Даркин-душегуб

      Рааст был непомерно рад, что его своевольная владелица не стала сажать его на диету, состоящую только из крови лесных зверей да речных панцирных тварей. Помимо этого Каине соблаговолила пустить алую жидкость паре-тройке зазевавшихся оппонентов, забывшихся в пылу сражения и не заметив, как из-за ближайшей стены выскальзывала тень сумеречной жницы. Не далее чем две минуты назад приобретя новенькую пару ботинок стремительности, Каине внезапно получила приказ о возвращении на фонтан. Здоровья и маны у неё на данный момент было прилично, следовательно пришло время узнать, кому из них, даркину или теневой убийце, благоволит судьба-чертовка. А болтливый артефакт в кое-то веке отказался давать оценку её малодушному отступлению с поля брани.       Только ступив на волшебную поверхность, сулящую восстановление всех внутренних ресурсов и дарующую возможность приобрести в рядом располагающейся мастерской всё, что душе угодно, Каине почувствовала неладное. Весь мир словно замер, затянулся чёрно-красной дымкой, даже торговец, периодически оглядывавший свой товар да протирающий отдельные экземпляры, тоже застыл, как истукан. Когда наступал черёд выбора, для всех остальных это длилось всего пару мгновений. А для этих двоих же течение времени в корне менялось.       Чья-то массивная пятерня легла жнице на плечо, потом стремительно проскользнула к шее. Схватив свою до недавнего времени обладательницу за горло (видимо, массивная причёска в виде косы цвета мазута не позволяла сразу осуществлять подобные действа), освобождённый даркин как следует встряхнул приспешницу Ордена Тени пару раз и швырнул в сторону торгового прилавка, едва не свернув той шею. За счёт небольшого расстояния удар плашмя о деревянную поверхность не принёс Каине особого вреда, но вот ориентацию в пространстве она потеряла. Однако даже теневая адептка с ниспадающим гулом в голове понимала, что это ведь было только начало — даже Раасту незачем было совсем выводить жницу из строя так рано. Словно даркин хотел отомстить хоть кому-то за все те века в заключении, куда его поместила даже не эта тщеславная малявка.       Подойдя к девчонке, чьё высокомерие по итогу обернулось против неё самой и немного подождав, пока Каине чуть-чуть придёт в себя, падший вновь схватил её за шею, окончательно пригвоздив к прилавку, стараясь ненароком не вскрыть ей горло — это тело ему ещё пригодится, и Рааст уж точно не собирался страдать в своём новом обличии от увечий, которые сам же и оставил. Штанишки у жницы были что надо, но даркин никуда не спешил, а дрыгающаяся на деревянной поверхности смертная ему никак не мешала. Пускай от природы Рааст никогда не мог похвастаться терпением (в чём его периодически упрекали соплеменники), но наличие определённого стратегического мышления не обошло стороной и его, посему падший решил оставить и этот элемент одежды в относительно первозданном виде. Пусть Каине так и не выросла в писанную красавицу, хотя и была не лишена своей харизмы, но скорая свобода и предвкушение собственного триумфа и так заставляли кровь даркина воспылать.       Хочет надругаться над ней? Как предсказуемо. Каине лишь тихо усмехнулась про себя и внезапно для полудемона прекратила всяческое сопротивление. В далёком ноксианском прошлом попадание в ряды одноимённой армии для безродной девочки, едва-едва умеющей за себя постоять, сулило нечто похожее. Но Каине не пускала всё на самотёк — пусть в моменте она мало что могла сделать, но лица обидчиков всегда впивались в память с пугающей чёткостью. Когда наступали сумерки, будущая жница брала в руки сталь, а когда наступал рассвет, очередной урод был найден с перерезанным горлом. Мало-помалу вокруг тощей девчонки начала образовываться скверная репутация, и иные теперь обходили её стороной. Возможно, поэтому Мастер Зед при первой встрече был поражён тем, насколько сильно она вливалась в амплуа теневой адептки. В Ордене никто и не помышлял относиться к Каине подобным образом, сама сумеречница уже успела почти позабыть о драматичном опыте прошлого, с головой утопая в попытках стать лучшей из лучших на теневом пространстве. Кошмары давно минувших дней лишь изредка преследовали её в беспокойных снах, которые она гнала от себя каждый божий раз после пробуждения. Это дало свои плоды, не могло не дать — сам Мастер Зед уже рассматривал её напрямую как свою правую руку, чем Каине безмерно возгордилась. Теперь эхо прошлого вновь настигло её.       Рааст, увидев столь кардинальную перемену в поведении бывшей владелицы почти опешил. Не так он представлял себе собственную победу над высокомерной жницей, которая раз за разом вступала с ним в словесные баталии, пока даркин был в обличие косы, и которая могла рубить вражеских стрелков едва ли не пачками. Падший ожидал куда более живую реакцию — хотя бы град рыданий и слёз, на худой конец. Ему было невдомёк, что плакать Каине себя отучила давно. Всё, что ей оставалось, это стойко и без лишнего нытья принимать поражение.       Желающего закрепить свой триумф даркина подобный расклад, понятное дело, не устроил. Грубую силу применять к потенциальному сосуду он всё ещё не хотел, следовательно необходимо было в темпе отыскать альтернативное решение. Подумав пару секунд, Раасту пришла в голову идея о более экзотичном способе, раз уж «обычный» с этой соплячкой не желал приносить плоды. Пребывая в некой прострации Каине не заметила, что даркин опустился на колено, но вот его дальнейшие действия пройти мимо неё уже точно не смогли. Чужой язык, не по-человечески длинный, коснулся чувствительной точки, в которой жница никак не ожидала почувствовать что-то подобное, отчего уже смирившаяся со своей незавидной участью Каине как будто бы вернулась к незавидной реальности. Даже лишение её последнего элемента одежды ранее не вызвало у неё столь бурной реакции. Падший вовсе не жалел о том, что в данный момент не видел глаз своей противницы — её сбивчивый полувскрик и резко задёргавшиеся ноги после незапланированной передышки — всё это прекрасно докладывало ему обо всём. Наконец убрав вторую руку с горла оппонентки, даркин теперь крепко схватил обе её нижние конечности, дабы они не метались по бокам от его головы подобно надоедливой мошкаре. Теперь жница точно никуда от него уже не денется. Для окончательной победы Раасту необходимо было всего лишь до конца вывести теневую адептку из состояния равновесия. В его долгой жизни были и куда более сложные задачи.       Условия своеобразного поединка поменялись слишком резко; Каине даже не успела попытаться взять волю в кулак да сомкнуть челюсти покрепче, чтобы не издать ни звука на радость изобретательному падшему. Новые ощущения были особенно острыми. Может, потому что что-то похожее имело место быть очень и очень давно; может, потому что никто доселе особо не переживал о том, что чувствовала она, желая доставить удовольствие исключительно себе — кто знает? Тем более, ни один смертный ещё никогда добровольно не падал перед ней на колени, а тут — даркин… Сама госпожа удача, по-видимому, решила окончательно отвернуться от жницы, так чего теперь ей было терять? Не выдержав, Каине поддалась искушению. Уже сама, повинуясь его рукам, прекратила дёргать ногами, опустив их на деревянную поверхность, сгибая в коленях, тихо постанывая от новых ощущений. Кто бы мог подумать, что эта человеческая малышка так разомлеет от подобных действий со стороны полудревнего существа?       Если бы он дал ей передышку, решив потешить своё эго, ожидая, как жница будет умолять его продолжить и не бросать сие дело на полпути, вполне возможно, она смогла бы наскрести силы на последнее сопротивление. Поэтому Рааст предпочёл не растягивать удовольствие, а действовать наверняка, раз за разом уверенно и алчно пуская в ход свой язык. На каждое его действие Каине трепыхалась и сдавленно стонала, не отыскивая для себя и секунды покоя. О том, чтобы схватить даркина за рога для собственного удобства и речи не шло, жнице очень не хотелось встречаться с ним взглядами, поэтому теневая адептка просто запрокинула голову назад и хаотично заскребла ногтями по лакированному прилавку, на котором лежала, в надежде хоть чем-то занять беспокойные руки. Рааст внутренне ликовал от подобного зрелища, он знал, что рано или поздно эта упёртая смертная ему покорится. Как и на каких условиях — это были уже детали. Вкус вернувшегося страха, сочившегося нарастающим возбуждением, услаждал многие потребности падшего.       Каине была не первой его владелицей, до жницы пред даркином пало несчётное количество самонадеянных смертных — достаточно сильных духом для противостояния падшему и не столь. Однако девчонка, которая сейчас лежала под падшим и дрожала от его развратных действий, тяжело дыша, была одной из тех немногих, кто временами мог понять его жажду крови. Из-за осознания этого Рааст иногда доставал своим языком, кажется, неприлично глубоко, только по одному ему известным причинам. Каине, и так уже находясь в полубессознательном состоянии от обуявших её чувств, невольно подавалась бёдрами вперёд, словно окончательно сдаваясь своему оппоненту. Даркин даже не испытывал болезненных уколов самолюбия от того, что пришлось своеобразно приласкать смертную девчонку. Во всяком случае, временами она понимала Рааста едва ли не лучше, чем бывшие братья и сёстры. Пусть будет считать это небольшое отступление от заранее имевшихся планов его небольшим прощальным подарком.       Каине уже ничего не успела осознать. В голове всё ещё шумело; чёрно-красное марево, разгоняемое небольшими белыми вспышками, когда жница особенно сильно сжимала глаза, становилось всё плотнее. Ослабшее тело словно сковало от невероятного всплеска болезненного удовольствия, и, вздрогнув последний раз жница вновь выгнулась навстречу даркину до хруста в собственной спине и оказалась за пределами жизни и смерти. Последнее, что она успела услышать, было: — Бедная Каине. Твои старания обратились в ничто.