Или съедающая пустота

Конечно, с появлением причуд в этом мире, люди стали меняться. Причуды перестраивали тела, делали каждого на свете необычным и уникальным. Кто мог с лёгкостью покорять ранее невозможные высоты, а кто вытворять удивительные вещи простыми действиями – даже такими как касание пальца или выдох. Проявленные способности меняли привычную систему бытия. Размеры комнат и зданий могли не подойти гигантам, одежда могла не учесть дополнительную пару рук или других конечностей. Креативность, создания новых предметов для удобств каждого человека проявлялась во всем мире. Даже начальную борьбу со сверхъестественным прекратили, ради мирного существования привычного и необыкновенного. С развитием причуд продвигалась и наука. Исследования учёных останавливались ради изучения людей с новыми силами. Проводились опыты, проверялось все больше теорий и гипотез, появлялись новые профессии. Наука старалась успевать с открытиями за эволюцией сверхлюдей. Одну из потерянных временем теорий высказали ещё в самом начале появления способностей, но она быстро забылась. Вороша прошлое, специалисты этого времени стали развивать теорию самостоятельно: "Причуда – не просто особенность тела. Это нечто большее, что скрывается в каждом человеке, храня частичку своего владельца внутри." Разумные причуды не только доказывали гипотезу, но и заставляли раздумывать на эту тему в разных направлениях. "Что если каждая причуда обладает собственным сознанием?" "Что если причуда может действовать по собственной прихоти, не подчиняясь владельцу?" "Возможна ли встреча владельца с тем, что таится внутри причуды?" Одну группу лишь не учитывали ученые в своих размышлениях. Те, кто рождались от людей с проявленными способностями, но все равно не поспевали за эволюцией. Беспричудные *** Уже не в первый раз Изуку чувствует пустоту внутри себя. Это ощущается не как потерянная конечность или орган, не как врожденная инвалидность, а скорее как недостаток любви и внимания, как реакция на травму.... Так сказали бы окружающие, специалисты. Не Изуку Потому что фантомные ощущения на теле именно такие. Как несуществующая, но нужная третья рука, или недостающая пара лёгких, чтобы открыть второе дыхание для жизни. Это что-то постоянное, то с чем со временем можешь смириться. Оно остаётся лишь лёгким покалыванием в разных частях тела, а иногда и везде одновременно, но с этим можно жить и не обращать внимания. Однажды даже привыкаешь к нему, переставая чувствовать дискомфорт. Гораздо важнее сосредоточиться на более серьезных вещах, таких как учеба или помощь маме. Но есть моменты, когда игнорировать боль недостатка невозможно. Как когда Каччан достаёт его в школе, читает, а позже и взрывает записные книжки Изуку, когда толкает и пинает его, когда причиняет боль собственной причудой. Или когда мама плачет в его комнате, извиняется и обнимает его, думая что Изуку спит. Это напоминает ему день, когда впервые открылась правда о его беспричудности. Даже взрывы Каччана на его коже и слезы матери не причиняют ему такой боли, о которой могли бы подумать. Нет, это безусловно больно, особенно когда мама начинает плакать и извиняться, хотя не должна этого делать. Но это другое Покалывания по всему телу усиливаются в несколько раз, действительно причиняя боль, иногда собираясь в одном месте и делая ещё больнее. Как-будто его пронзает чем-то острым, вроде ножа или даже клинка, и почти сразу вырывают это из его тела. Кажется, что все тело уже должно быть в крови, но её там нет, а только слезы, что капают и капают вниз, причиняя ещё больше боли при контакте с кожей. И тогда уже становится неважно как сильно его толкнул Каччан, или с какой силой мама сжимает Изуку в объятьях. В те дни ничего не хочется делать. Просто валяться на кровати и хандрить весь день, возможно размышлять о чем-нибудь не важном. Если он сможет забыть о своей собственной слабости, отсутствие причуды, то боль утихает и остаётся лишь привычный след. Если же нет, и сколько бы не блуждали мысли, они всегда заходят в тупик, то ночью Изуку будет ужасно спать. Такое уже случалось несколько раз, и всегда ему снился один и тот же сон. Тёмное пространство вокруг, не видно ничего, не слышно ни единого звука. Изуку пытается пошевелиться, но он не может, и он ничего не чувствует, даже привычных покалываний. И возможно во сне он прикусит губу, даже с невозможностью двигаться, но не почувствует ни запаха крови, ни вкуса. Просто ничего. И он ничего не понимает, мозги превращаются в какую-то кашу, скрытую густым туманом. И Изуку не может соображать, не может понять что это сон, потому что не может думать, в голову не приходит ни одной мысли, кроме одной, которая продолжает крутиться как заезженная пластинка, одно слово, которое причиняет боль, даже в том месте, где Изуку ни черта не чувствует, где мозг просто отключен. Ничего Здесь ничего нет, вокруг темно настолько, что ничего нельзя увидеть, тут нет ничего, что можно было бы почувствовать, потому что ничего здесь и нет, это просто место, состоящее из ничего, без света и звука. И когда он это осознаёт, действительно осознаёт, когда туман лишь чуточку рассеивается, когда оковы сна потихоньку отпускают Изуку, ему приходят новые мысли в голову. Если здесь нет буквально ничего, то на чем он стоит, по чему может ходить, даже если не может сдвинуть своё тело ни на сантиметр. Ничего Вот именно И тогда он понимает что падает, вниз или наверх, или может он просто парит в воздухе, но куда-то движется. Он не чувствует точки опоры, он почти не ощущает своё тяжёлое тело, не чувствует ничего, ничего, что стоило бы чувствовать при падении. Например, сопротивление воздуха, возможно ветер. Тогда в голове появляется новая мысль, за которую он хватается, потому что иначе там останется лишь ничего, что его пугает. Но сама мысль такая же пугающая, ведь если в этом месте нет воздуха, который мог бы сопротивляться его падению, то есть ли здесь вообще воздух, для того чтобы жить? Нет Он это чувствует в следующее мгновение. Или может прошло много времени? Здесь нет буквально ничего, так работает ли здесь время? Разве это действительно важно? Изуку задыхается, хрипит, потому что здесь нет ничего, как бы здесь мог бы быть воздух? И его здесь нет, и он перестает вообще чувствовать своё тело, несмотря на то что уже долгое время его вроде как не чувствовал. Без единого вдоха, без ничего внутри он пытается открыть рот, даже если тела не слушается, ведь там ничего нет, разве у него может быть рот чтобы его открыть? Но он его открывает и он пытается выдавить из себя хоть слово, но ничего не получается, ведь в нём нет ни капли воздуха, и вокруг нет ничего, и даже звука, и вероятно его слова, мольбы о помощи растворились, бы в окружающем его месте, но как бы они это сделали, там нет ничего, значило ли это что слова Изуку тоже ничто, ничего из себя не представляют? Значит ли это, что Изуку – тоже ничто, то чего не должно существовать, ведь он ничто. И он падает, падает вниз, а может быть и не падает, ведь как это возможно? Здесь нет гравитации, здесь нет ничего. Ничего Ничего НИЧЕГО И после этого Изуку просыпается, хватается за горло и пытается отдышаться. В голову не лезут мысли ровно до тех пор, пока нужное количество воздуха не проникает в его мозг. И он хватается за это, думает обо всем, главное чтобы это хоть что-то, чем ничего. Все тело болит от распространившегося покалывания, усиленного в несколько раз. И это чувство, эта боль, движется по всему телу, не давая отдохнуть. Горло снова сдавливает, но Изуку заставляет себя дышать, не терять концентрации. А слезы текут по юному лицу, заставляя ещё сильнее морщиться от боли, заставляя солёные капли попадать на кожу и обжигать, хотя это вода. Через пару вдохов сердце перестает бешено колотиться, будто сейчас выпрыгнет, на грудь больше ничего не давит и он может дышать свободно. Боль постепенно ослабляет, распространяясь по всему телу как обычно, слегка покалывая. Следы от слез на кровати, на полу и на собственной коде высыхают, уже не причиняя той же боли. Дрожащими после всего пережитого руками он вытирает глаза, смахивая остатки жидкости. После всего пережитого мозг Изуку пытается обработать все то, что произошло. Он думает о сне и на самом деле почти не может придумать ничего, ведь там было все это чертово ничего. Изуку думает, почему он был там, зачем его заставляют переживать это ничего. В этом должен быть смысл, ничего в жизни не бессмысленно, просто не может таким быть. Любое действие имеет последствия, и этот сон вероятно тоже чего-то ему значил. Может он пытался о чем-то ему сказать. Если так подумать, там ведь действительно не было ничего. Кроме Изуку. Как в чем-то, что по сути является ничем, ведь там действительно нет ничего, может находиться человеческое тело? Как туда мог попасть Изуку, живой, дышащий человек? Что-то не может существовать в ничем, это невозможно даже логически. Вот почему каждый раз при умножение на ноль (на ничего) мы получаем ноль (ничего). Возможно.... Возможно это то, что пытались сказать Изуку То, что твердили ему по всей школе, что говорили некоторые люди в интернете или Каччан. Простая истина Что-то не может существовать в ничем, не превратившись при этом в ничего. (а • 0 = 0) Изуку ничего из себя не представляет Изуку это просто ничто. *** После тех ночей Изуку заставлял себя не думать обо всем этом. Неважно что он ничто, если он все еще мог жить, радоваться дням. Мама бы его поддержала в любом деле (кроме геройства). Изуку заставлял себя идти в школу или просто на улицу и улыбаться, пока его не захватывала искренняя радость. И он поддавался этому чувству, занимался любимыми делами, помогал другим также почувствовать себя лучше. Его глаза сверкали тысячами разных звёзд, зелёными с голубоватым оттенком. И это казалось правильным. В конце концов он встретил Всемогущего. Тот, несмотря на свои прежние слова, пообещал сделать Изуку героем. И не просто это, он сказал что передал бы ему свою причуду. Один за всех. На мгновение любая дрожь в теле Изуку исчезла, сменившись расслаблением. Это чувство длилось недолго, покалывание вернулось и с новой силой захватывало тело, но спустя целую вечность Изуку почувствовал себя отдохнувшим. И во время восхода солнца, в тот день когда весь пляж оказался убран одним юным мальчишкой, в день когда Всемогущий, Восьмой передал свою причуду Изуку, его чувства изменились. То покалывание по всей коже исчезло, чувство недостатка чего-то важного сменилось на возвращение чего-то, чего уже так долго не хватало Изуку. Будто долгожданная встреча любимых после долгого расставания в конце книги. Вместо дрожи, по всему телу растеклось тепло, заставляя чуть ли не падать в обморок от наслаждения, ведь теперь у Изуку была причуда, он больше не был слабым и бесполезным, больше не был никем. И теперь Изуку мог не бояться что ему будет больно до потери сознания только лишь от фантомной боли. Этот факт заставлял его сопротивляться выходкам Каччана, отстаивать свои границы. В свою очередь его умение постоять за себя позволило Изуку завести друзей, настоящих и преданных. Ужасные сны о ничем, причиняющие эмоциональную боль перестали его преследовать. Они сменились спокойными снами о прекрасных буднях, а позже и кошмарами о травмирующих событиях, но это было хоть что-то. Кошмары заставляли Изуку просыпаться в поту, задыхаться от того что кто-то его душит, точно как Шигараки в торговом центре, но они не заставляли его мозг перегружаться из-за ничего, слезы, едва выступавшие по краям, не причиняли такой боли коже как раньше. Это было что-то, что не заставляло Изуку чувствовать себя ничем. Долгое время он больше не спускался в ту пустоту. Это было хорошо, это было прекрасно, ведь больше не приходилось волноваться что он будет падать, задыхаться, кричать без единого звука. Но все заканчивается, ведь ничего не вечно, (только ничего здесь вечно). После тяжёлых тренировок, без душа и ужина, Изуку отрубился на кровати в своей комнате в общежитие. Тогда, спустя казалось бы огромное количество времени, он снова оказался в темном месте, где ничего не ощущается, в пустоте. Но в этот раз все было по-другому. Изуку не чувствовал что падает, он мог лишь слегка, но почувствовать опору под ногами. Большая часть тела как обычно осталась в небытие, но Изуку чувствовал пальцы на правой руке, полной шрамов. В этот раз Изуку действительно что-то видел, мог моргать, мог двигаться, даже если лишь немного. И он чувствовал как ветер слегка развевал его волосы, а значит здесь был воздух, и Изуку мог бы дышать. Это место больше не было ничем. Конечно, большинство чувств продолжали оставаться закрытыми, распадались по всему этому месту, но это больше не было ничем. Здесь можно было соображать, думать, не боясь сойти с ума, можно было увидеть свет и это было гораздо больше чем когда-либо до этого. И тогда он увидел, увидел то что точно не было ничем, ведь как оно могло им быть? Это были люди, два живых человека, разговаривающих, даже ссорящихся. Голос одного из них Изуку уже слышал, и он узнал бы его когда угодно. Все за одного Два брата. Точно как из истории Одного за всех, истории легендарной причуды, что обладал Всемогущий. Та сила, что растекалась по телу Изуку, успокаивая его изнутри. Та способность, которая прошла через восемь поколений, чтобы выполнить одну-единственную цель. И сейчас эта самая цель стояла прямо перед Изуку, девятым носителем, рассказывая о своих планах, пытаясь переманить собственного брата, заключённого в неком хранилище на неопределённый срок. Но брат не сдавался. Именно из-за решимости младшего брата и возник Один за всех. Первый обладатель – младший брат Все за одного. Он срывался на своего брата, кричал о справедливости, пытаясь остановить монстра, которым вырос его единственный родной человек. Но брату было плевать. И, черт возьми, способность отдавать и забирать причуды пугала. А впервые увидеть её в действии оставило бы осадок на всю жизнь. Но Первому в тот момент было гораздо хуже. Он кричал от одного прикосновения своего брата ко лбу, мучился в попытках вырваться, остановить передачу. Иначе вся надежда остановить брата, наладить мир в хаосе всей земли, была бы разрушена. На самом деле нет, но сдаться Взо под влиянием передачи причуды, было бы концом для Первого. После долгих криков и разговоров, Все за одного соизволил отпустить своего брата и с довольной ухмылкой ушёл из комнаты. С уходом старшего вся комната исчезла, пространство заполонил чёрный дым, лишая Изуку возможности видеть, и Изуку бы испугался, если бы едва заметный огонек не появился во многих метрах от него. Это была надежда. Надежда на возможность существования в пустоте, не теряя разум, возможность думать и чувствовать. Воспоминания Первого мгновенно забылись. Вдали тлел огонек, и Изуку сделал бы все чтобы коснуться его. Почувствовать тепло, не дать надежде потухнуть. Он бы сорвался с места и помчался к единственному свету в темноте, если бы этот свет не перестал быть единственным. Прямо рядом с Изуку гордый ярко-жëлтый цвет вспыхнул со всей возможной силой. На вид непотушимый огонь горел, меняя форму, то потухая, то возгораясь снова. Горел он так, будто за ярким пламенем скрывалось очертание человека, растущего, достигающего своей цели и срывающегося вниз от безысходности. Несмотря на падения, светил он так ярко, что все пространство за ним освещалось светом. Едва ли помня о маленьком белом свете вдалеке, Изуку приблизился к золотому пламени, чуть не коснулся, но в последний момент передумал. Огонь был так ярок, что мог и обжечь неподготовленную руку. Желая рассмотреть окружающее его пространство, Изуку повернул голову и наклонился, чтобы увидеть пустоту позади огня. Ещё больше огней, лишь чуть меньших огромного золотого. Деку отчётливо мог увидеть светло-зелёный, оранжевый (самый близкий к золотому около него), мягкий фиолетовый цвет. Вдалеке, примерно около белого фонарика колыхались едва заметные под тёмной завесой красный и синий огни. Но больше всего Изуку заинтересовал тот, что горел прямо за золотым – пламя цвета розовой фуксии. В этом свете было что-то знакомое, но хоть убейте, он не мог понять что. В отличие от ярко-желтого рядом с ним, остальные огни горели равномерно, не меняясь в размерах. Хотя едва ли что-то можно было сказать о трёх самых дальних. Они были так плохо видны, что терялись во мраке. Чем дольше Изуку всматривался в огни, тем чётче он видел человеческие очертания. Высокий старик, чьё пламя горело ярче в местах почти незаметных рубцов и шрамов, крепкий мужчина с оголенной грудью, парень, едва ли выше самого Изуку, и сильная женщина в костюме героя. Она напомнила ему Мидорию-старшую, своим лёгким пучком на затылке, своей улыбкой, скрывающийся за пламенем. Все фигуры стояли ровно, словно в строю (а может так оно и было?), направляя свой взгляд вперёд, в никуда. Даже дальние огни, горящие в темноте, раскрывали свои глаза, глядя в ту же сторону. Это было завораживающе, все эти огни, возникшие из ниоткуда и горящие в никуда. Люди, прячущиеся в огне, вероятно даже не осознающие где находятся и лишь глядящие вдаль. Изуку хотел бы прикоснуться к ним. Задеть пальцем пламя, возможно даже обжечься, но разбудить этих людей, улыбнуться им и увидеть их улыбки в ответ, увидеть их глаза, смотрящие прямо на него, а не куда либо в темноту. Хотел бы спросить у них, что они делают, где находятся и кто они такие. Попытка сделать шаг оказалась провальной. Изуку едва ли ощущал большие пальцы ног, он не смог бы даже почувствовать свою ступню, не говоря уже о том чтобы сдвинуть ногу, переставить её для шага. И тогда он пробовал дотянуться до фигур. Поднять правую руку прямо перед собой, единственную конечность которую он мог бы ощутить, и тянуть её вперёд, пока не достанет до влекущего пламени. Но яркая вспышка прервала этот момент. Белый фонарик, едва заметный огонек становился все больше и больше, и приближался прямо к Изуку, пока не поглотил его полностью. В один момент все ощущения Изуку притупились, глаза закрылись в попытке не ослепнуть от света, что раньше был лишь маленьким далёким огоньком. Через мгновение чувствительность его тела вернулась, уже с новой силой, распространяя тепло по его коже. Почти как Один за всех. Теперь Изуку вспомнил. До появления огней, он видел сон, нет, воспоминание. Воспоминания о Все за одного и о его младшем брате, о первом владельце, о начале причуды Один за всех. Белая вспышка вокруг него стала утихать, медленно, но все же. Яркий свет больше не давил на закрытые века, и парень мог бы их открыть. Несмотря на утихающую вспышку, вокруг Изуку все ещё было белым бело, а прямо перед глазами – человек. Не объятый пламенем, как все люди до него, а четко видимый человек. Белая кофта и штаны висели на его худощавой фигуре, а неухоженная стрижка падала на лицо, скрывая один глаз. - Ты ведь Девятый, верно? – внезапно заговорила фигура, и наконец-то Изуку мог точно сказать что он обращается к нему. Что Первый, и похоже это действительно был Первый, как из истории о двух братьях, как из недавнего воспоминания, был здесь, пытался что-то рассказать Изуку. - Мы достигли точки сингулярности. Готовься, Девятый, – единственный, не прикрытый белыми волосами глаз сверкнул зелёным, светлым и ярким, будто цветом мятного леденца, когда подставляешь его к свету. Изуку смутно вспоминает как однажды слышал о теории сингулярности причуд. Что-то о том, что причуды, развиваясь, становятся сильнее с каждым поколением, и однажды тела уже не смогут к ним адаптироваться. Маленький Изуку вспомнил бы, как однажды услышав об этом, так испугался за своих друзей и особенно Каччана, что 2 месяца приносил им конфетки на прогулку, пока его мама задавалась вопросом, куда деваются все сладости из их дома. Тогда все уже знали о его беспричудности. Поначалу все думали что Деку сдался и стал их послушным щеночком, вот только Каччану не нравилось, когда о нём начинали заботиться, ведь он не слабый. Через два месяца «ухаживаний» Каччан его оттолкнул и пригрозил своей причудой, заставляя рассказать о резкой перемене поведения, а потом долго насмехался над ним за глупые предположения. Изуку помнит как грустно было во время смеха его бывших друзей, но также грустно было быть единственным кто, зная о той теории безумного учёного, пытался помочь своим друзьям. Быть единственным, кто не нуждался бы в этой помощи, ведь он без причуды. Изуку помнит как было одиноко. - Но ты не один. Мы с тобой. Это были последние слова Первого, которые он услышал в тот день. И, даже спустя годы издевательств и одиночества, он им поверил. Сидя на своей кровати, сжимая пульсирующую болью руку после активировавшейся, казалось бы сам собой, причуды, он верил последним словам Первого, верил что больше не один. *** С того дня, как и в Одном за всех, так и в его жизни произошло слишком много изменений. Для начала первая активация Чёрного хлыста и тренировки по управлению новой причудой. К тому же и первый разговор с пятым владельцем причуды. Стажировка вместе с Тодороки и Каччаном у Старателя, знакомство с героем номер два, Ястребом. Сближение со всем классом, миссия объединения героев. Новая тетрадь, посвящённая Одному за всех, которая пополняется новой информацией о прошлых владельцах и их причудах. К сожалению о Третьем и Втором до сих пор ничего не известно, а информация Четвёртого довольно обрывочная и неточная. И затем началась миссия со всеми героями Японии, направленная против Лиги злодеев и армии освобождения. Изуку немного расстроился, когда узнал что не будет помогать в гуще событий, но гнев Каччана по этому поводу превосходил любые его мысли. Однако он быстро передумал, вспоминая о невинных жизнях, которых следовало эвакуировать и защищать. К тому же герои были на связи и могли запросить подкрепление. Кто же знал, что эта связь и сообщения Первого, приведут Изуку в эпицентр битвы с Шигараки. И уже не простого злодея, а с самопровозглашенным Королём Демонов внутри и кучей украденных способностей, а также способностью отдавать и красть причуды. Что и грозило бы его причуде (-ам, к тому моменту он уже использовал причуду Седьмой и страдал от головной боли причуды Четвёртого, а также чёрные плети) если бы не первоначальные свойства Одного за всех и не воля предыдущих владельцев. Да, Деку мог признать, что поддался своему гневу при виде раненного лезвиями Каччана, и потерял контроль. Из-за этого весь мир мог бы оказаться под угрозой уничтожения. Без Одного за всех победить Все за одного было бы гораздо труднее, появилось бы неисчислимое количество жертв. Будь Изуку один против гибрида Шигараки с древнейшим монстром, он бы проиграл. Без единой возможности двигаться, говорить, и даже думать под давлением кражи. Распластавшись на полу как жалкий червяк, без способности ничего сделать, будто он снова беспричудное ничтожество, неспособное дать отпор, будто он снова в дурацком сне, будто потом он очнется с сильнейшей болью по всему телу. Но он был не один. Именно то о чем говорил Первый. Изуку никогда бы больше не остался один, не с древней способностью передавать и накапливать силу. И уж точно не тогда, с двумя бывшими владельцами причуды, которые стояли подле него, защищая весь его мир от похищения. Точнее Один за всех, но на самом деле, если судить по пустоте и по некоторым снам с самого детства, можно сказать что эта причуда создавала мир внутри него с самого первого дня появления. В конце концов кража прервалась, Все за одного сдался на этот раз. Лига злодеев сбежала, утащив своего лидера. Но все в этом мире имеет последствия (судя по всему, даже ничего), и попытка похищения Одного за всех не прошла бесследно.... Именно поэтому Изуку стоял в пустоте прямо перед семью с половиной бывших пользователей, пытавшихся решить, во что именно мы сегодня (ночью) играем. – Да я тебе говорю, нужно в "правду или действие", это самая популярная игра и для неё даже ничего не надо!! – пытался кричать Банджо, известный своими пьяными выходками и частыми праздниками, до появления в его жизни Одного за всех и Эна. — А я предлагаю карты, классический дурак!!! – кричал в ответ Эн, которого из-за возраста и обстоятельств не пускали на похожие вечеринки, но зато он был величайшим шулером и картежником. А Изуку..... А что Изуку? Он стоял и глазел как двое его предшественников, которых он считал мудрейшими людьми, у которых можно было бы набраться положительного опыта, спорят из-за игры на их «взрослую» вечеринку, хотя выглядят как дети малые. - Ну и где ты карты возьмëшь?! – Ещё сильнее орал на преемника Пятый, – Мы в пустоте, здесь кроме тронов и нас ничего нет!! Очевидно, Второй и Третий пользователи, несмотря на то что стояли у стенки, были согласны с мнением Изуку, судя по взглядам, которые они бросали на спорящих. Четвёртый их открыто игнорировал, отвернувшись в пустоту, и похоже наслаждался ветром (которого там нет, это же пустота). Зато Первый смотрел на двух своих преемников, спорящих о неважных вещах, как на восьмое чудо света. Когда Второй с закатанными глазами пытался отвлечь Йоичи, сверкающего из-за обычных вещей, от его занятия, он получил выговор, шлепок по руке и указания возвращаться к стене. Переглядки между Вторым и Третьим пользователями давали понять, что они «в углу» явно не впервые. Седьмая хлопотала над своим преемником, который похоже уснул в кресле, ну а что ещё ему делать, если ни сдвинуться, ни говорить не получается. Из-за этого Шимура часто теряла концентрацию и отвлекалась от огня Восьмого, поворачиваясь в разные стороны. В конце концов есть причина, почему она первая заметила Изуку и подбежала хлопотать над ним. - Изуку-кун, мы тебя так рано не ждали, - она с мягкой улыбкой закатила глаза, поглядывая на своего предшественника. - Банджо и Эн собирались отпраздновать твое возвращение в Юэй, к учебе и нормальному сну, - Шимура-сан пригладила непослушные кудри Изуку, на что он ей улыбнулся. После её слов и остальные люди в комнате заметили гостя. - Девятка! А мы тут... - Пятый замялся, а потом злобно зыркнул на хихикающего Эна. - А мы тут.... Поиграть решили! Т-точно! Ну знаешь, застряли в пустоте, скука. - Поэтому вы предложили максимально реалистично повторить взрослую пьяную тусу без алкоголя и, очевидно, ничего материального? - увидев страх в глазах взрослых, он усмехнулся. Спасибо Джиро-сан за навыки прослушки, и Минете-куну за знания о взрослых увлечениях. Страх Пятого быстро перерос в панику и заикания посреди попытки оправдаться. Что-то вроде «Н-нет, ты что-о, мы п-просто и-играли» не убедило бы Изуку, или никого вообще в комнате, из-за подслушанного раннее. Наблюдая за жалкими потугами сенпая, Эн спросил его с хитрой улыбкой, не предвещавшей ничего хорошего: - А ты уверен, что слушать нас было хорошо? Мы все же не знали о твоем присутствии, а значит это вполне можно посчитать за подслушивания, тебе не кажется? - Теперь уже настала очередь Изуку яростно краснеть и размахивать руками, в попытках произнести что-нибудь связное. - Просто шучу) Шестой, который на самом деле был ближе всех по возрасту (ну и по росту) к Изуку, и прекрасно понимающий его слова к смущëному Пятому, подошёл ближе и похлопал полностью красного подростка по плечу. Даже приопустил воротник своего геройского костюма, чтобы показать ободряющую улыбку и палец вверх на правой руке. Изуку в ответ ему широко ухмыльнулся. Заинтересованный Первый подошёл к их маленькой компании, в то время как Четвёртый успокаивающе поглаживал Пятого по плечу. Второй и Третий стояли спиной к стене (пока Йоичи не видит) положив руки на бедра и насмехаясь над поражением Банджо. - Банджо-кун сказал что ему ещё при жизни не хватало тусовок и, цитирую, «Дайте хоть в смерти оторваться, ну все же взрослые понимающие люди». - Первый забавно скривил рожу, а потом обернулся на всех взрослых понимающих людей, задержав взгляд на Пятом, и снова посмотрел на Изуку. - Кажется он не знал, что урон, полученный в пустоте, может отразиться и на реальном мире, то есть на тебе. Если бы мы тут могли напиться до беспамятства, то боюсь, Девятый, тебе пришлось бы в 16 лет познакомится с похмельем по утрам. Все окружающие заметно побледнели, а огонь Всемогущего воспылал чуть ярче от ярости. Глаза же Изуку округлились и зрачки сузились в страхе. Он слегка открыл рот, но ни слова не смог вымолвить. Пятый, пытавшийся встать, шлепнулся обратно на холодный пол. Все взгляды тут же обратились на шум, и виновник отвернулся от них, пытаясь скрыться в своих руках и за ногами Шиномори. Йоичи же посмеивался в сторонке из-за хаоса, возникшего от его слов. Как оказалось, прикалываться над окружающими было гораздо веселее, чем жить в постоянном страхе и отрицании. Через минуту к его тихому смеху присоединился второй, менее смущенный всеми взглядами и страхами, а за ним и третий. От всей этой ситуации веяло уютом, возможно даже семейным, чем-то родным и близким, от чего даже Второй и Третий перестали молчать и открылись. Каждый предшественник стал посмеиваться следом за предыдущим, наполняя отродясь молчаливую пустоту искренним заливным смехом. Яги своей огненной рукой прижался ко рту и слегка затрясся, создавая ту же видимость усмешки. Последним стал смеяться Изуку, заражаясь от своих предшественников. В голове каждого из них несомненно пронеслись мысли о доме, об их новой и маленькой семье, не провозглашëнной никем и нигде. И хотя никто об этом не упоминал, они все точно знали о чем думает каждый. Вот бы почаще так. Просто собраться всем вместе, забыв обо всех проблемах вопросах и грядущей войне, и просто искренне похохотать всей компанией. В конце концов эмоциональные узы также важны как и кровные. Даже если у всех них есть семья, ждущая каждого, это не мешает им создать новую, пусть и временную, но близкую. Где каждый смог бы понять тебя даже без слов. Изуку подумал что теперь ему нравится пустота. Не ослепляющее и не оглушающее ничто, а своеобразный дом, где тебя всегда ждет и любит твоя новая родословная, связанная единой причудой - Одним за всех. - Я же говорил что ты больше не один, Мидория-кун. Йоичи слегка потянулся за объятием, охватывая нежными руками плечи и спину Изуку. Кудо подтянулся к нему сзади, коснувшись рук Йоичи и положив голову на ему плечо. Защищает спину - думал Изуку. Со всех сторон протянулось ещё больше рук, готовых прикрывать и успокаивать своего общего преемника, своего Девятого, и это чувство согревало каждого из них. Изуку ни за что бы в жизни не забыл об их объятиях, пропитанных любовью и уютом. Он думал что ему бы и не потребовалось их забывать, ведь это случалось бы постоянно. Изуку спускался бы в пустоту и они снова проводили ночные посиделки, заставляя утром вставать с головной болью из-за недостатка отдыха мозга. Но по крайней мере ему было бы уютно и тепло после этих ночей. Без слез и криков от кошмаров. Без боли из-за поглощающие пустоты. А только умиротворëнное спокойствие и комфорт. Как было бы замечательно. На деле же судьба приняла обратный оборот. *** Последняя битва была жестокой, кровавой. Страна потеряла кучу героев, претерпела ужасные крушения и взрывы. Много крови было пролито на землю, в том числе и его близких, ради светлого будущего. Что уж там говорить, двое его друзей чуть ли не были убиты и спаслись только чудом и быстрой помощью. Изуку мог бы и сам умереть от потери крови и двух конечностей, если бы не сила рога Эри, и вовремя поспевших союзников. И всё же все они шли на риск. Риск смерти, риск потери близких, потери всего мира под правление Все за одного. Изуку сам много рисковал. В сражении против Шигараки он рискнул своими причудами, предшественниками, ради крохотной надежды на победу. Если бы план провалился, Япония бы пала, Шигараки завладел Одним за всех и уничтожил все что когда-либо существовало. Не осталось бы ничего. Но план сработал, привёл к победе над злодеем и спасению души Шимуры Тенко. И все же, стремление Шигараки к разрушению, уничтожило кое-что важное для Изуку. Стëрло в прах мечту стать героем. Заставило отказаться от Одного за всех, от всех причуд вместе с ним. От любого шанса вернуть нормальность. Теперь, когда Изуку снова беспричудный, дрожь во всем теле вернулась с новой силой. Заставляя тело трястись от ощутимой боли, покрываться мурашками. Больше всего болели руки, конечности которые были уничтожены, и восстановлены из ничего. Он редко их на самом деле чувствовал, по крайней мере пока, но в те редкие моменты они горели как в аду. Не как разлившееся тепло Одного за всех, а как-будто их сжигают в синем пламени Даби, или вышедшими из под контроля взрывами Каччана. Но хуже всего было то, что Изуку даже не знал где он. Голова отказывалась соображать, а перед глазами была чернота, без единого огонька света. Уши наполнял статический шум, которого на самом деле не было. Казалось что ничего здесь не было. Снова Тёмное пространство без единого звука и возможности пошевелиться, туман в голове, которого там нет, это лишь глупое сравнение с пустотой мозга. Без сомнений, снова пустота. Только теперь она перестала быть приятной. Она была точно такой же, какой её и помнил Изуку со средней школы. Опустошающей. И теперь Изуку мог бы снова падать вниз, или в любом другом невозможном направлении, но на самом деле этого не делать. Мог бы снова застрять здесь до тех пор, пока будильник не разбудит его, не освободит от этого ужасного места. В этот раз была маленькая надежда. Остатки, маленькие уголки, горящие внутри него до сих пор. Маленький шанс, что последние использования причуды пробудили бы капельку света в кромешной темноте. Так и случилось. Изуку увидел крохотный белый огонек, как маленький фонарик, и побежал к источнику света. На удивление, движения не казались скованными, а послушно следовали за командами мозга, неся его вперёд, к единственной надежде. Огонек осветил пространство вокруг себя. Та же платформа, бывшая камера заключения Йоичи-сана, Первого, но не окружённая всеми четырьмя стенами, а лишь одной и обломками второй стены. Бетонный пол четко ощущался под босыми ногами Изуку, но не давил на него, а своим холодом успокаивал горящие ступни. Изуку огляделся. Та же пустота, но без тронов. Они были уничтожены с исчезновением своего обладателя. И здесь тихо. Обычно в этом месте громко, наполнено шутками Банджо-сана или смехом, препирательствами Кудо-сана с Шимурой-сан или попытками Йоичи-сана разрядить обстановку. Иногда разной чушью Шиномори-сана. Комментариями Брюс-сана. Сейчас было тихо. И все же, увиденное зрелище наполняло тишину невысказанными чувствами. На бывших местах тронов, где сейчас не должно было быть ничего, лежали вещи. Не ничего, что вгоняло бы в ещё большую тоску, а вещи предыдущих владельцев, которые были им дороги. Изуку помнил как Банджо-сан рассказывал о своих очках. Они достались ему от близкого друга, к тому же защищали глаза от дыма кохая. Так он смог связать любимое дополнение к костюму с двумя близкими людьми. Эти очки были аккуратно положены на землю, не выброшены и разбиты. С той же нежностью Изуку поднял их с пола и нацепил на голову, убрав непослушные кудри со лба. Рядом с ним лежала накидка Четвёртого. Шиномори-сан может и никогда не рассказывал, но Изуку мог представить как тот грелся в ней, в особенно одинокие дни. Изуку мог бы понять его. Он с головой закутался в его накидку (она была слишком большая), снова ощущая себя в медвежьих объятьях Шиномори-сана. Слева от того места где лежали очки, парой стояли два высоких сапога. Эн-сан говорил, как долго их ждал из мастерской. В них он мог бесшумно передвигаться по собственному дыму, скрываясь от врага. Они помогли ему сбежать в день смерти его сенпая. Босые ноги Изуку перестали ощущать холодный бетон под подошвой новых сапогов. Шимура-сан, как она всегда заявляла, очень дорожила своей семьёй. Это проявлялось в частых объятьях, похлопываний по голове или плечу, или как она сжимала щеки Изуку своими руками в белоснежных перчатках. Пускай в реальности эти перчатки давно выцвели, подкрасились кровью, здесь их белоснежный цвет означал надежду и любовь. Второй и Третий наградили его собственным оружием. Пару раз в разговорах о прошлом и помощью с историей мелькало, как важна была защита в их время. Брюс-сан оставил защиту на грудь, а Кудо-сан вручил ему пистолет. Наверняка он оставлял его с гордой улыбкой типа: «вырос малыш, заслужил». Таким образом на груди под накидкой Четвёртого появилась броня, а руки в перчатках Седьмой сжимали пистолет на случай появления врага. Только пол у трона Первого был пуст. Вместо этого прямо над ним сверкал белый огонек, крохотный, что в обычной ситуации его бы не заметили. Но здесь, в тёмной пустоте, он сверкал так ярко, что освещал всю площадку с бывшими тронами. Пускай Йоичи-сан больше и не был в облике человека, но Изуку мог ясно представить, как тот мягко ему улыбается. - Мы постарались, Девятый, чтобы ты больше не чувствовал себя здесь одиноким.