Я НЕ ОДИН

Я давно привык к надоедающему тиканью настенных часов в соседней комнате, привык к жужжанию вновь оставленного включенным, с открытыми вкладками проектов и рабочей ерунды, компьютера. Будет плохо, если что-то выключить в середине процесса, который обычно происходит как раз за полночь, обыкновенно в пару часов вдохновения. Исключением для почти мертвого сна не стали и голоса из телевизора, допоздна просматриваемого моими родителями в дальней комнате. И даже в дни, когда дома никого не было, меня усыпляли звуки за черным окном, выходящим на сад, который расположен на заднем дворе участка. Окно это, кстати, регулярно подвергалось ударам и царапинам — то ли от веток покосившейся яблони, то ли от чего-то, упавшего на едва держащийся жестяной подоконник. Как ни странно, звуки природы — для меня, всю жизнь прожившего в посёлке, недавно получившем неофициальное, но гордое звание пригорода — всегда были мягкой, расслабляющей колыбельной. Сумрак комнаты обволакивал меня тем самым желанным чувством - наконец-то заслуженного отдыха за всё непростое рабочее время. До того момента...пока в темноте моего уютного гнездышка не появился кое-кто еще. Или же...в моей голове? В моей жизни никогда не происходило ничего настолько резкого, чтобы вызвать шок у здоровой, пусть и не идеально, психики. Никаких несчастных случаев, ничего, что повергло бы меня в ужас или повредило бы мой разум. Даже вспомнить нечего – ни одного по-настоящему захватывающего или судьбоносного события, что хоть как-то изменило или перевернуло мой привычный порядок вещей. Правда... похоже, я не могу быть полностью уверен насчет выше сказанного. Должно же быть какое-то объяснение тому, что некогда приносящее комфорт и отдающее безмятежностью стало невыносимой пыткой, повторяющейся каждую ночь. *** Мелкой, лихорадочной дрожью меня окатывает со спины, будто холодной водой лишь от единой мысли - вот-вот снова моргнет лампочка, которую я забыл заменить. Руки непослушно дергаются, а нервный тик стал невыносимо раздражать, мешая сконцентрироваться только на своих мыслях. Когда я успел провалиться в них настолько, чтобы самому себе нашептывать чужим голосом: «Ты слышал это? Откуда этот звук, если рядом нет ничего, что издало бы его?». Я так хотел бы снова углубиться в механическое тиканье старых часов или в голоса, которые когда-то доводили до ручки мой беспокойный, взбудораженный детский разум, а теперь были тем, что я хотел бы услышать больше всего. Я не один в доме. Я не один в доме. Вот он, страх, пришедший  из ниоткуда. Мне больше не под силу заснуть в комнате, наполненной только гнетущей тьмой и тишиной, медленно проникающей под кожу. Она не молчит, она кричит настолько высоко, звоном отдающимся в голове. Она рвет все ниточки терпения, она тянет за каждый нерв, вынуждая меня ворочаться часами. А темнота... когда-то обожаемая предательница, раскрывает мне веки и смотрит прямо в душу. Знает, с ехидством, что чем дольше я не сомкну глаз, тем быстрее она поглотит мой взор, размывая силуэты мебели и вещей. А может она обнимет меня всего, как если бы я мог ощущать ее прикосновения. Я не слышу ничего привычного... а за окном ветер царапает ветками стекло. Но мне страшно не из-за этого. Мне неспокойно от мыслей - непрошенных, скользких. Я боюсь своего внутреннего голоса, который озвучивает догадки. Звук скрежета чего-то острого исходит из-под меня. Чуть левее от кровати. Сердце колотится отчаянно, игнорируя все мои попытки замедлить его ритм. Мой мозг отказывается подчиниться здравому смыслу. Разве все это может случиться со мной? Когда меня предало мое же уютное гнездышко, которое грело и оберегало меня все эти годы? Я не могу пошевелиться. «Они» сжали меня своей невидимой силой так, что я не могу даже вдохнуть полной грудью. «Они» забили мои легкие, заполнили их удушающим газом, заменили кислород. А тишина - плотная, глухая, продолжала дергать уже за что-то, что не является частью физического существа меня. Она кидалась в меня острыми клочками звуков... механический? скрёб? металл? Короткий звук шорканья, удар где-то в районе дальнего угла комнаты. «НАживые», попавшие в живое тело, но оставшиеся глубже сознания истязали меня, разжижали волю. Всё что я мог – терпеть. Терпеть, увязая в липкости темноты. Пока в один миг «они» не ослабли хватку, а я закрыв глаза и наконец прервав тот зрительный контакт с «ничем» одним движением поднял налитое свинцом тело с дивана. Моя рука рефлекторно стукнула по выключателю над изголовьем кровати и крик тишины смолк. Его смыло спасательное подмигивание светодиодов в плафоне. С кем в итоге я вел борьбу? Где? Успокоиться удалось быстро. Однако выключить свет вновь и добровольно сдаться в плен снова я не смог. Не поднялась рука. Я заснул, впервые за всю свою жизнь, с включенным светом, запустив какое-то видео из рекомендаций знаменитого и привычного видеохостинга. Почему-то разочарование нависло над моей головой, давя на плечи грузом невидимым, но осязаемым. Я не был похож на себя. И с той самой ночи, я потерял себя настоящего, заснувшего последний раз в уютной постели, в окружении поющих колыбельную глухой тишины и нежной темноты. *** Гигабайт памяти моей камеры заполнен целой коллекцией закатного неба. С улицы, из дома, из запоминающихся поездок или мест. Закат напоминал мне пожар, который распространился на весь горизонт, сжигая его края и затухая где-то вдали от холода надвигающейся ночи. Вдали видны дожди из звезд. Он был утопающим солнцем, отражающимся в водной глади воображаемого океана – неба с островами-облаками. Но теперь...уходящий день хотелось вернуть и обернуть закат рассветом. Я смотрел в окно и чувствовал, как в моей комнате догорают последние лучи, а по спине снова ползут мурашки. Это больше не было воодушевляющим волнением или впечатлением от любимого вида. Скорее это была, комом застрявшая в груди, догадка о том, что я снова буду сражаться. Пусть даже не знаю с кем на самом деле веду войну. И как результат... я проиграл буквально сразу, как только включил лампу, стоящую на столе. Я едва ли приложил голову к подушке, как сразу подорвался с нее, не открывая глаз. Только тогда я смог посмотреть на привычную обстановку комнаты - где не могло и не может быть ничего из того, что может придумать фантазия человека. Шкаф, расправленный диван-кровать, компьютерный стол и... плотно закрытые жалюзи. Пусто. Убранный компьютер, отключенные приборы, в коробках вещи не первой важности. В соседней комнате ничего и лишь пустой каркас. Ремонт. Везде, кроме спальных комнат. Кажется, я попросту устал. Верно, моему мозгу просто нужно отдохнуть. Разве я могу увидеть или услышать то, чего никогда не видел и не слышал? Давно доказанный факт. С этой мыслью я всё-таки нажал кнопку выключателя и, слегка ослепший от света, поплелся к постели. Время 3 часа и мое тело не может найти себе места. Я могу лишь чувствовать, как теряю контроль. Звуки давят на психику, темнота поселяет во мне сомнения в том, что я один. И это осознание больше не спасает, как в детстве. Теперь - в соседней комнате никого нет и в дальней тоже. Я один в доме. Или нет? Лодыжки странно тянет, кисти рук словно выкручивает и все суставы как будто в одно мгновение подверглись напряжению - как при физической активности. Сценарий все тот же. Я едва проваливаюсь в свою вымышленную реальность, созданную уставшим мозгом, и вырываюсь из нее точно так же как в тот самый раз. Однако, свет не включился. Спасение не пришло и выключатель, глухим стуком, сменил свое положение без изменений. Я ударял по нему рукой еще, но ничего не происходило. Светодиодная лампа была исправна и я это знал. Проводка совсем новая и я никогда не замечал, чтобы в ней были какие-то проблемы помимо задержки перед включением. Но ничего не помогало. Когда в этот самый момент, темнота будто бы убедившись в моем бессилье, нанесла свой решающий удар. Вместе с тишиной, которая подготовила мне новый кошмарный сюрприз... Мне хватило лишь одного взгляда на то, что находилось под приспавшим на пол одеялом. Я запомнил «ЭТО» настолько четко, будто бы увидел фотографию. Будто бы я сам сделал ее своими глазами. Истощенные руки тянулись к моим ногам, но без цели схватить, а скорее заявить о своем присутствии излишним прикосновением. Тонкие, но человеческие конечности, пропорции ничем не пугающие... если бы не сероватый с синим отливом цвет кожи, который я различил привыкнув к темноте с широко раскрытыми глазами. Но напугало меня кое-что другое. Меня пугало лицо, высунувшееся следом - лицо, искаженное гримасой то ли радости, то ли сумасшествия, с раскрытыми до красного ободка глазами и широчайшим ртом с улыбкой, выходящей за возможности человека. Но это лицо... оно было моим. Цвет остатков на его голове волос – мой, родинки у глаз – мои, характерные черты... все напоминало меня самого, но будто бы из другой вселенной, в которую я точно никогда бы не захотел попасть. Оно медленно двигалось и направлялось ко мне как какое-то насекомое, передвигаясь на этих изогнутых втрое руках. Мне хватило одного взгляда, чтобы как ошпаренный вылететь из комнаты, а затем и из дома, распахнув дверь в морозную ночь северной осени. Тогда я не спал всю ночь и уснул лишь под утро. Перед этим вернувшись и обшарив весь дом на остатках адреналина в крови. Неужели я заработался? Это был плод моего сознания из-за случайного видео, что проигрывалось перед сном ранее? Я не мог найти ответы ни на вопросы о своем поведении и действиях, ни на причины появления у меня в комнате этого существа. Потустороннего меня? Оно не трогало меня. Не коснулось. А значит - мне просто привиделось... только вот свет включался и выключался исправно, когда я вернулся домой. Произошедшее ночью отпечаталось в моей памяти настолько глубоко, что весь день я был помешан на тех событиях ночи. Обдумывал их реальность, вновь смахивал все на переработку. Сюр. В конце концов, я ничего не обнаружил, когда проветрил голову и справился с собственной фантазией. Какой стыд. С этим самым стыдом я провёл всё рабочее время за компьютером, а затем снова лёг в постель, так и не заметив — за вечно закрытыми жалюзи — подступившую ночь. Только вот, несмотря на мои ничтожные попытки сослаться на расшалившуюся психику, в эту ночь я не лег спать в своей комнате. Но если бы я знал... что это ничего не изменит - только усилит мою тревогу. Я не мог уснуть. В этот раз просторная комната непривычно давила на меня противоречиво высоким потолком. Обычное дело - с непривычки засыпать не на своем месте. Так было всегда и я не предал этому никакого значения. Я пересилил себя и, закрыв плотно веки, старался не обращать внимания на дискомфорт. Заглушал голос, нашептывающий мне о прошлом опыте мыслями о самом хорошем, что только я мог представить в своей спокойной до этого времени жизни. Но сколько бы не прошло времени, я сбивался со счета привычного когда-то тиканья и не мог игнорировать чувство сильнее любой усталости. «Они» настигали меня и здесь, выползая из моей комнаты и проделав путь до дальней спальни. «Они» терзали свою жертву, которая не освоила урок и не спешит сбежать, когда было столько возможностей. «Они» царапали мне, отвернувшегося к стенке, спину. «Они» заставляли меня посмотреть на себя, вынуждали ослушаться здравый смысл, убеждали в том, что все мои попытки спастись сном – лишь самообман всезнающего сознания. Было поздно куда-либо бежать в этот раз... Знакомый скрежет по полу поднял меня с кровати, и я — с криком в собственных мыслях, устав от борьбы — подбежал к выключателю... Ничего. Снова. Он не работал. Повторяя себе уже под нос, что все нереально, я ударял по выключателю снова и снова. Вверх, вниз, вверх, вниз и...темнота. Темнота, которая своей когтистой лапой схватила мои легкие, разодрав спину страхом, и заставила кряхтеть от немого ужаса, накатившего на меня. Ведь я увидел «ЭТО» и здесь. Увидел «свое» лицо на «нем» и пристальный взгляд белых глаз, ползущего как паука. «Оно» медленно выбиралось будто из своего измерения где-то в самом темном углу помещения, из паутины которую сплел давно, заявив о своем праве находиться здесь. «Оно» не спешило, расправляло свои конечности, не сходило с места пока я не посмотрю достаточно долго. А я не мог даже закричать, когда голова будто взрывалась от крика внутреннего голоса. Я будто отрицал очевидное и давно принятое в глубине души поражение, смотря в его лицо. Как будто в собственное отражение. Кажется, в его лице мне начинали мерещиться другие эмоции кроме отвратительно насмешливой гримасы. Дрожащие пальцы едва поддались контролю только когда я окончательно его разглядел. И взяв телефон, который все это время лежал на столе у выхода, я попытался посвятить на «ЭТО». Возможно, это спасло бы меня. Но даже с процентами под полтинник, фонарик отказывался работать. выдавая одно и тоже системное оповещение. «Оно» нарочно не давало мне осветить себя... найти хотя бы маленький луч и спастись. «Оно» не давало мне сделать ничего, что хотел бы я, и мне оставалось следовать его желаниям. Смотреть как «оно» медленно двинулось дальше, наслаждаясь моим взглядом. А я мог лишь беспомощно кряхтеть... пытался отодрать от себя цепкие руки тьмы, обвившие меня как живое существо. Чем ближе я был к своему отражению из другой реальности, тем громче становился стук собственного сердца, рвущего грудную клетку. Пока, наконец, сил мне хватило лишь на одно: дрожащей рукой метнул телефон куда-то вперед, даже не целясь в существо. Вслепую, на панике, а после этого, как маленький ребенок, прорвавши легкие громким ором, я выбежал из комнаты. Только на этот раз, исчезать то существо сразу не собиралось. Я пытался включить свет везде. Щёлкал выключателями, в отчаянии давил на кнопку фонаря, оставленного ранее в ремонтируемой комнате — вмял её до упора в безуспешных попытках заставить хоть тусклый луч загореться. Но все без толку. Свет померк и не существовал в этой реальности, в которую я попал не по своему желанию. Я никогда не ощущал себя настолько жалким, трусливым мальчишкой, который готов был хоть спрятаться под одеялом или звать родителей. Лишь бы происходящий ужас наконец-то прекратился. Я метался по дому, чувствовал как «оно» следует за мной - унизительно медленно, не спеша что-либо сотворить со мной. Оно знает, что в этот самый момент не я хозяин положения. Я забился в угол, снова поднял взгляд на «себя», но совсем не был готов сдаться. Даже если чувство поражения уже заполнило меня, как и мои глаза слезами. Жалобно промычав что-то невнятное, я готовился принять свою участь, приготовился к неравному бою... ... Неудачно поставленный накануне будильник ошарашил меня противным писком – намеренно установленным во избежание пропуска сигнала в будний день. Я подорвался так резко, что утянул за собой подушку и часть одеяла, буквально встав, аки оловянный солдатик, у кровати - в той комнате, где уснул. В темноте, которая развеивается рассветом, отбеливающим черное небо за окном, на комоде моргал экран моего телефона. Пошатнувшись, с усилием шагнув прямо и прислонившись чуть ли не всем собой к несчастной и хлипкой мебели, я отключил сигнал. Переволновавшееся сердце постукивало тихим, но частым ритмом, будто боясь нарушить тишину. Голова гудела, а я уже ничего не слышал кроме звона в ушах, далеко не с первой попытки поняв, что только что произошло. Экран смартфона погас после нажатия кнопки выключения, и мое, еще не совсем проснувшееся сознание, уловило только мигнувшее время. Додумался поставить будильник на 5 утра. Видимо, мне нужен отпуск - вдали от ремонта до ночи и всей этой компьютерной волокиты. Подумать только... перепугаться обычного кошмара. Пересохшие губы невольно растянулись в неловкой улыбке самому себе. Рука смахнула холодный пот со лба и я с усилием выпрямился. Потянув спину и обернувшись на измятую постель, я подумал о том, что неплохо было бы поспать еще часок-второй. Прихватив с собой мобильный, я вновь лег в кровать, поправив постельное белье для удобства. Закрыв веки и устроившись комфортнее в нагретом ложе, я ощущал, как медленно проваливаюсь в приятную дремоту. Все будто бы вернулось на круги своя: любимое механическое тиканье часов над головой, утренний шум ветра за окном, играющего в золотистых кронах. Дома спокойно и ко мне вновь вернулся тот дух защиты от своей крепости. Голова пуста и свежа. Как если бы ничего в моей жизни не менялось и не давало на то никаких намеков. Мое тело постепенно расслаблялось... Но что-то вдруг заставило меня открыть глаза. Я распахнул их — и посмотрел прямо в своё собственное лицо. Оно нависало надо мной, склонившись с кровати. Молча. Улыбаясь.