Часть 1

В современном мире нужно или измениться, чтобы выжить, или умереть. Это я выяснил уже давно и теперь снова и снова получал подтверждение сему неписанному правилу. Мне пришлось немного изменить свою деятельность, а точнее из вредного водного духа стать спасателем. Пожалел ли я? Нет, особенно учитывая некоторые весьма занимательные истории. Работа спасателем не пыльная — знай лежи себе на берегу или кисни в воде у самого пляжа да посматривай, чтобы никто из отдыхающих не начал тонуть. Люди предпочитали сидеть на вышке, но я выторговал себе особенное местечко у самого берега, откуда мне хорошо было видно пляж и купальщиков. Жариться на вышке целый день уж точно не в моем вкусе. В тот день я сдал дежурство как обычно и уже хотел было отправиться домой, как река позвала. И я нырнул в нее, совершенно не думая о последствиях. Так часто бывало, когда происходили события, предотвратить которые не в моей власти. Но я мог вмешаться, что и сделал. Плыть оказалось недалеко — за изгибом реки, в стороне от городского облагороженного пляжа находился пляж дикий, спонтанный, неухоженный, но зато и абсолютно бесплатный. Здесь предпочитали отдыхать не слишком культурные жители города. Да и как отдыхать… они тупо напивались у воды, а после уже как повезет — или утонут, или нет. Я ожидал увидеть какого-то очередного пьяницу, попутавшего берега и потерявшегося в двух метрах от воды, но нет… Тонул ребенок. Тонул тихо и незаметно для взрослых. Он последний раз взмахнул маленькой ручкой и пошел ко дну. Я легко подхватил его подмышки и вытолкнул на воздух. Мальчишка был еще очень мал, лет пяти где-то, право слово, я не слишком разбирался в человеческих детях, но этот паренек казался чересчур худым даже для своего возраста. И слабым. Его слабость вибрировала в моих руках, он цеплялся за жизнь и пил ее… из меня. Что ж, так тому и быть. Я держал его и ждал, пока ребенок откашляется и перестанет судорожно дергаться. Мальчишка вцепился в мою футболку так, словно собирался прирасти. И только когда он достаточно пришел в себя, я оглянулся на берег. Так и есть. Пьяная компания на берегу совершенно позабыла о ребенке. Мамаша щеголяла в потасканном бикини и пила пиво с горла. Папаша с его приятелем дружно крутили портативные колонки, оглашая все окрестности абсолютно кошмарной музыкой. Да это и музыкой назвать язык не поворачивался, так, ор обезьян и удары железной арматуры. Еще одна девица, не слишком отягощенная одеждой, притащила пачку сосисок и пыталась насадить их на шампуры. Получалось у нее плохо, так как она уже изрядно перебрала. Разумеется, они в таком бедламе не услышали и не увидели тонущего мальчишку. Я медленно пошел к берегу, держа мальчишку на руках. С нас обоих стекала вода, в моих волосах запутались водоросли. Порой мне казалось, что они продолжали отрастать по старой памяти, не обращая внимания на то, что жил я на суше уже довольно долго. — Как тебя зовут, малыш? — спросил я, когда музыка ненадолго стихла. — Тимур, — голос мальчишки был еще хриплым после кашля. Малец казался слишком серьезным для такого милого ребенка. Слишком рано повзрослевшим. Я подошел к самому берегу и осторожно поставил мальчишку на ноги. Он уже достаточно напитался силой, чтобы стоять и даже ходить, но все равно продолжал цепляться за меня, на этот раз за штанину. — Эй, родители, ваш ребенок чуть не утопился. Нужно быть более внимательными, — крикнул я, поскольку за музыкой они не услышали бы и пулеметной очереди. — Слышь, ты вообще кто такой, а? Зеленый какой-то, — друг отца первым подорвался, даже не разобравшись в моих словах. — Водяной, что ли? — Да если и водяной, что с того? Это отменяет присмотр за сыном? — я скрестил руки на груди, рассматривая мужиков. В принципе, для меня они абсолютно безвредны, но если под горячую руку попадет мальчишка, то он может сильно пострадать. — Гы-гы, водяной! Слышь, красава, у тебя хорошая дурь, — девушка с раздавленными сосисками некрасиво рассмеялась. — Ниче этому пацану не будет, он тут целое утро бегает. — Ты че к моему сыну пристал, а? Педофил, что ли? — батя пацана очнулся от пьяного угара и оставил в покое орущую колонку, чтобы подойти ближе ко мне. — А ты че за ним не следишь, а? Сесть хочешь, когда он утопнет, да? — в ответ набычился я. Такие люди понимали только язык силы. И с ними нужно было разговаривать максимально громко. Задавить авторитетом. — Да он плавает уже год, не утоп бы, — отмахнулся отец. — Вообще-то по закону за его спасение вы должны мне заплатить, но лично мне взять с вас нечего, — я брезгливо осмотрел это место отдыха. Дикари, как есть дикари. Уже набросали бутылок и фантиков, развели ничем не огороженный костер, бычки от сигарет «украшали» полянку и дикий пляж. Мерзость. Наверное, поэтому и позвала река. Надоело ей терпеть эту мерзость. — Платить ему еще. Пошел вон отсюда, водяной, а то и правда заяву накатаем, что ты приставал к моему сыну, — отмахнулась мамаша и снова пригубила пиво, а потом оттащила парнишку в сторону, да так резво, что тот заорал. Я лишь махнул рукой и отвернулся от нее. Для такой жизнь ее ребенка ничего не значила. Этот утопнет — нового зачнет в пьяном угаре. Как бы у Тимура не оказалось еще несколько братьев или сестричек, пристроенных в добрые руки по бабкам-дедкам. — Малыш, спустя время придется платить по счетам, но ты ничего не бойся. И не бойся воды — знай, я всегда приглядываю за тобой, — я помахал рукой мальчишке, который размазывал по лицу слезы обиды и злости. Он достаточно напитался моей силой, чтобы я мог знать, где он и не грозит ли ему опасность. Да и в случае чего он теперь знал, куда бежать. К реке. К воде. В любое место, откуда можно выйти. Если будет нужно, я за ним даже в ванную приду. Но надеюсь, что до таких крайностей не дойдет. Я не сказал ему, что значит быть должен. Некоторые вещи лучше узнавать позже. Некоторых вещей лучше не знать вовсе. Я развернулся к ним спиной и пошел обратно в реку. А берег… берег нужно очистить. Когда я с головой скрылся под водой, на берег хлестнула большая волна. Она смыла окурки, фантики и бутылки, затушила костер и залила орущие колонки. На берегу воцарилась тишина на какой-то миг. А потом эти люди завопили, разругались, надавали парню подзатыльников и спешно стали собираться уезжать. Я проследил за ними еще какое-то время, а потом ушел домой. В обычную человеческую квартиру. Я надеялся, что маленький Тимур выживет в столь суровом окружении. И собирался ему в этом помочь. Плата за спасение жизни — не главное. Главное — всегда оставаться человеком, даже если ты водяной. ***Спустя десять лет на берегу реки стоял парнишка подросток. На его лице лишь начала пробиваться первая поросль, он был худым и тщедушным, с встрепанными светлыми волосами и прыщами на лбу. Такой, как почти все подростки его возраста. — Забери меня отсюда. Не могу больше, — он стукнул ладонью по воде, от чего мелкие волны ринулись врассыпную. Я медленно вышел из воды, откинул мокрые волосы с зелеными лентами водорослей и всмотрелся в его лицо. — Ну привет, Тимур. Надеюсь, ты принял правильное решение. Мне давно нужен был напарник, — я протянул ему руку. — Не бойся, ты не утонешь. Не в этой жизни. — Иногда думал, что лучше бы утонул, — парнишка зло мотнул головой, словно отгонял нечто невидимое и страшное. — Но надеялся на тебя. Я пришел отплатить за спасение, — он протянул ладонь так, словно собирался нырнуть в омут — быстро и без сожалений. — Отлично, считай, что плата принята. Мы станем хорошей командой, — я стиснул его руку. На его предплечье поползла длинная извивистая водоросль. Струящаяся по его жилам сила уже давно не моя, но все же откликнулась на мой зов. И парень стал меняться. Волосы стали темнее и гуще, среди них поползли водоросли, в глазах мелькнуло что-то темное, похожее на омуты. Тело словно слегка переменилось, перестроилось. Я потянул его в воду. — Идем, у нас много работы. Сейчас самый разгар пляжного сезона…