***

Я долго книгу выбирал, Не мог определиться. Искал, искал, искал, искал: К чему бы приобщиться? Гюго, Пелевин, Мопассан, Куприн и Достоевский – Всё это мимо пропускал, И выбор был мой дерзкий. Но прежде, чем скажу о том, Кого в итоге выбрал. Позвольте рассказать про том, В котором я страницы выдрал. То был, конечно же, Толстой. Его роман забористый и длинный, Давно использовался мной, Для подтиранья глины. Но прежде чем страницы те Употребить по назначенью, Я их усиленно читал, Затем предав забвенью. Он часто задавал настрой, Необходимый делу. Ах, если бы не граф Толстой, Не знаю, что б я делал. Порой устраивал дуэль. Меж ним и Достоевским. Но Достоевского тома не рвал – Уж слишком это дерзко. Ведь всё же книга как-никак, Пускай и Достоевский. Здесь впору процитировать, Великие слова Раневской. Дословно их не приведу, Она сказала что-то типа: «Я каждый раз, как срать иду Беру с собою книгу. И даже если то хуйня (ну в смысле книга) То я не рву их никогда Я же не гнида. И если кончится рулон Бумаги туалетной, То я, скорее, подотрусь рукой, Не трону книги, даже самой неприметной.» Я в этом солидарен был, С великою актрисой, Не рвите, дети, книги, Не будьте крысами. И только если то Толстой То здесь... "Постой-постой" – с меня сбивая спесь, Вопрос задашь: "А чем он хуже?" Меня пытаясь осадить, И тут я сяду в лужу. Шучу, не сяду! Я король. И слушать ты меня изволь. Я рвать Толстого предлагаю, Не потому, что книги презираю. Он великан, он глыба, в нем вся соль. Но мог бы стать он лучше, Пиши он чуточку посуше. Конечно, то редактор виноват – Какой-то странный акробат. Ну тут уж не попишешь ничего, Но есть решеньице одно. Немножко сократить его. Хотя б наполовину. Ну, в общем, им я подтираю глину. То лишь страницы для подтирки, Я многое о них сказал, И даже больше, чем предполагал. Теперь о книге не для жопы, но для головы. Тут выбрать мне сложней – увы. Порой не в силах я определиться, Смотря на книжек вереницы. Но в этот раз я взял Буковски. Мне грязи хочется чертовски. Конечно, мог Паланика бы взять, Но слишком уж хотелось срать. Настолько мне хотелось срать, Что я не знаю, как сказать. Глаза как будто бы застлало пеленой, Коричневой такой. Схватив страницы из Толстого и Буковски, Я в философские чертоги устремился, Но тут эксцесс один случился. Ко мне ломиться стали в дверь. Кто там пришёл? Сходи проверь. И я пошёл смотреть, кто там. А там, а тааам. Какая-то мадам. А рядом с той мадам ещё одна мадама. И я спросил их прямо: "Чё вам надо?" Они окольными путями стали спрашивать меня, О разных смыслах бытия. – Откуда знать ответ на это? – Так вот и мы об этом! Они несли какую-то хуйню, А мне всё было похую. – Не против ли поговорить о Боге? – Я срать хочу, идите на хуй из моей берлоги. – Вы оскорбили наши чувства, вы теперь преступник. Маня, вызывай ментов! "Какой пиздец, я не готов!" – Кто вызвал нас? – раздался голос с лестничной площадки. – Мы, еговисты, а у господина речи гадки! Он чувства наши оскорбил, он веру нашу осквернил. Он богоборец и дебил! – Я должен вас арестовать! – Но дайте мне сперва посрать. – Вы сможете посрать в участке. – Но я не дотерплю! – Какие детские отмазки. И мы поехали в участок, В себе я нес тяжёлу ношу. Казалось, что вот-вот и сброшу, Свою тяжелу, неподъёмну ношу. Потом был суд – какой абсурд! – Вину вы признаете подсудимый? – Да-да! Пожалуйста, родимый! Быстрей засуживай меня. Из огня да в полымя. Судья так долго колебался, И я в конец заколебался. Но вот он вынес приговор. И это был такой сыр-бор. Ну, в общем, не виновен я, А еговисты те – хуйня. И выпнули меня пинком под зад. Никто не стал везти меня назад. Обратно ехал я в маршрутке, Задумавшись о том,       насколько наши планы хрупки Хотел Буковски почитать, А тут случилось... ТВОЮ МАТЬ! Как будто лезет из меня чужой. Маршруточка, вези меня скорей домой! И тут ко мне красотка подошла – Судьба сама меня нашла. Любовная история в маршрутке – как банально, Вот оргия – вполне оригинально! Но редко оргии случаются в маршрутках, Я, если честно, не припомню ни одной. Маршрутка, милая! Вези меня, пожалуйста, скорей домой. Мой голос иногда срывался, Я с той красоткой разговаривать пытался, И то краснел, то запинался. И из последних сил старался, Не расплескать говно. Ох, что творилось в тот момент со мной, Я был как будто сам не свой. И говорил я из последних сил. И даже пару раз удачно пошутил. Я посмотрел в её глаза своим стеклянным взглядом. – Поехали ко мне домой, тут рядом. – Поехали, – ответил я. С небес послали мне тебя. Прекрасный ангел! Меня ты от трагедии спасла! Внезапный проблеск света В мире зла.