Часть 1

Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть, я дернулась и опрокинула объемистый стакан с карандашами – они с радостным стуком посыпались на пол. Чертыхнувшись, я наклонилась, чтобы их поднять, в дверь позвонили снова, я дернулась опять, стукнувшись затылком о стол, зашипела и плюнув на бардак из рассыпавшихся карандашей, пошла всё же открывать. Посмотрев на всякий случай в глазок – мало ли придурков ходит, отстранилась от двери и поморгала. Нет, чудо по ту сторону двери никуда не делось. Более того, уходить это видэние никуда не собиралось. Хотя куда эта малахольная попрется… Со вздохом, просклоняв свое добросердечие и привычку впрягаться за всех сирых и убогих, я щелкнула замком и распахнула дверь, попытавшись принять грозный вид. — Че надо? Чудо, стоявшее на лестничной площадке, робко улыбнулось, поджало пальцы на босых ногах и пролепетало. — А… можно от вас позвонить?... Я закатила глаза, из моей груди вырвался вздох. Ну ясно – очередная жертва мужа-гада (алкаша, абьюзера, скуфа, тунеядца, никак от дивана не могущего отпочковаться), не вынесшая своей тонкой душевной организацией суровости бытия и сбежавшая в чем было. — Ну заходи, чего ноги отмораживать-то… Нежная фиялка опять улыбнулась и осторожно, как-то бочком мимо меня просочилась в прихожую. Я осмотрелась, высунувшись кукушкой из часов в подъезд, ничего не увидела и захлопнула дверь. Потерпевшая немочь все так же стояла у вешалки, продолжая поджимать пальцы на босых ногах. С очередным вздохом я сунула ей дежурные тапки – в виде забавных розовых мышей и проследив, чтобы обулась, протолкала в сторону кухни. Там, щелкнув кнопкой чайника, быстро сунула в кружку пакетик, потом оценив общую дрищеватость и некоторую неодетость гостьи, выставила на стол вазочку с печеньем и сходила в комнату за теплым платком. Закутав эту принцеску, села напротив, кинув пакетик и себе. — Ты кто? И откуда взялась? Я вроде тебя раньше в нашем подъезде не встречала. Ответом стала беспомощная, какая-то совсем детская улыбка и негромкое. — Не знаю… А можно позвонить? Мне стало слегка не по себе – не совершила ли я ошибку, пустив эту странненькую в квартиру? А может она – психическая? Как там – не возражать, и со всем соглашаться? Ага… — Можно. А как тебя зовут? Опять беспомощная улыбка на почти кукольном лице – и извиняющееся. — Не знаю… ммм… не помню. Еще лучше. Вскипел чайник, я залила пакетики кипятком, и мрачно принялась болтать ложкой в своей посудине. Ну есть у меня такая привычка – когда нервничаю в чашке брякаю. А сейчас впору не просто нервничать – а орать в голосину. Сидевшая передо мной девица была странной до предела – красивая, чисто кукла, пушистые ресницы, и похоже что настоящие, брови словно нарисованые, кожа чистая, прямо фарфоровая, легкий румянец, и вообще вид в целом словно она из салонов не вылазит, волосы – густющая копна каштановых локонов, не то что мои “три волосины” цвета “мышка сдохла”, фигурка, где все на местах… Руки… Я невольно покосилась на почти детские ладошки которыми моя гостья обхватила чашку – ну девица вряд ли держала что-то тяжелей “яблочного огрызка”, ноготочки аккуратные, маникюр свежайший. И заметно – что посуду она в лучшем случае до раковины доносит. Не то что мои – “привыкли руки к топорам”, ногти уровня минус один, весь уход – крем по акции из магазина фиксированных цен. Да и костюмчик – явно не ширпотреб, а вещичка довольно дорогая. Девица тем временем принялась понемногу таскать печенюшки и стачивать их. прихлебывая чай. Про намерение позвонить она словно забыла. Ну может. оно и к лучшему – а то триггернет ее, а тут я… Не, пусть вон чай пьет, может еще и спать ляжет, согревшись. — А где можно позвонить? А, рано я расслабилась. — Сейчас принесу трубку. Знаешь хоть кому и куда? Хлопание ресницами. Ну прекрасно. Снова вздохнув, я принесла из гостиной трубку, показала куда нажимать для вызова и так далее, и вручила ее девушке. Фиялка, получив в руки средство связи, замерла словно в ступоре, нерешительно держа палец над клавиатурой, несколько раз порывалась начать набор, но потом убирала руку. Кажется, дело куда сложнее. — Ну вот что. Оставайся пока у меня, место есть, вон диван свободный, одеяло, подушку и вещи дам, да и полотенце со щеткой тоже, отдохнешь, глядишь, вспомнишь кто такая есть и позвонишь своим. Девушка осторожно положила трубку на стол и кивнула. Я почесала в затылке и сходив к себе в кабинет, прихватила смартфон. В самом деле, чем черт не шутит… — Ну-ка, посмотри сюда… Сейчас вылетит птичка! Девушка посмотрела на меня, чуть улыбнувшись, я нажала на кнопку снимка. Ну вот пусть будет. Потом загуглю по фото. Вдруг ее ищут, а мы тут чаи распиваем. Дальше были обычные дела – помочь переодеться, показать, что с мытьем, выдать все мыльно-рыльное, и в итоге устроив найденку на диване. Девица, уже устроившись в кровати, выглядела совершенным ребенком в моей тунике с капибарой, я присела рядом с ней. Девушка прошептала. — Спасибо… я думала, что никто не поможет… — Ну вот такая я бестолочь – вечно лезу не в свое дело! – я попыталась быть грубоватой и резкой, но было приятно получить благодарность. — Кстати, меня Тася можешь называть. А ты так и не вспомнила, как тебя зовут, найденка? — Не… как? Наденька? – что-то в ее голосе дрогнуло. — Ну, вот и имя пока. Будешь Надей. “Надежда – мой компас земной….” — “А удача награда за смелость… А песни довольно одной, чтоб только о доме в ней пелось….” Голос у моей найденки оказался приятным, да и слух имел место быть – не то что у меня, медведь на ушах посидел. — Во. Поёшь уже. Значит точно всё хорошо будет. Всё, отдыхай. Названная для понятности Надей девушка кивнула, свернулась калачиком под одеялом, подсунула руки под щеку и вскоре крепко спала. Я полюбовалась на это чудо и тоже пошла спать. Следующие дни не принесли сколько-нибудь большой ясности – Надя так и не вспомнила, кто же она такая на самом деле, зато проявила интерес к моим рисункам и карандашам. Поразмыслив, я выделила ей альбом и некоторое количество карандашей, из тех что попроще, и продолжила добивать заказ. Вообще, наблюдая за девушкой, я только диву давалась – Надя обладала хорошим вкусом в одежде, у нее были манеры, я б не удивилась, если бы она справилась и с кучей приборов на королевском приеме, при этом она понятия не имела о самых обыденных вещах. В один из дней, налив нам чаю, я завела разговор, все же решив прояснить хоть что-то. — Надюша, а как же ты в подъезд попала? Как ты вообще в пижамке своей на улице оказалась? — Не помню… Просто вдруг поняла, что на улице стою, холодно было… и я пошла, куда глаза глядят, Зашла вместе с бабушкой в подъезд, по лестнице поднялась… Здесь не так холодно было, вот решила позвонить, вдруг откроют. Я кивнула. Ну да, я открыла. На свою голову. — Но хоть что-то ты должна ж помнить? — Не… до сих пор голова кружится иногда… я словно во сне была… Красота. Но на наркоманку не похожа – там даже если здоровье крепкое, все равно заметно. А эта прям светится изнутри, явно же дурными привычками не страдает. Чем-то напоили? А что – бывает так! Кому ж ты помешала, Наденька-найдёнка? Почему ничего не помнишь? Но как оказалось, что-то она всё же помнила. Девушка увлеклась рисованием, и порой робко показывала мне свои художества – всё так же робко и как-то стеснительно улыбаясь. Звонить она больше не пыталась, зато при моих подсказках понемногу осваивалась с хозяйством. А я, пока она что-то делал, задумчиво разглядывала ее рисунки. И тут было о чем призадуматься. Во-первых – явно виден навык, причем хороший такой навык, который самоучкой не получить. Рисовала она хорошо, талантливо, но ощущалась и школа. Второе – рисунки явно были как кусочки воспоминаний – то смешной вязаный жирафик, к которому так и хотелось прикоснуться, настолько мягким и плюшевым он выглядел на рисунке, то какие-то дома, фрагменты зданий с кариатидами, атлантами, барельефами. Да, в городе такого хватает, но… Парочка мест мне показались знакомыми. Или вот набережная, с очень характерными колоннами, вот еще пейзаж – тоже весьма приметное место, этот шпиль много откуда видно в определенном районе. Девонька обитала где-то в центре – хотя не факт. Могла и на плэнэры выползать. Но были шансы и на квартирку в центре. Во весь этаж, ага. Пижамка ее явно не из сэконда – явно эксклюзив. В итоге, решив попытаться еще раз, я сгребла все эти каракули и пошла пытать постоялицу. — Надь, а скажи, это вот чего такое? – я ради любопытства подсунула верхним рисунком тот, с жирафиком. Девушка подошла, чуть неловко вытирая мокрые руки и посмотрела на рисунок, наклонив голову. — Это… жирафик мой… Мне его мама Катя связала. Давно. Его Йося зовут. Я его очень любила. Я замерла как кролик перед удавом – голос девушки стал каким-то совсем детским, и будто заторможенным. — А... мама Катя – это кто? – я чувствовала, что вот-вот ухвачу разгадку за тонкую нить. — Она хорошая… Она меня гулять водила, Йосю подарила… Там было много девочек, мама Катя учила нас. Я затаила дыхание, гадая – приют? детский дом? что-то еще? А Надя продолжала говорить, поглаживая рисунок. — Я буду хорошей девочкой… я буду послушной… папа… нет.. папа… мама Катя, я сделаю, как вы скажете… Голос девушки слабел, она побледнела и я поспешила убрать рисунок у нее с глаз. Она некоторое время стояла, словно в трансе, потом хлопнула ресницами. — Что-то случилось? — Нет, всё в порядке. Ни хрена не в порядке! Но с этим надо разбираться не мне – а тем, кому это по должности положено. Есть у меня одно знакомство…. Встреча с тем, кто мог бы хоть немного приподнять завесу тайны окончилась… скандалом. — Не лезь в это. И даже не думай сама что-то расследовать. — Саш, да что с ней не так?! Я открываю – стоит чудо в пёрьях на пороге, замерзла чуть не до синевы! И мямлит! выглядит как кукла фарфоровая, пижамка шелковая… Может, ее ищет кто… — Тася. Я последний раз говорю. Сиди тихо. Тут и так уже…. — мой собеседник осекся, скривил лицо и полез во внутренний карман куртки за сигаретами. Достал, закурил, затянулся. — Просто. Посиди. Тихо. — Ну ладно… И если бы я знала, что это значит, вообще носа не высовывать… Погода установилась хорошая, на Наденьку удалось подобрать вещички из моего гардероба, даже куртка нашлась и мы отправились погулять. Надя радостно восторгалась Питером – погода и правда была отличная, солнышко вышло, так что мне даже в голову не пришло, что с нами может случиться что-то плохое. Да и Надюшка начала оживать. – Тася, смотри – я помню это место! — Отлично! А что именно вспомнила? — Мы здесь гуляли с папой… это весной было, и еще потом мы пошли дальше, там еще сирень цвела… Я примерно проследила, куда она показывает – там дальше было Марсово поле. Ну да, сирень там растет и весной буйно цветет. — Хочешь, сходим туда? Конечно, сейчас зима, но вдруг вспомнишь что-то еще? — Да, пойдем. Мы не спеша шли по улицам, наслаждаясь солнечным днем, Надя была такой забавной в алом пуховике и моей шапке, которая с трудом налезла на ее гриву, я поражалась, какой же она в сущности ребенок – мне-то пришлось довольно рано повзрослеть. Когда мы дошагали до Марсова поля, девушка замерла, рассматривая памятник Суворову, в виде бога войны Марса, морща лоб, и даже потирая его, словно пытаясь что-то вспомнить и вот тут…. — А ну стоять, куклы… – грубый прокуренный голос прозвучал словно гром среди ясного неба, мне в спину ткнулось что-то твердое. – Да не дергайся, ты, а то дырок понаделаю.. Гыгы… смешно…. Рядом пискнула Надя, я скосила глаза, видя, что ее сгреб здоровый мужик не самой законопослушной внешности. — Ну-ка, шевели ходулями, девка, и не вздумай вякать… а то пух – и всё… “Пух и всё” мне не хотелось совершенно, так что в обнимку с бугаями мы дотопали до здоровой черной машины, нас затолкали внутрь и машина тронулась. Надя сидела вся белая, с остановившимся взглядом, губы едва шевелились, а у меня была лишь одна надежда, что нас не станут обыскивать, и я смогу позвонить своему приятелю… Машина поехала куда-то за город, увы, рассмотреть что-либо за затемненными стеклами не представлялось возможным. тут не по себе стало и мне. К тому же зажатые между двумя бугаями мы мало что могли бы рассмотреть в любом случае. Наконец машина куда-то въехала и остановилась. — Станция Березай – руку в ноги и вылезай! Один из мужиков заржал своей шутке. А потом пихнул меня в бок. – Вылазь, коза, и не вздумай прыгать. Я с трудом выковырнулась из машины, ноги тут же закололо иголками – затекли от неудобного сидения – с противоположной стороны вытаскивали Надю. Пользуясь случаем, я завертела головой, это была чья-то дача, причем довольно уединенная, так что если что – найдут нас… никогда. – Хорош башкой вертеть! Пошла! Меня наградили тычком в спину и я заковыляла туда, куда меня направили. Перед нами возник трехэтажный особняк, от которого к нам шла высокая блондинка, в довольно обтягивающем ее тело сиреневом платье. — Ну наконец! А это что? – ее рука ткнулась в мою сторону. – Я же сказала – только эту идиотку! — Мама.. Катя?... – писк полузадушенного котенка. — Какая я тебе “мама”, дура?! — женщина почти взвизгнула, отвесив Наде оплеуху. – Если б не твой папаша – я б тебя давно сдала куда подальше! Эти деньги, что он тратил на тебя, кретинка, это всё могло быть моим! Моим, слышишь, тварь?! Мне стало скучно и противно. Деньги. — Ладно. Заприте этих где-нибудь, чтобы не сбежали. Сейчас приедет Серёжа, и мы всё решим. — Папа? – Ой, да заткнись ты уже! Как ты мне надоела! Я надеялась, что мне удастся убедить этого дурака, что ты больная, что сдам тебя в интернат, и буду жить в свое удовольствие! Но тебя ничего не брало! Никакие препараты! Но… – тут она довольно улыбнулась. — Кажется, удача улыбнулась мне. Всё, уберите этих! Нас грубо ухватили и куда-то поволокли, в итоге заперев в какой-то комнате, единственное окошко в которой было заперто, а у двери встал один из бугаев. Надя, когда нас втолкнули, просто стекла на пол, обхватив себя руками и начала тихо скулить. Я же, пометавшись по комнате, подошла к окну. Высоко…. Ну допустим, я пролезу и вылезу, но… Оглянувшись на Надю, совсем расклеившуюся, покачала головой. Нет. Она не сможет. Тепличный цветочек, любимая деточка, хрустальная принцесса. А значит… Значит. Я порадовалась, что меня посчитали такой же размазней, как Надю. И никто не стал обыскивать. Перепрятав телефон в такое место, где точно искать не станут, я наклонилась к Наде, и обняла ее. — Так. А ну хватить ныть… — Но мама Катя…. папа…. — Ну бывает – попалась щучка твоему отцу, с кем не бывает. Соберись сейчас. Я думаю, что мы сумеем выбраться… — Как… — Увидишь. Я поднялась и подойдя к двери, принялась колотиться в нее. Наконец дверь открыли. – Чего надо? — Я обосрусь сейчас.. блин.. ой… Скрючившись, и прижав руки к животу, я изображала, как мне плохо. – Вот блин.. Пошли! Убирать еще за тобой… Мужик за локоть буквально отволок меня в санузел, там было круто – унитаз, биде, раковина, плитка едва ли не мрамор, позолота, хром, все дела. Бумага в цветочек, ага… — Давай, гадь живей! – Охерел?! Выйди!!! Я взвыла, мужик выскочил, я защелкнулась. — Ты че? — А не фиг, извращенец! После чего врубила воду, и стянув штаны, плюхнулась на унитаз, мне и правда было надо, но не настолько. И набрала нужный номер. Ответили быстро. – Саша! Это важно! Это не шутка! Нас с Надькой похитили. Нет, не шучу. Ну извини, вышли погулять, кто ж знал.. Прости.. Да. Нет, какая-то дача. Да, я молодец. Ну.. попробую. Переведя телефон в беззвучный режим, но при этом включив геолокацию, снова спрятала телефон, еще поспускала воду, и затем я вышла. — Спа… Хлесь! Мне прилетело холеной женской ручкой по лицу. — ИДИОТЫ!!! То, что это девка, не значит, что у нее нет мозгов!!! Ну что ж, придется поторопить события… Меня поволокли куда-то вниз, следом потащили Надю. Нас притащили в гостиную, пихнули в кресла, “мама Катя” прошлась перед нами туда-сюда, раздувая ноздри, и похрустывая холеными пальчиками. Но мне-то было видно, кто она есть – “можно вывезти девушку из деревни, но деревню из девушки никогда”. — Ну что? Вам любопытно, как это все так получилось? А просто! … И она начала говорить…. … Услышанное меня не слишком удивило, больше вызвало тошноту – была девочка, которой больше всего на свете хотелось быть богатой, но вот ума и умения господь не дал – вот верно же “бодливой корове бог рогов не дает”. И тогда хитрая девица решила женить на себе богатенького мужика. Сказано – сделано. Нашла такого, у которого оказалась маленькая дочка, а доходы и собственность исчислялась цифрами с многими нулями. Не миллиардер, но рядом. На людях она пыталась изобразить любовь к девочке, даже игрушку ей подарила – жирафика, но год от года росла ее жадность и ревность. Муж конечно обеспечивал ее во многом, но ведь ей хотелось всё! А куда большие суммы тратились на дочь – учителя, репетиторы, курсы, кружки, школа – общеобразовательная и художественная (я похвалила себя). Всё, всё этой… малохольной! Картинки она рисует! Мокрица поганая! Эти деньги должны были достаться ей, только ей! И тогда она придумала план. И начала понемногу подпаивать и подтравливать Надю (это было настоящим именем моей найденки). По чуть-чуть – главное чтобы показать что девочка неуравновешенная, что она имеет проблемы с психикой, даже нашла врачей, которым заплатила денег за диагнозы… Но увы – Надя оказалась крепче. А время шло! Надя становилась старше, скоро отец вполне мог назначить ей опекуна из соратников, и назначить наследницей! А ревность, неприязнь в итоге переродились в жуткую, звериную нечеловеческую ненависть и жажду богатства. И “мама Катя” придумала кошмарный в своей изворотливости план. Надя доверяла ей. И женщине не составило труда споить девушке сок, где была растворена чудовищная доза психотропов. Надя чудом выжила, но вот память пострадала. Мерзкая баба намеревалась устроить все так, чтобы девушка попала в бордель, а там в гарем к какому-нибудь восточному шейху, мужу она бы соврала, что молодо-зелено, сбежала с мальчиком, ну а там бы и муж, составив завещания, не долго бы зажился на свете…. — И тут эта тварь сбежала!!! Потому что эти идиоты решили, что она настолько одурманена, что что ей сделается!!! Пива им хотелось, долбакам!!! Бугаи мычали. — Молчать! Вернетесь в свое Подзалупово коровам хвосты крутить!!! Ну ничего… ничего… Сейчас.. вернется Сереженька, обрадуется возвращению доченьки, ну и… — Ну и – “что”, Катя? Я вскинула голову – в дверях гостиной стоял высокий представительный мужчина в деловом костюме. — Сереженька…. Голос бабы стал медовым. — Вот, значит как. Чего тебе не хватало, Катя? Денег?? Ты их получала сколько угодно, ты ни в чем не знала отказа… Зачем? — Потому что всё это должно быть моим!! Моим!!! А не этой мелкой твари!!! — Спасибо, что показала свои истинное лицо. Думаю, тебе стоит уйти. Прямо сейчас. Документы на развод пришлют. — Развод? Нет, Сереженька! Нет! Никакого развода. Сейчас ты сядешь и подпишешь новое завещание… а потом…. Ой, какая печаль. Дом сгорел… муж погиб, с дочкой. Ах, я такая несчастная… Баба кривлялась, смеясь в лицо мужчине. Я смотрела на это и молилась, чтобы Сашка успел…. В гостиную просочилась горничная, поставив на столик поднос с кувшином сока и тремя стаканами. — О, вот и чем отпраздновать. — Стаканов три. А у нас… гостья. — Ну так…. я пожалуй, откажусь. Ярко накрашеные губы женщины разошлись в сардонической усмешке. — Как там… “Не пей, Гертруда!”, не так ли? Как видишь, я подготовилась. Ты подпишешь, вы выпьете последнюю чашу, и всё… Пожар скроет все следы, ну, такова судьба. Ее лицо ожесточилось и она рявкнула. — Пшел на диван, слизняк! Мужчина покачал головой и с достоинством прошел к нам, садясь рядом с Надей и обнимая ее. Девушка тихо заплакала. — Какая милая картина…. Начнем. Сергей, подписывай. Вот документ – ставь подпись. На столик лег довольно объемистый документ. — Я не подписываю, не прочитав, и ты это знаешь. — Что там читать! Подписывай! — Ты торопишься? Я нет…. Женщина скрипнула зубами и притопнула ногой. А мужчина принялся изучать документ, порой хмыкая и потирая переносицу. — Быстрее! — Ты куда-то спешишь? Как говорится – перед смертью не надышишься. — Сергей! — Я читаю. Наконец он закончил и положив документ на стол, начал доставать ручку, всё это не спеша. — Ну же!!! — Это важный шаг… Я закусила губу. Надя всхлипывала. И вот ручка замерла над бумагой, готовясь поставить роковой росчерк. Я прикрыла глаза, понимая, что истекают последние минуты нашей жизни…. В следующий момент раздался грохот выбиваемых дверей, звон стекла, и громовое: — ВСЕМ НЕ С МЕСТА! РАБОТАЕТ ПОЛИЦИЯ! Бугаи не успели сориентироваться, как их уложили на пол, женщина попыталась сбежать, но ее схватили. Она билась в руках спецназовцев и визжала: — Не докажете!! Никто ничего не докажет!!! — Докажем!!! Еще как докажем… — Тварь! Твари!!! Нееет!!!! В гостиную вернулась давешняя горничная, что-то протянув эксперту, указав на кувшин и тепло улыбнувшись владельцу дома. — Ах ты… Ненавижууууу!!!! А я наконец выдохнула, потому что в комнату, показав корочки, прошел Саша. — Ваше право. Но всё, что вы скажете, будет использовано против вас. А наговорили вы, Катенька, предостаточно. А если мы начнем копать.. Мммм…. Баба взвыла сиреной и ее под руки повели на выход. А я наконец смогла выдохнуть…. … На персональной выставке молодого и талантливого графика и акварелиста Надежды Н-сковой было не протолкнуться, но у меня был именной билет, как и у Саши, так что мы смогли полюбоваться на картины Надюшки вполне спокойно. С той истории прошло два года – “мама Катя” села, отправившись обживать северные просторы нашей необъятной, Надя прошла курс реабилитации и лечения, все же то, чем ее пичкала та женщина не прошло совсем бесследно. Но она выправилась – кто б знал, что эта куколка такая сильная…. И вот теперь – выставка. Всё сама, сама – талантом, терпением и старанием. Я подошла к большому портрету – и улыбнулась: Надя всё ж уломала меня на эту авантюру. Из водоворота невских стальных волн, в вихре лепестков сирени вставала амазонка или валькирия, в легком хитоне, с коротко обрезанными волосами, с узким клинком в руке… — Вы похожи… — Да скажешь тоже…. – я хмыкнула. — А я вот уверен…. Я хмыкнула. И покосилась исподлобья на картину. Ну… может быть…. И пожалуй – тогда я сделала совершенно правильный шаг, открыв дверь потерянной и потерявшейся девочке…. Надежда – мой компас земной, А удача – награда за смелость. А песни довольно одной, Чтоб только о доме в ней пелось.