Часть 2

Алиса стояла на пороге. Её взгляд упёрся в пакетик на столе, это было понятно, даже несмотря на то, что глаза были закрыты привычной маской. Фёдор не стал его прятать пакетик. И Тимур уже готов был вмешаться, чтобы вырулить ситуацию, но успел лишь рот открыть. Перебил его Фадеев, который продолжал зловеще ухмыляться. — Кофе будешь? — спросил он, нарочито медленно проводя пальцем по краю пакета. — Есть даже сахар, как видишь. Федя прекрасно осознавал, что Аркон уже поняла, что перед ней не подсластитель. Но продолжал отыгрывать роль, словно ничего такого не происходит сейчас. Ему до ужаса нравилось видеть её ступор, когда Лиса не могла придумать ничего, чтобы перечить ему. У Фадеева получилось сбить её с толку. Все трое, находившиеся в комнате, понимали это. Фёдор готов был поклясться, что слышал, как крутятся шестерёнки её сознания, стараясь придумать отмазку, лишь бы он отстал. Но, видимо, махнизм внутри неё где-то сломался и не давал нужного результата. А потому Аркон продолжала стоять в дверях, смотря на пакетик с белым порошком. — Молчание – знак согласия, — пожал плечами Федя, вставая из-за стола. Диспетчер взял первую попавшуюся кружку со стола и насыпал туда растворимый кофе, после чего залил водой. Но остановился, прежде чем добавить "сахар". Фадеев вновь посмотрел в её сторону. Где-то там, в глубине его жестокой души, заскреблась кошка, что так и старалась сказать, мол, не надо. Но этот скрежет сердца он проигнорировал. У него была небольшая слабость - её эмоции. Фадеев обожал выводить её из себя. А делал это лишь для того, чтобы увидеть её чувства, которые Лиса так старательно скрывает глубоко в себе. Казалось бы, что безобидная слабость для него. Но такое перерастало порой во что-то опасное. Фёдор медлил пару секунд. Тима лишь надеялся, что тот одумается и извинится. Как говорит там? Надежда умирает последней?.. Нет, это обнадёживающее чувство было захоронено внутри Гурутара сейчас. А всё оттого, что Фадеев решил и дальше гнуть свою линию. — Есть ещё такой вариант, — продолжил Фёдор, вновь приближаясь к своему столу. На этот раз он достал из стола шприц и склянку. Вторая была заполнена жидкостью с каким-то мелким шрифтом на этикетке. Впрочем, читать его не надо было, чтобы понять, что это. — Дай, пожалуйста, пистолет, я прострелю ему голову, может хоть так мозг на место встанет, — холодным тоном обратилась Алиса к Тимуру. Гурутар надеялся, что это лишь её жёсткий сарказм. Но детектив едва воздухом не подавился, когда Аркон протянула руку за оружием к нему. Алиса сверлила взглядом уже Фёдора, продолжая держать руку протянутой к Тиме. У Фадеева отключился инстинкт самосохранения, как понял Гурутар, иначе не стал бы диспетчер капать на нервы этой женщине и дальше. — Или у тебя нет предпочтений в этом плане? — ухмыльнулся Федя. — Замолчи, — зло сказала Алиса. — Зачем же? Мне ещё столько всего интересно о тебе узнать... — сказал Фадеев, присев на край стола. — Например, насколько часто ты этим пользуешься?.. Фёдор взял в руки шприц. Вопрос даже не был задан, использовала ли Аркон это хоть раз, нет... Диспетчер сразу перешёл в наступление. Федя сменил свою тактику и теперь давил исключительно психологически. Если ещё минуты назад в руке он крутил карандаш, то теперь тоже самое он проделывал со шприцом. Создавалось впечатление, что не впервые он держал такое. Такое спокойствие на лице. Ощущение, что на улицах города нет маньяка, в руке Фёдора нет иглы, а напротив не стоит Лиса. — Федь, хватит, — наконец, сказал что-то Тимур, после того, как отошёл от шока из-за действий напарника. — Нет-нет, я хочу услышать ответ. Сколько раз, милая моя Танри? — Фадеев сверлил взглядом Алису. Теперь его голос стал более твёрдым, без насмешки. "Что ж ты творишь?.." — пронеслось в голове у Гурутара. Ему ничуть не нравилась тактика напарника. Бесспорно, это помогло бы выдавить правду из Аркон. Но не переходя же рамки дозволенного. Тимур знал об Алисе достаточно. Не только по подобным встречам. Ещё детектив слышал не раз рассказы от Насти, о том, что лучше уж не доводить её старшую сестру. Фёдор не допускал возможности подумать, что он сомневается в своих догадках. Говорил так, словно констатировал факты. И... Он не ошибался. Это и не нравилось Алисе.