Глава 1: Зола и медь

За дверью вновь раздавались тяжёлые шаги трактирщика, они звучали глухо, словно каждый из них оставлял глубокий след в глубине души. Он стремительно двигался по коридору, а воздух вокруг него становился невыносимо тяжёлым, переполненным какой-то зловещей аурой, от которой хотелось скрыться в самых глубоких, тёмных уголках этого мира, исчезнуть навсегда. Дверь, скрипя, медленно открылась, и на мгновение стало тихо, взгляду представилась ужасающая картина. В углу маленькой, угрюмой комнаты, которая была как будто поглощена самой бедностью, поджав ноги к подбородку, затаилась хрупкая фигура девушки. Рваные стены, тусклый свет, едва пробивавшийся через грязное окно, — всё это делало комнату похожей на клетку. Здесь не было ни малейшего намёка на уют или жизнь. Лишь старый ночной горшок и покосившийся стог соломы, почти полностью заполнивший пространство, оставались, как свидетельства того, что здесь кто-то проживал. Девушка была худой, её тело было как изваяние, покрытое старыми синяками и рваными шрамами. На вид ей можно было бы дать всего четырнадцать лет, хотя в действительности она была уже восемнадцатилетней девушкой. Не было в её облике той радости жизни, которая была свойственна её возрасту. Дрожащие руки, что сжали плечи, взгляд, словно потухший огонь в её золотистых глазах, спутанные чёрные волосы, которые контрастировали с её бледной, почти призрачной кожей — всё это казалось неестественным. Она была, словно чуждый элемент в этом мире. Когда трактирщик вошёл, его обволок воздух наполненный едким запахом нечистот. Казалось, что девушка не выходила из этой камеры, не ощущала свежего воздуха уже долгие недели. Как только на неё хлынул холодный воздух из коридора, её слабое тело содрогнулось, и она резко закашлялась. Подняв свой взгляд, она встретилась с глазами трактирщика, и в её голове прокатилась одна-единственная мысль: Только не он! Только не снова! Когда это закончится? Он презрительно посмотрел на неё, и на его лице появилось отвращение, когда он плюнул ей под ноги. — Фу, какая ты дрянь! Как ты ещё жива? — его голос был глухим от злости, оттого что она как-то смогла выжить, несмотря на все муки. — Стоило бы тебя на подольше запереть, а то ты уж больно живучая, тварь. Поднимай свой тощий зад, работа ждёт! Она дернулась, склоняя голову, и, не поднимая взгляда, медленно поднялась. Её ноги едва держали тело, настолько ослабленное, что она не смогла встать до конца. Она шатнулась и, не выдержав, упала на колени. Трактирщик, увидев это, потерял последние остатки своего терпения. Девушка, поняв это, прижалась лбом к холодному полу, вытянула перед собой дрожащие руки в молитвенном жесте, словно прося о прощении, и еле слышно произнесла:— Простите, хозяин, Алия ошиблась. Алия должна понести наказание за свой проступок. — Она сделала паузу, прежде чем продолжить, её голос звучал так тихо и безжизненно, что казалось, она говорила не о себе. — Такого больше не повторится. Простите, хозяин. Но было уже поздно. Глаза трактирщика налились кровью. Он резко вытащил из-за пазухи кнут и, схватив девушку за волосы, тряхнул её так, что она почти потеряла сознание, а затем заглянул ей в глаза, как в бездну. — Ты... как ты смеешь?! Забыла, кто твой хозяин? Ты жалкое бесполезное животное! — с яростью в голосе он отбросил её назад, и два резких удара кнута зазвенели по комнате, оставив на её теле глубокие раны. Крики девушки эхом прокатились по стенам. — Алия! Ты забыла, кто купил тебя пятнадцать лет назад? Кто тебя кормил, кто тебя растил? Ты неблагодарная девчонка! — продолжал он кричать, его голос был полон ярости и презрения. В лицо ей прилетел ночной горшок, с глухим звуком ударившись о её голову. Она не плакала, не было ни одной слезы, ни одного признака боли на её лице. В душе же разгорался океан пустоты и отчаяния. Это молчание, её полное безэмоциональное состояние ещё больше выводило мужчину из себя. Он замахнулся снова, но вдруг, почему-то, его рука замерла в воздухе. Он выдохнул, вытер пот с жирного лба, почесал живот и, отвернувшись, ещё раз сплюнул. — Не понимаю, почему я тебя до сих пор не продал в бордель. Только место занимаешь. Тьфу! — он бросил в неё кусок мыла, не оборачиваясь. — Смотри, чтобы хоть немного привела себя в порядок, к нам сегодня важные гости приедут. Смотри, чтобы им не поплохело от твоего вида. Если ктому то приглянешься, безоговорочно пойдешь за ним и будешь делать всё, что он скажет. Ты взрослая, пора самой зарабатывать. Поняла? Девушка молча кивнула. Трактирщик, не обращая внимания на её молчание, выскользнул из комнаты, громко хлопнув дверью, так что стены дрожали от удара. Как только он ушёл, Алия согнулась пополам, её тело охватил судорожный кашель. Она захлёбывалась собственными слезами, когда на губах почувствовала вкус железа. Быстро приложив ткань к губам, она увидела, как она моментально окрасилась в алый цвет. Голова была тяжёлой, а перед глазами всё плыло. Вся её душа была переполнена жаром. — Вот черт, закончится? — подумала она, — опять заболела. О, богиня, когда же всё это С самого детства она была слабым ребёнком, её тело постоянно страдало от болезней и недугов. Родителей она не помнила, их не было в её жизни. Когда она была ещё совсем маленькой, её продали в этот трактир, ведь печать сердца не проявилась, а значит, она принадлежала к самому низшему слою общества, бесполезному мусору. Такие, как она, не имели прав, с ними не церемонились, и их продавали в рабство как дешевую рабочую силу.Деревня Норвуд, расположенная на границе между Арверном и Валарисом, была бедной и заброшенной, с несколькими домами и трактирами, окружённая густыми лесами и болотами. Здесь редко кто останавливался, но, несмотря на это, деревня часто служила пристанищем для путешественников и военных, использующих её как промежуточный пункт на пути из одной страны в другую. И здесь Алия провела все свои сознательные годы, скитаясь в рабстве, где её воспринимали как скот. Это объясняло, почему трактирщик позволял себе так обращаться с ней. Синяки и раны были её постоянными спутниками. Но она не жаловалась. Судьба была жестока, но в её жизни были редкие моменты счастья. Когда ей было десять лет, хоть и сильно позже чем у других детей, в ней пробудилась печать сердца, и её магия исцеления стала её таинственным даром. Это была редчайшая сила, но она была не без изъянов. Она могла исцелять других, но сама себя не могла вылечить. Более того, её сила иссушала её тело, забирая последние силы. Эту силу она скрывала от всех, не желая, чтобы кто-то узнал о её даре, и, возможно, использовал её для своей выгоды. По ночам она ходила в деревню и лечила людей, незаметно от всех. Жители прозвали её “Ночным Ангелом” , и, несмотря на её скрытность, все почитали её как спасительницу, ниспосланную богиней. В этот день Алия решила смыть остатки боли и усталости в местном озере. Это был один из тех редких моментов, когда она могла позволить себе почувствовать хоть немного покоя. Сев на край озера, она погрузила руки в ледяную воду. Тело её расслабилось, несмотря на все раны и болезненные ощущения. Вода обжигала её раны, но этот холод был спасением. Каждое прикосновение к её коже заставляло её чувствовать, как тело, наконец, отдыхает от нескончаемой боли. Алия погрузилась полностью в озеро, проводя руками по поверхности воды, как бы смывая с себя не только грязь, но и всю тяжесть прошлого. Мелкая рябь расходилась по воде, будто сама природа старалась успокоить её, смыть все страхи и горечь, с которыми она жила. На мгновение она закрыла глаза, позволяя холодной воде омывать не только её тело, но и душу, которая давно была изранена и забыта всеми. Она была почти уверена, что не выдержит. Лихорадка, её бесконечная слабость, внутренний голод… всё это сдавливало её сердце, но в эти несколько минут, проводимых в водоёме, она позволила себе почувствовать хоть малую долю облегчения. Она улыбнулась. Улыбка была странной, почти незаметной, но всё же — для неё это было моментом покоя, хотя бы на секунду. Она вытерла лицо и встала, осторожно ступая по скользким камням, чтобы выбраться из воды. Луна на небесах казалась сегодня особенно яркой. Сияние её было почти нечеловеческим — сильным, ярким, будто она сама освещала тёмный мир вокруг. Алия стояла, почти не двигаясь, и смотрела на это великолепие. Луна была сегодня как-то особенно близка, будто она могла дотянуться до неё рукой. В её свете всё казалось немного волшебным, как будто мир застывал, позволяя хоть на мгновение забыться в его красоте. — Она сегодня какая-то особенная, — прошептала Алия, словно обращаясь к небесам. — Что-то в ней есть… Такая же яркая и неуловимая, как мои мечты…Интересно, какие гости приедут сегодня? Судя по тому, как хозяин суетился, они важные. Раз даже не довёл свои дела до конца... Это значит, что их нельзя злить. Иначе все мы окажемся на грани. Она взглянула на свои лохмотья, лежащие на траве, и тяжело вздохнула. Вся её жизнь, вся её судьба складывалась из таких моментов — как мгновения, украденные у неба, наполненные неведомым страхом и надеждой. Но пора было вернуться. Возвращение в реальность. Она резко отвернулась от воды, стараясь выкинуть все мысли о луне, и принялась быстро одеваться. На её теле всё ещё оставались следы от старых ран и синяков, которые не заживали, как и её душа. Взяла старую, но хоть немного более приличную одежду, надела её на мокрое тело, и, не обращая внимания на боль, потянулась к сумке, чтобы забрать свои последние припасы. Она знала, что должна снова отправиться работать. Путь обратно в трактир был коротким, но в этот раз всё вокруг было как-то иначе — слишком тихо. Небо как будто затянуло тучами, а леса вокруг деревни поглотили последние следы луны. По пути она даже не обратила внимания на прохожих. Вся её нутро было сосредоточено на одном — как прожить еще хотя бы один день. Когда она вернулась в трактир, атмосфера была не такой, как обычно. Это место всегда было полно суеты, но сегодня всё было иначе. В воздухе витал запах готовящейся пищи, сочного мяса и ароматных специй, но при этом тяжёлый запах страха витал в каждом уголке. Стол был накрыт так, что даже простые блюда выглядели торжественно. Комнаты, казалось, были доведены до идеала, будто бы кто-то хотел произвести впечатление на самых уважаемых гостей. Алия с головой погрузилась в работу. Она носилась по помещению, убирая столы, полы, вытирая посуду и сервируя столы для важного приёма. Сердце её билось всё быстрее, словно предчувствие чего-то ужасного не отпускало её. Хозяин суетился, подскальзывался на влажных плитах и, громко ворча, раздавал указания. Он был явно взволнован. Алия не могла не заметить, как на его лице было написано напряжение, что-то ужасное предсказывало её интуиция. — Всё должно быть идеально, — скрипя зубами, он шипел, сгоняя рабочих с пути. — Мы не можем ошибиться перед ними, перед теми, кто на самом деле решает нашу судьбу! — его слова звучали как угрозы, и Алия почувствовала, как её сердце сжалось. Гости, о которых говорил хозяин, должны быть необычными. Да и сам трактирщик был встревожен, как никогда раньше. И вот настал момент, когда двери трактира распахнулись. В зал ввалились рыцари. Их стальные доспехи блестели в свете тусклых огней, их шаги раздавались с грохотом, словно сами стены оглашали их прибытие. Алия сжалась в угол, пытаясь слиться с ним, и всё её существо инстинктивно почувствовало — эти люди были важны. Эти люди могли решать не только её судьбу, но и судьбы всех тех, кто находился в этом трактире. Герб Арверна — серебряный клинок в солнечном круге — гордо сверкал на латах их доспехов, как знак могущества. Но среди всех рыцарей один выделялся особенно.Высокий, с грубыми чертами лица, крепкий, с глазами цвета стали, он, казалось, был воплощением самой силы и власти. Его аура была такой мощной, что в комнате словно стало тяжелее дышать. Он шагал уверенно, будто бы всем своим присутствием разрушая любой намёк на сопротивление. И когда его взгляд пересёкся с её глазами, Алия ощутила, как холод сковал её. Это был взгляд, полный холодного презрения, жестокости и силы. Её тело напряглось, и она почувствовала, как её душа проваливается в бездну страха. Она едва могла дышать. Он остановился, и трактирщик, поклонившись до земли, произнёс: — Добро пожаловать, Ваше Высочество, принц Ренвар Арверн! Его голос дрожал, а по его лицу стекала капля пота, как будто каждое слово было для него трудом. И перед тем, как принц ответил, взгляд Ренвара снова скользнул по комнате. И, словно инстинктивно, его глаза остановились на Алие. Когда их взгляды встретились, мир на мгновение застыл. Страх сжался в груди, а её руки стали холодными, как лед. Её первое ощущение было почти животным — единственный взгляд этого человека мог уничтожить всё. Он оценил её клеймо раба на шее, и на его губах мелькнула ядовитая усмешка. Алия ощутила, как всё её существо напряглось. Это было мгновение, когда она поняла — это не просто важный гость. Это человек, который может убить их всех, если захочет. Принц Ренвар холодно скользнул взглядом по остальным, не обращая внимания на трактирщика, и прошёл в зал, ведущий к столу. Его шаги были уверены, а присутствие сковывало пространство, словно он был самим воплощением власти. Окружающие рыцари следовали за ним, их тяжёлые латные доспехи, словно живые, мерцали в свете факелов, и каждый их взгляд был холодным и безразличным. Алия почувствовала, как её сердце сжалось, когда принц, не обратив ни малейшего внимания на трактирщика, занял место за самым большим столом. Трактирщик, словно не имея никакого контроля над собой, поспешил подойти к столу, наклонившись в поклоне и пытаясь угодить своему могущественному гостю. — Добро пожаловать, Ваше Высочество! — его голос дрожал, как струна, и по лицу стекала капля пота. — Мы рады видеть вас и ваших верных спутников в нашем скромном заведении. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома. Принц Ренвар не ответил. Он лишь слегка поднял бровь, небрежно скользнув взглядом по комнате. Его глаза, серые, как стальной металл, не проявляли ни интереса, ни уважения — только холодное равнодушие. Он не сказал ни слова, но это молчание было намного более угрожающим, чем любой гнев. Алия, стоя у дверей и наблюдая за всем происходящим, ощутила, как холод пронизывает её. Она пыталась сдержать дыхание, но каждый его взгляд ощущался, как удар, заставляющий её сердце биться быстрее. Она опустила глаза и поспешила ксвоему месту. Сегодня ей нужно было быть особенно внимательной. И если ей удастся не привлечь к себе внимание, она могла бы избежать наказания, которое наверняка ждал бы её, если она допустит хоть малейшую ошибку. Трактирщик продолжал вертеться возле стола, постоянно суетясь, наказывая слуг, чтобы те быстрее накрыли стол и принесли всё необходимое для таких важных гостей. В воздухе витал запах жареного мяса и ароматных трав, но этот запах теперь казался Алии настолько чуждым, что ей стало трудно дышать. Она обратила внимание, что некоторые рыцари уже начали поглощать пищу, не обращая внимания на неё, а другие — молча наблюдали за происходящим. Для принца же она была всего лишь одним из фонов этого вечера, не более. Она была прозрачной, как воздух, и не существовала в его мире. Он не замечал её страха, не слышал, как её сердце бьётся всё быстрее, не ощущал тяжести её дыхания, как будто её присутствие не оставляло следов в этой комнате, наполненной живым и горячим запахом пищи, вина и озлобленных разговоров. Алия стояла в стороне, её тело было обессилено. Лихорадка не отпускала её, и каждый новый приступ жара, который охватывал её, казался сильнее предыдущего. Тело болело, как будто каждый сантиметр её кожи был покрыт жгучими язвами. Она едва могла удержать поднос с вином в руках, они начинали дрожать, и она боялась, что в любой момент это привлечет внимание. Но она продолжала, заставляя себя двигаться, как будто бы смерть уже давно пришла и забрала её, оставив лишь оболочку, которая вынуждена идти дальше. Каждый шаг давался с трудом, ноги буквально подкашивались. Головная боль становилась невыносимой, и каждый раз, когда она пыталась сделать вдох, казалось, что воздух не проходит, забиваясь в грудную клетку. Она прошла мимо стола, на котором сидел принц Ренвар, но он даже не поднял глаз. Взгляд его был направлен на собеседника, и, казалось, весь этот мир, его проблемы, его присутствие — это не что иное, как пустота, не заслуживающая его внимания. Принц не замечал её, как не замечал и всех остальных рабов. Он был здесь, чтобы поесть, выпить, посмеяться, но его заботили только его рыцари, его интересы, его приказы. Взгляд его был холоден и отрешён от всего, что происходило вокруг. И Алия не была исключением. Однако его отсутствие интереса к ней заставляло её чувствовать себя ещё более ничтожной. Это молчаливое игнорирование её существования было куда более тяжким, чем любые угрозы или издевательства. Это было как глухое молчание, которое проникало в душу, заставляя её верить, что она и правда — ничто. Она пыталась заставить себя продолжать работать, но её шаги становились всё медленнее. Её тело, истощённое горячкой, было тяжёлым, как камень, а каждый новый приступ жару лишь усиливал её бессилие. Вдруг один из рыцарей грубо привлёк её внимание, крикнув на неё: — Эй, ты, рабыня! Где вино?! Ты что, не видишь, что нам нужно?!Её рука дернулась, но она не могла двигаться быстрее. Она с трудом наклонилась и поставила на стол вино, стараясь удержать поднос, но её голова пошла кругом, и воздух перед глазами поплыл. Внутренний страх в её груди растёт, и ей вдруг стало нестерпимо тяжело дышать. — Ты что, тупая? — продолжал рыцарь, но её глаза были уже затуманены, и, хотя она пыталась сосредоточиться на его словах, всё вокруг начало расплываться. Она стояла как в тумане, пытаясь оставаться на ногах, но перед глазами мелькали темные пятна. Её тело слабело с каждой минутой, не в силах выдержать. Ощущение жара внутри стало почти невыносимым, а все её усилия заставить себя быть собранной и внимательной были бесполезны. Она сжала зубы, сконцентрировавшись на одной простой мысли: не упасть, не допустить ошибку. Но её зрение становилось всё хуже, и перед глазами снова поплыли чёрные пятна. Она едва стояла, её ноги начали подкашиваться. Вдруг она почувствовала, как кто-то схватил её за плечо и сильно дернул. Это был трактирщик, его яростный голос эхом разнесся по помещению. — Ты что, с ума сошла?! — он резко повернул её к себе, и его дыхание было таким тяжёлым, что оно ощущалось на её коже. — Ты ещё не поняла, что ты — ничтожество, так что не дергайся и делай свою работу! Вижу, как ты распустилась! — он рычал, и каждый его взгляд был словно нож, пронизывающий её. Алия пыталась вырваться из его захвата, но силы покидали её. Каждый его жест, каждый взгляд, заставлял её чувствовать себя всё более и более беспомощной. Она знала, что наказания не избежать. Он грубо оттолкнул её, и, пошатываясь, она еле удержалась на ногах. Трактирщик не обратил на это никакого внимания и снова заорал, требуя, чтобы она продолжила работать. Но Алия больше не могла понять, что происходит. Каждое её движение было на грани сознания. Трактирщик, не обращая внимания на её состояние, вновь направился к другим делам, оставив её стоять в углу, где она, как всегда, казалась невидимой. В её голове продолжал звучать лишь один вопрос: Когда это закончится? Когда я, наконец, смогу быть свободной? Шло время, и Алия едва перебирала ноги, словно каждый шаг стоил ей невероятных усилий. Чёртова горячка достигла своего пика. В голове всё плыло, а её тело словно не слушалось её, отказываясь подчиняться. В какой-то момент, когда всё вокруг начала терять фокус, она совершила недопустимую ошибку. В глазах помутнело, ноги стали ватными, и поднос с графинами полетел на пол, прямо под ноги трактирщику. Грохот был таким, что весь зал мгновенно погрузился в гробовую тишину. Все взгляды были устремлены на виновницу. Стоя на коленях перед хозяином в такой момент, Алия начала осознавать весь ужас своей ситуации. Она чувствовала, как её ноги подкашиваются, а сердце сжалось от отчаяния. Трактирщик медленно опустил взгляд вниз, осматривая её и упавшие графины. Взгляд его перескочил на собственную одежду, которая теперь была вся ввине. Лицо его начало медленно краснеть, а дыхание участилось. Пухлые, потные руки он свирепо сжал в кулаки. Алия поняла — это конец. Он был вне себя от ярости. Трактирщик схватил её за волосы и грубо поднял её над полом. Девушка невольно взвизгнула от боли, её шея затрещала от напряжения. Боль пронзила её, но она не смогла даже сделать шаг, только стояла в его хватке, как в ловушке. — Ты тупое животное! Как ты только смеешь творить такое перед нашими уважаемыми гостями?! — его слова были хриплыми от злости. И следом последовал удар в живот, от которого у Алии потемнело в глазах, и она на секунду перестала дышать. Боль была такой сильной, что её сознание замутилось, а тело словно лишилось всякой силы. — Ты посмела осрамить честь нашего заведения! Ты безродная рабыня! — его слова становились всё более злобными и ядовитыми. Второй удар, гораздо сильнее, угодил по лицу, и в этот момент её голова тяжело повисла, и на минуту она лишилась сознания. Это было всё, конец. Что было ещё страшнее, так это то, что все гости продолжали наблюдать за происходящим, многие из них с ухмылками, усмехаясь её страданиям. Она была предметом для их развлечения, для их удовлетворения, и никто даже не думал вмешаться или заступиться за неё. Это была показательная порка, для всех — урок о том, что происходит с теми, кто нарушает правила. — Конечно, я ничтожество в их глазах... — горько подумала Алия, пытаясь подавить слёзы, но они всё равно сочились. Она тяжело сглотнула и, со стиснутыми зубами, сплюнула накопившуюся во рту кровь. В голове звучала одна мысль, почти не осознаваемая: Как такое возможно? Почему это происходит со мной? Она думала, что хуже уже не может быть, но как же она ошибалась. Следующий шаг трактирщика заставил её буквально замереть от ужаса. Он схватил её за грудь, резко порвав её изношенную одежду. Разорванная ткань оголила её тело — грудь и нежную кожу, усеянную синяками, следами жестоких ударов и побоев, которые оставались на ней годами. Она не успела даже понять, что происходит, как он швырнул её на пол, прямо под ноги солдатам. — Это моя провинившаяся рабыня, — прокричал трактирщик, не скрывая своего цинизма. — Отдаю вам её в общее пользование, она ещё чиста, так что развлекитесь с ней как следует, дорогие гости! По залу прокатился восторженный гогот. Мужчины, пьяные и нахальные, не скрывали своих улыбок, а их взгляды были полны жадности и желания. Бывалые рыцари уже давно не чувствовали женского тепла, и теперь они смотрели на Алию как на объект для удовлетворения своих желаний. Алия едва подняла голову. Положение её было настолько критичным, что сознание, кажется, просто заблокировало реальность. Она не могла поверить в происходящее, не могла понять, что всё это не кошмар. На её глазах появились слёзы, но онастаралась не показывать свою слабость. Она начала стыдливо ползти назад, пытаясь прикрыть обнажённое тело руками, будто это могло хоть как-то защитить её. Этого не может быть, этого не может быть... — повторяла она про себя в голове, пытаясь осознать происходящее, но её разум отказывался принимать эту реальность. Пьяные гости, сидя за столами, начали похотливо скалить зубы, осматривая её точеную фигуру, которая была слишком привлекательной для обычной рабыни, слишком чистой и беззащитной. Мужские руки потянулись в её сторону, и всё её тело снова стало сжигаться от стыда и ужаса. Она не могла двигаться, не могла кричать, не могла найти в себе силы защищаться. Тело не слушалось её. Постоянный страх, переживания, боль и унижение — всё это слилось в один бесконечный кошмар. И Алия знала, что выхода нет.Как только первый мужчина приблизился к Алии, весь зал вдруг застыл. В этот момент раздался голос Его Высочества, Принца Ренвара, и как гром среди ясного неба он эхом отозвался в её сознании. Все головы в зале обернулись в его сторону. — Сколько? — его тихий, но властный голос потряс пространство. Мужчины мгновенно остановились, и все взгляды обратились к принцу. Алия почувствовала, как холод пробежал по её коже, а сердце сжалось, как будто бы вся комната вдруг оказалась зажатой в железных тисках. Она ничего не могла сделать. Сила его голоса казалась необъяснимой, и она не могла ни двигаться, ни думать. Трактирщик, ошеломлённый таким вопросом, нервно потёр потные ладошки и даже отступил на шаг, не зная, как ответить. Его лицо побледнело, и он, растерявшись, еле произнёс: — Что сколько? — его голос дрожал, и он уже не знал, что делать с собой. Господин, я не совсем понимаю, о чём вы говорите… — Принц снова повернулся к трактирщику, его взгляд был абсолютно холодным и невозмутимым. — Я сказал, сколько хочешь за неё? — его голос был ровным, но в нём звучала такая сила, что трактирщик невольно зажался. — Ааа, вы про эту рабыню, господин… — сказал трактирщик с усмешкой. — Да она и пальца вашего не стоит, бесполезная, безродная свинья, у неё даже печати нет! От этих слов Алия почувствовала, как её душу сжимает тяжёлая, холодная рука отчаяния. Печать — то, что для неё было важным, то, что определяло её судьбу, оказалось бесполезным для людей, которые смотрели на неё, как на объект для торговли и унижений. Её сердце в моменте разорвало что-то внутри. Её больше не было, её не существовало для них. Она стала всего лишь товаром. Принц, не поддавшись на дешевые уговоры трактирщика, ответил с тем же холодом в голосе:— Меня не интересует твоё мнение, подхалим. Скажи мне, сколько ты хочешь за неё, и я закрою глаза на этот инцидент. — В этих словах была такая угроза, что трактирщик, ошеломлённый, сглотнул комок в горле. — Три золотых, господин. Будет более чем достаточно, — сказал трактирщик, несмотря на свою нервозность, стараясь не выдать свою тревогу. — Она неумела, но какую-то работу по дому выполнять сможет. К тому же, она всё ещё женщина, так что с ней можно делать всё, что захотите… Его омерзительная улыбка и еле скрываемое удовлетворение от сделки вгоняли в ещё более глубокое отчаяние. В этот момент Алия поняла, что её жизнь окончательно потеряна. Она была продана за жалкие три золотых — её не оценивали даже как животное. Грудь сжалась от боли, и она почувствовала, как что-то ломается в её душе. Принц Ренвар, не обращая внимания на её муки, без всякого выражения на лице ответил: — Тогда по рукам, — холодно и спокойно сказал принц, проигнорировав молящиеся глаза девушки. Его голос был таким уверенным, что Алия не могла не почувствовать, как его холод охватывает её душу. Принц и трактирщик обменялись рукопожатием, и теперь Алия была продана. Она принадлежала этому мужчине. Алия почувствовала, как её мир окончательно разрушается. Она больше не могла держаться на ногах. Чужие слова обрушились на неё, как молоты, и она чувствовала, как всё её существование сжалось до одной единственной мысли: Я ничто. Когда они вошли в комнату, принц с грохотом захлопнул дверь и грубо толкнул её на пол. Она упала, и с болью подняла на него свои тусклые золотистые глаза, которые потеряли всю свою былую яркость. Он заметил, насколько их оттенок уникален. Для рабыни, да, это было неплохо, вот только этот цвет волос как будто совсем ей не подходит. — С сегодняшнего дня ты моя собственность, — его слова звучали холодно и отрешённо, словно он не говорил с человеком, а с каким-то объектом. Он сделал паузу, и затем продолжил: — Слушаешь и делаешь безоговорочно всё, что я скажу. Скажу — петь — запоёшь, скажу — умереть — умрёшь. Всё ясно? Алия медленно кивнула, как в тумане. Она не могла осознать происходящее. Кажется, её разум отказывался воспринимать реальность. В её голове вертелась лишь мысль о том, что это был всего лишь сон. Она не могла понять, что будет дальше, как будет жить теперь. Она была абсолютно потеряна. Принц подошёл к ней и протянул руку, пытаясь помочь подняться, но Алия отшатнулась, сжалась в ещё большее комкание боли и страха. Она упала на колени, не в силах встать, умоляя его не причинять ей вреда. Её тело трясло от страха и боли. — Не бойся, — его голос был почти шершавым, но в нём не было ни тени заботы. — Вставай. Сегодня ты спишь здесь одна, — сказал он с ледяным равнодушием, как будто в его словах не было и капли сожаления.Он открыл сундук с вещами, достал оттуда красивое женское платье, бросил его ей на пол. — Надень это завтра. Мы выходим рано утром. Мы едем домой в Артасель, он, и, взглянув на неё странным взглядом, развернулся и ушёл. — сказал Дверь закрылась с глухим звуком, и Алия осталась в комнате одна, запертая. Принц не обратил на неё больше внимания. Она почувствовала, как силы покидают её, как тело сдавливает боль. Она опустилась на пол, не в силах сдержать слёз. И наконец, дала волю своим эмоциям. Крики рвались из её груди, а грудная клетка сжималась от боли. Она не могла больше молчать, не могла сдерживаться, подавлять чувства. Она не знала, что будет с ней дальше, что ждёт её в этом новом мире, в том, что был за пределами её родной деревни, что нужно от нее этому загадочному мужчина, ведь сегодня он по сути спас её, хоть и совими методами. Плача, Алия лежала рядом с кроватью, на полу, чувствуя, как только здесь она может найти хоть немного покоя. Всё её тело было изранено, а её душа была пустой. Перед тем, как погрузиться в бессознательность, она крутила в голове одни и те же вопросы: Как выглядит его дом? Что такое Артасель? Что будет дальше? Тьма ночи накрыла её, а страх за будущее заполнил её сердце.