Часть 1.

Время неумолимо двигалось вперёд, засыпая песчинками забвения самые счастливые моменты и горькие переживания. Казалось бы, лучшие друзья- уйдут, а враги- станут единственными спутниками жизни. На место беззаботным денькам придет унылая серость, что, словно грозовая туча, нависает над городом, окрашивая и без того серый фасад в мрачные мысли. Блуберии Милк, единственный ЛЮБИМЫЙ сыночек богатеньких дураков, с самого детства окружённый всеми благами, за исключением любви. Цветку, распустившемуся в заброшенной теплице, окруженному лишь сорняками, суждено было зачахнуть. Так из общительного, любознательного мальчика Милк вырос в импульсивного придурка, под стать своим родителям. Для него жизнь — лишь театр, а он в нем — актер среди толпы марионеток. Спросите, как всё дошло до такого? Я вам отвечу; Блуберии Милк, как и многие дети в его возрасте, был очень общительным, даже через чур, позволяя себе слишком много для своего статуса. Его часто ругали за это, наказывали, запирали, но Милку было всё равно, он спокойно отсиживал своё наказание, а после вновь бежал к друзьям. Лишь друзья сохраняли рассудок Милка невредимым, заставляя его двигаться дальше и бороться, с ними он мог чувствовать себя по-настоящему счастливым! Трудно было сосчитать, сколько бесед они провели, сколько вместе увидели и сделали. Подумать только, что счастье собственного сына оказалось не так уж важно по сравнению с статусом. Это была трагедия... И без того хрупкий мир, пошатнувшись, рухнул, словно карточный домик. Как же так? Как они могли это сделать?! Родители молча смотрели на Милка, словно упивались его страданиями. — МАТУШКА! — сорвался голос мальчишки, на прекрасных голубых глазах выступили слезинки, символ боли, что пронзила его душу в одночасье. — Да как ты смеешь! — вскрикнул отец, замахнувшись на своего отпрыска. Но его остановила тонкая женская рука, той самой матушки. — Пойми, милый... Это для твоего же блага, они не ровня тебе. Ты сам скажешь нам спасибо. С тех пор минуло более 10 лет. Милк изменился, разочаровавшись во всем, он стал копией своих родителей, самым настоящим уродом! Смотря на него сейчас, и не скажешь, что он умел общаться без колкостей и высокомерия в голосе. Сегодня Милк отмечает свой 20-й день рождения, который не шибко его интересовал, он перестал их праздновать ещё очень давно. Для него это обычный день, когда родители лишний раз повыпендриваются на публику. В этот день они превзошли сами себя, позвав всех, кого знали, столько людей Милк не видовал со времён летнего праздника. Наступил вечер, бал по случаю дня рождения Милка был в самом разгаре, наверное, только глухой и слышал о пиршестве. В их дом съехались все знаменитости и богатеи, изысканные закуски, живая музыка, дорогой алкоголь, родители явно очень хорошо потратились, стоит ждать того, что они потребуют что-то взамен за устроенное ими же. Сам именинник стоял в стороне у фуршета с бокалом дорогого вина, вкус у него был ужасен, но это единственное, что хоть как-то могло скрасить его вечер. К бедняге никто не хотел подходить, нет, он не был страшным, даже наоборот, просто имел скверный характер, закалённый обидой на весь мир. Милк был наглым, дерзким, самолюбивым, тот самый человек, который не упустит возможность задеть кого-то, ведь ему за это ничего не будет. Богатенькие родители его защищать. В общем, самая плохая компания. Стоя в стороне, словно грозовая туча, грозившая пульнуть пару молний, Милк обиженно потягивал вино, сегодня ему было ещё грустнее, чем обычно. Зачем он здесь? Он никому не интересен, никому не нужен, его никто не поздравил, даже собственные родители. Он совершенно один. В голову закрались самые темные мысли, пожирая юношу изнутри. Раз он никому не нужен, раз он всем противен, почему бы не избавить родителей от этого бремени? Может, лишь тогда он обретает утраченное счастье? Милк сделал ещё один глоток, его рука невольно дрогнула, а глаза защепало, поставив бокал, парень ушел в уборную, склонившись над раковиной перед зеркалом, глядя на своё лицо. Кем он стал... КЕМ ОН, СУКА, СТАЛ?! Копирка своих родителей, уродец, биомусор, достойный лишь предаться земле. От долгого стресса и подавления собственных эмоций разум Милка наконец-то дал трещину, обнажая ранимую душу. Маленькие соленые капельки начали падать на белую мраморную раковину, по всей туалетной комнате раздался первый всхлип, первая настоящая эмоция за столько лет, стыдливо опустив голову, отпрыск жалобно заскулил, чувствуя, как сердце разрывается на куски. Одна из рук тихо потянулась к крану, включая холодную воду для того, чтобы умыться. Ледяная вода ненадолго освобождала душу от золотых цепей, позволяя очиститься от мыслей, на несколько жалких секунд, подняв голову вновь, Милк посмотрел на своё измученное лицо, вспоминая то, как он выглядел раньше. То, кем он был раньше. Через 20 минут Милк вышел, проведя остаток празднества в гордом одиночестве, в своей комнате с бутылкой вина, украденного из кухни. Так бы Милк и жил, думая о плохом, напиваясь и вновь думая о плохом, но алочные, злые руки обрубили золотые цепи, насильно выкинув в неизвестный мир. От дня рождения прошёл от силы тридцать дней, родители уехали в центр, опять не сказав куда, Милк сидел у себя в комнате и читал книжки, привычная тишина окутывала Милка, лаская его. Сегодня у Милка было хорошее настроение, что случалось крайне редко, перечитывая уже в сороковой раз любимую книгу, он думал о том, чем бы ему заняться, пока не было родителей, он смог бы прогуляться. Посчитав это отличной идеей, Милк закрыл книгу, поднявшись с насиженного места, медленно дойдя до двери, он положил книгу на тумбу рядом и схватился за ручку, как вдруг в комнату ворвалась какая-то бабка, судя по форме, она была одной из уборщиц в их доме. Врезавшись в Милка, бабка отшатнулась, её лицо было искажено животным страхом, который пробирал до мурашек. — Ух ты... Бабусь... Можно ли мне поинтересоваться, что за... — МИЛОСТИВЫЙ! — вскрикнула бабка, подлетев к Милку, заводя его в комнату и усаживая обратно на кресло, с которого он минуту назад слез. — Присядьте... Присядьте... Молю вас. А также секунду в комнату влетели ещё две служанки, у одной была какая-то бутылочка в руках, а у второй стакан с водой, который из-за бега наполовину опустел. Они тоже выглядели ошарашено. — Да что здесь твориться? — нервно выдавил Милк, жавшись в спинку кресла, эти взгляды, эта ситуация... Ужасно сильно пугала, заставляя надумывать всякое. Те служанки накапали что-то в стакан и протянули Милку, который пытался спрятаться от них. — Понимаете... Ваши родители... Ваших родителей убили. Сказала бабка, положив руку на руку Милка, пытаясь хоть как-то его утешить. Её голос дрожал, хоть ей и не нравились хозяева дома, но сострадание к их ребенку, который так рано стал сиротой, душило дряхлую душонку. Гул умолк... Милк, раскрыв глаза, смотрел на них, на его лице появилась нервная улыбка. — Ха... Хах..х-ха-ха...? — раздался нервный смешок, последняя попытка хрупкого разума спастись, которая была разрушена в ту же секунду. Руки затрясло, улыбка медленно сползла, а глаза забегали, смотря то на одну служанку, то на вторую, ища хоть один признак обмана или неудачной шутки. Ему вновь попытались предложить попить, но он ударил девушку по руке, от чего бокал улетел в сторону, разбившись, этот звук раздался по всей комнате, нарушая тишину, вода вперемешку со стеклом разлилась по полу. — Нет... Нет-нет-нет-нет! ВЫ ЛЖЕТЕ! -Милк схватился за голову, чувствуя, как горлу поступает комок, дышать становится всё тяжелее, голова гудит, а глаза болят, Милк схватился за руку бабушки, впиваясь в неё своими когтями, почти что в истерике крича о том, что она лгунья. Сейчас Милк испытывал смежные чувства... С одной стороны, он почувствовал облегчение, свободу от всех запретов, даже в некотором роде злорадство, а с другой стороны — они всё ещё были его родителями...Эти чувства боролись между собой, создавая внутренний диссонанс, между горем и злорадством. Травмы прошлого, потеря какой ни какой стабильности и сложные эмоции сводили его с ума, эмоции, словно волны в шторм, ударяли по здравомыслию с каждой новой волной. Милк желал лишь одного, он хотел быть утешенным, хотел получить поддержку и любовь, в которой ему отказывали так долго. Бабка... Нет... Бабушка, видя состояние своего нового господина, молча обняла его, в утешительном жесте поглаживая по спине, пока другие служанки смотрели на всё это с неким отвращением, будто бы ожидая не такую реакцию на потерю родителей. Милк умолк, открыв рот в безмолвном крике, пытаясь набрать так быстро заканчивающийся воздух, тело дрожало, казалось, он сходит с ума, единственное, что он слышал, было его собственное бешеное сердцебиение. Блуберии потерял сознание... Очнулся он только на следующий день, иногда дёргаясь во сне, всё это время в его комнате была бабушка, наблюдая за его состоянием, она единственная не видела в нем мудака. Понимая, насколько же он был одинок. Похороны прошли без участия Милка, он не пришел на церемонию, закрывшись в собственной комнате, не подпуская к себе никого... спойлер, это была ужасная идея.