением, которое нельзя было сравнить ни с чем, разве что с шоком, отражавшимся в глазах самого Локи. Даже зная, что это только иллюзия, созданная низшим из миров, было невозможно не застыть на месте и уставиться на свое прошлое «я».        НЙ: Что здесь происходит?! Почему напротив него стоят две абсолютные копии, одна из которых, похоже, тоже ничего не понимает, а другая явно хочет вывести их из состояния потрясения? Это наказание от Одина? Но тогда почему он не помнит, как ему выносили приговор, и почему наручниках не сняты?        Первая копия слегка растерянно оглядывалась на них, пока в душе у Локи быстро поднималось желание возмущенно прокричать все свои вопросы вслух.        – О, Сурт тебя дери, – страдальчески промычал себе под нос один из клонов, закрыв лицо руками. – я рассчитывал на то, что в Хельхейме не будет подобного.        – Прости, где? – глаза расширились от удивления, а чаша терпения, дно которой давно исчезло под кучей эмоций, лопнула, а стекло ее разлетелось в разные стороны. Первый рубеж истерики, нервное хихиканье, был пройден. Эмоции успешно взяли контроль над разумом, не оставляя и шанса на холодную оценку ситуации.        Нет, это не может быть Хельхейм, с пути к которому он так успешно сходил в самый последний момент на протяжении всей жизни. Голова сама начала крутиться в попытках найти хоть один намек на полные тьмы пещеры, в которых страдали потерянные души от своих ошибок, совершенных еще при жизни, но вокруг был лишь приятный глазу пейзаж, словно сошедший с картины умелого художника, увлекшегося своей работой и вдохнувшего в него свою душу.        Большего всего на свете Локи боялся не пожизненного заточения или казни (он ее даже ждал), а смерти не на своих условиях. Неожиданного конца, что наступает обычно во время боя. Но он не мог так внезапно умереть, потому что с минуту назад еще был жив и приговорен уж точно не к повешению или чему-то подобному. Тогда его копия пришла к неверным выводам или же озвучила их для того, чтобы напугать его, что, к слову, получилось у нее сделать довольно хорошо. Зная себя, Локи бы поставил на второй вариант.        – Нет, это точно не мир мертвых, – прошипел он, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Резкая перемена в поведении не удивила ни одну из копий.        – Да, это не он, – произнесла та, что не выглядела как не умеющий ухаживать за собой драуг.        – Раз ты все знаешь, то почему не соизволишь и нас просвятить? – раздражению не было предела, ровно как и вопросам, что все еще роились в голове, не желая отступать. Быстрого ответа не последовало, от чего руки начали сами тянуться к шее копии с отчетливым желанием задушить ее, и только понимание того, что наручники не позволят этого сделать, останавливало его.        – Это Альвхейм, а мы все – варианты одного и того же человека только из разных времен.        TVA: Объяснить лучше получилось бы вряд ли, поэтому Локи решил все-таки не медлить и выложить всю необходимую информацию в двух словах. На лице самого молодого варианта появилось непонимание и замешательство, которое и так сопровождало его почти на протяжении всего своего нахождения здесь, в то время как другой только нахмурил брови, обдумывая что-то.        – Что это значит? – озадачено спросил самый эмоционально нестабильный из всех существ на планете.        – Боюсь, что это и значит, – ответил ему полумертвый вариант.        Улыбка слегка накрыла губы Локи от комичности ситуации, которую он только что осознал. Те, кто считали, что смерть – худшее, что есть в мире, встретились с тем, кто существует, но не живет, радуясь каждому моменту жизни, проживая ее со всеми бедами и ненастьями людей, за которыми наблюдает, ограничиваясь одним лишь троном, который не может его отпустить даже на мгновение. И ведь один из них наверняка будет спорить, стоит лишь упомянуть о троне, который никто не сможет занять, что бы не произошло.               – Значит, я могу вернуться к Тору?        Локи повернул голову в сторону глухо прозвучавшего вопроса и увидел в глазах своего варианта печаль, что безуспешно пыталась скрыть надежду на положительный ответ. Желания разбивать в прах эту… мечту очень не было, ведь он прекрасно представлял, что тогда может произойти с человеком, чьи мизерные надежды на спасение разбиваются в прах о реальность, оставляя только осколки, столь острые, что при попытке собрать их вновь, впиваются в руки, хотя раньше спасали израненное сердце, залечивая его от глубоких и не очень ран. Он не раз видел, какими пустыми становятся глаза людей, не оставляющих попыток сделать из осколков что-то новое, вместо того, чтобы отпустить и принять неизбежное.        Отсутствие ответа и долгое молчание навели варианта на правильный вывод, пусть и далеко не самый утешительный.        – А ты хочешь вернуться к нему? Почему? После всего, что он сделал, ты желаешь увидеть его вновь? – спустя несколько секунд, все же, тихо спросил он, пытаясь навести собеседника на нужные мысли.        ВБ: Вопросы своей копии Локи оставил без ответа, ровно так, как оставили и его с пару секунд назад. Пусть он и промолчал, но мысли все равно начали искать ответы на них и нашли. Несмотря на то, что Тор назвал его худшим братом, не замечал всего, что творилось в его душе на протяжении столетий и ни раз предавал, Локи любил его как брата. За всеми этими масками, громкими гневными выкриками и ужасными поступками таилась любовь, но только истерзанная, что отказывалась показываться даже тому, кому принадлежала, и решалась на это в самый последний момент, прячась за ролью долга и выгоды. Пусть Локи и называли бесчувственным, он мог дорожить людьми, сам того не замечая.        – Не стоит лезть к мертвецу в голову, там уже поздно что-либо менять, – прошептал он, отказываясь озвучивать свои мысли. Локи не намеривался обсуждать столь личную тему. – А вот с тобой стоит пообщаться, – он повернулся к той копии, что была закована в наручники и косо смотрела на всех.        – Нет уж, давайте-ка продолжим, - усмехнулось его прошлое «я», медленно закачав головой. – У меня все еще остались вопро…        – А у меня нет, только требования именно к тебе, – раз уж выпал шанс встретиться с собой прошлым, то лучше всего будет им воспользоваться. Поверить словам копии было легко, Локи даже не подвергал их сомнению, ибо слишком устал это делать. Смотреть на полные напряжения и возмущения глаза было неприятно и больно одновременно, волна разочарования, направленная к самому себе, накрывала при их виде, ведь даже себе его прошлое «я» не может доверять окончательно, при этом существуя в мире, где нужно полагаться только на себя. Именно это и заставляло поджилки дрожать от раздражения.        Локи и сам не заметил, как подошел к своей копии и ударил ее без предупреждения, пока та нервно бегала взглядом между ним и второй копией.       За то, что оглядывался на всех, сравнивая себя чуть ли не с каждой мимо пробегающей собакой, которых иногда можно было встретить вдалеке от Золотого Чертога, за то, что не верил никому, даже себе, за то, что ненавидел себя, одевая маски раз за разом, теряясь среди них.        Пусть обычно и Тор спускал пар с помощью избиения своих друзей, предусмотрительно называя это тренировкой, но и Локи порой не брезгал таким способом, все же иногда он помогал лучше, чем долго планируемая месть. Именно сейчас он решил, что пора прибегнуть к столь резким мерам.        НЙ: Локи хоть был возмущен и ошеломлен подобным неуважением к Богу, но ни на шаг не сдвинулся, только усмехнулся и ядовито произнес:        – Значит ты на столько ненавидишь себя, что можешь причинить себе вред? Готовность ударить похожего на тебя человека, который являлся отражением, означает, что ты хочешь сделать это с самим собой.       Ожидание злого и полного обиды взгляда не оправдалось, и Локи увидел пустые, наполненные разочарованием (лучше, чем ничего, но все равно не то) глаза, что смотрели с пониманием и неприятием одновременно.        – Приятно осознавать, что такие чувства я питаю исключительно к тебе, – на выдохе произнесла копия и отошла, будто устав за время их короткого диалога.        Это удар ниже пояса, будь здесь Сиф, то закричала бы о безчестии. То есть, она, копия, имеет в виду, что он, Локи, хуже? Мало того, она почти открыто говорит, что он – воплощение самого отвратительного из периодов жизни, так еще и является главным разочарованием! Уму непостижимо, что тот, кого Локи даже не знает, ударил прямо в больное место, так тщательно скрываемое ото всех существ на свете.        Злость и обида подняли свои головы, никак не отражаясь во взгляде, что был устремлен прямо на человека, который заявил свои права на самую мучительную из всех смертей. Почему слова, которые всегда являлись его оружием, теперь изменили ему? С чего вдруг в душу закрались мысли, которые раньше именно он закладывал в головы других людей? С чего вдруг он должен слушать неизвестного человека, никак не доказавшего, что является его будущим «я», лишь показав внешнюю схожесть?        – О, поверь, теперь это взаимно, – каким бы ядом Локи сейчас не плевался, он прекрасно осознавал, что делает это лишь для того, чтобы успокоить бушующие мысли, что прямо сейчас принялись за уничтожение всех стен и масок, которыми он ограждал себя на протяжении многих веков. – Что бы ты там не говорил, но я прекрасно знаю, что все слова, которые ты сейчас говоришь мне, направленные на самого себя, ведь ты моя жалкая копия, возомнившая, что может иметь дело со мной, – взгляд, которым его наградила эта копия, был полон жалости и сострадания, заставившие гордыню вмиг оскалиться, а глаза запылать огнем.        TVA: Локи смотрел на словесный бой вариантов с некой отстраненностью. Он ощущал, что одной из них уже точно пора было возвращаться в свою линию времени с новыми мыслями, которые, скорее всего, помогут ей изменить ход событий в чуть более лучшую сторону. Именно поэтому он махнул рукой в его сторону, пуская призрак по легкому ветру Альвхейма. Второй вариант только посмотрел на зеленую пыль, в которую превратилось его прошлое и сел на край скалы, свесив ноги, даже не взглянув в сторону Локи, что сопроводил его взглядом.        Стоило варианту сесть, как он бесшумно подошел и также тихо устроился рядом, устремив свой взор на солнце, что уже совсем спряталось за лесом, оставив после себя багровые краски, которые тоже скоро исчезнут, последовав за ослепительной яркостью своего хозяина. Они просидели в тишине около пяти минут, созерцая всю красоту конца заката.        – Не все концы должны быть столь же привлекательны, – послышалось внезапно со стороны. Локи повернул голову на своего варианта, который устремил свой взгляд на руки, сложенные в некрепкий замок. – Но надеюсь, мой был таким же прекрасным, как этот, – смысл слов так и остался недостижим, ведь вариант исчез, превратившись в пыль, что также развеялась в красоте заката, притягивающего глаз любого, посмевшего на него взглянуть.        Через мгновение на скале осталась лишь слегка притоптанная трава и еле слышные слова, что появляются в голове каждого, кто приходит в это место, чтобы увидеть последние моменты жизни солнца.