Часть 1

Комната была залита мягким, почти сонным светом. За окном мерцали фонари, бросая блики на стены, будто кто-то снаружи пытался заглянуть внутрь. Юнсо стояла, прислонившись к дверному косяку, босые ступни касались прохладного паркета. Внутри всё ещё дрожал стыд, несмотря на тишину, которая вроде бы обещала: “ты в безопасности”. Она не думала, что это когда-нибудь произойдёт — что кто-то увидит её такой. Не в платье, не с идеальной причёской. А в моменте, когда она была наедине с собой. Настоящая. Уязвимая. Живая. Удовлетворяла себя. И не просто, а представляя своего фальшивого парня Ким Сокджина. Он вошёл в комнату почти беззвучно, словно боялся спугнуть её. Он увидел. Девушка тут же закрылась в комнате, выталкивая парня наружу. Она сидела в темноте своей комнаты, обхватив колени, уткнувшись лицом в мягкий рукав свитера. Внутри всё сжималось от стыда. Он видел. Он точно видел. Тихий стук в дверь. Она вздрогнула. — Юнсо… — голос Сокджина был мягким, почти шепотом. — Пожалуйста, открой. Я не злюсь. Не смеюсь. Просто поговори со мной. Тишина. — Я не специально… Я просто… случайно увидел. Но, честно… ничего страшного не произошло. Тебе было хорошо, я это понял. Она сжала пальцы в кулак. Хотелось исчезнуть. Он помолчал, потом добавил, чуть тише: — Когда я пошёл в душ… после того, как увидел тебя… Мне тоже было хорошо. Щелчок замка. Дверь медленно открылась. Она выглянула — глаза покрасневшие, но в них не было злости. Только испуг и уязвимость. — Ты… не думаешь, что это… странно? Сокджин покачал головой и шагнул ближе, не переступая порог. — Нет. Это естественно. Это ты. Живая, настоящая. Я не хочу, чтобы ты пряталась от меня. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя со мной в безопасности. Даже в такие моменты. Она посмотрела на него с сомнением, но в груди что-то отпустило. Он действительно не смеется. Он не осуждает. Он рядом. — Хорошо, — прошептала она. — Только… не сейчас. Мне нужно чуть-чуть времени. Он кивнул, улыбнувшись тепло. — Сколько угодно. Я здесь. И я тебя не боюсь. … Юнсо сидела, опустив взгляд, закутавшись в плед, как в щит. Её плечи были напряжены, словно она сжималась под невидимым грузом. Сокджин смотрел на неё. Молчал. Он не хотел спугнуть — видел, как она борется с собой. Он ждал, пока она заговорит. — Мне всё ещё стыдно, — произнесла она наконец, почти беззвучно. — Я… не могу перестать об этом думать. Это не должно было случиться. Я выглядела… не знаю. Жалко. Глупо. Грязно. Он поморщился от этих слов. Осторожно подошёл, медленно, словно приближался к раненому зверьку. — Не говори так, — мягко сказал он, опускаясь рядом на диван. — Ты не была глупой. И уж точно не жалкой. Ты была настоящей. Юнсо покачала головой. — Ты видел меня такой… уязвимой. Без контроля. Это… неправильно. — Почему? — спросил он, тихо. — Почему тебе кажется, что уязвимость — это что-то плохое? Она не ответила. Только губы дрогнули, глаза стали влажными. Он увидел, как она старается удержать слёзы, чтобы не казаться ещё слабее. Он не стал говорить больше. Просто подался ближе, медленно обнял её за плечи, позволил ей уткнуться лицом в его грудь. Она не сопротивлялась. Только выдохнула, будто сдалась. — Тебе не было стыдно за меня? — прошептала она, почти не слышно. Он прижал губы к её виску. — Нет. Совсем нет. Мне хотелось подойти тогда, но я понял — ты не готова. И сейчас… Я здесь. С тобой. Я хочу, чтобы ты знала: то, что ты делала — не делает тебя меньше. Это часть тебя. Та, которую я тоже хочу любить. Юнсо вздрогнула от его слов. Он мягко поцеловал её в висок. Потом — в щёку. Пауза. Лёгкий поцелуй в уголок губ. Осторожный, как вопрос. Она не отстранилась. Только посмотрела на него — растерянно, с болью, но уже без страха. С надеждой. — Мне всё равно страшно, — прошептала она. — Что ты изменишь мнение обо мне. Сокджин провёл ладонью по её волосам и посмотрел прямо в глаза. — Моё мнение? — он чуть улыбнулся. — Сейчас я думаю, что ты самая красивая, настоящая женщина, которую я когда-либо любил. И я благодарен за то, что ты раскрылась передо мной — даже если это вышло случайно. Он снова прижался губами к её щеке. Ласково. Потом — к шее, чуть дольше. Его прикосновения были не страстными, а бережными. Он словно зашивал всё то, что внутри неё разорвалось от стыда. Она выдохнула. — Я не знала, что можно так… по-настоящему быть с кем-то. Он шепнул прямо ей в кожу: — Можно. Со мной — можно.