Часть 1

Утро началось с ворчания домового. Михей уже больше по привычке, чем всерьез бухтел, готовя завтрак, пока она поднималась к постели. — Ин чаво вот неустроя! Не мужу, ни деточек, ни хозяйства! Всё заботами да трудами… — И чего ворчишь? Дом - полная чаша, а мне рано под замок на шесток. — Непорядок то! Непорядок! Михей. невысоконький мужичок, по колено ей, в красной рубахе горохами, с кучерявой бородой, задорно торчащей вверх, притопнул ногой в лапотке. — Где ж то видано, чтоб девка безмужняя одна жила?! — Тихо. А то опять в старый валенок посажу, да на перекресток вынесу – там будешь кого учить. — Тьфу! Ведьма! Угораздило ж меня… — Поговори еще! Вон, блины горят! — Охти мне! Домовой метнулся к сковородкам, а Гордея, захохотав, убежала в ванную. Из зеркала на нее глянула раскосыми зелеными глазищами растрепанная рыжеволосая деваха, с тонким лицом, сочными пухлыми губами и лукавой улыбкой. Ведьма! Ведьма и есть. Наплескав в лицо воды, щелкнула по зеркалу, и пропела: — Свет мой зеркальце, подскажи, да всю правду расскажи… — Доброго утра, вас приветствует говорящее зеркало… Кхм. Сегодня погода удовлетворительная – в меру солнечная, вечером предположительно дождь. Ведьмам рекомендуется воздержаться от скоростных полетов, воспользуйтесь автотранспортом фирмы “Емелюшка”, наш девиз – “тише едешь – дальше будешь”. — Понятно, опять метлу дома оставить. Умывшись и расчесав непокорную гриву, скрутила волосы в пучок, собирая его заколкой в тугой и строгий узел. Пара прикосновений пальцами с кремом к лицу, чтобы чуть подчеркнуть зелень глаз и пухлость губ. Из ванной вышла не веселая растрепа, а вполне собранная деловая леди. На столе уже был накрыт завтрак, а на плечиках висел выглаженный и вычищенный деловой костюм. — Доброго вам здоровьичка, хозяюшка, пожалуйте завтракать. — Спасибо, Михей. Пышные оладушки, да с вареньем и сметанкой, крепкий, черный, как душа грешника, кофе, и вот она уже готова к подвигам на ниве банковского дела. Поев, и с удовлетворением проведя по совершенно плоскому животу – хорошо быть ведьмой, стала собираться. Пристегнув к внутреннему карману брошку от сглаза – опять же у подъезда кикиморы старые сидеть будут. А им только дай повод – закидают сглазами. да прочей пакостью. Подхватив сумочку, она опускает ноги в туфли – черные, матовые, на шпильке, посылает воздушный поцелуй зеркалу в прихожей, то сонно ворчит “к черту…” и выскакивает за дверь. С ехидным смешком, она скатывается по перилам, и легко приземлившись у каморки консьержки, кивает ей. — Доброго утра, Марьяна Богумиловна. — И тебе утречка, деточка. Опять на шабаш полетела? — Да, всё туда же. — Ну ступай, ступай деточка… Гордея с улыбкой процокала каблуками и распахнув дверь. вышла на улицу. На выходе кто-то попытался кинуть в нее сглаз, она щелчком пальцев отправила его обратно. И гордой походкой от бедра прошествовала мимо неизменных бабок на лавке, слыша шепотки и бурчание. — Проститутка.. ведьма… вырядилась… чтоб тебе ни дна ни покрышки.. чтоб кошка черная дорогу перешла. чтобы тебе бабуу с пустым ведром встретить.. — И вам доброго утречка, кошелки старые! Кикиморы заскрипели и заворчали, на месте морщинистых лиц проступили ненадолго зеленоватые вытянутые рыльца болотных кикимор. Гордея вышла к дороге и вскинула руку с оттопыренным средним пальцем – тут же рядом с визгом затормозило такси с номером в три шестерки, алое с черной молнией на боки. — Куда едэш, дэвушка? – в окне золотозубо улыбался житель ближнего зарубежья, ныне обитатель нерезиновой. — На Кудыкину гору, уважаемый. К банку “ГрабьПром”, за скорость доплата. — Садыс, ясноока пэри! Гордея нырнула в пахнущее восточными пряностями нутро машины, и авто с визгом сорвалось с места, лавируя в неизменных пробках. Доехав с просто космической скоростью, расплатилась и поспешила ко входу в банк, каблуки туфель задорно цокали по асфальту. Рабочий день начался… … К обеду она довольно жмурилась – банк не зря частенько именовали филиалом преисподней: отказ на кредит, взимание пени и так далее и тому подобное. Очереди, гоняние от окна к окну, мелкие пакости, вроде пропавших внезапно справок – раздолье ведьмам. Сидя в кофейне и подтачивая ноготки алмазной пилочкой, Гордея довольно улыбалась. Свою норму она уже выполнила – можно и расслабиться. Хотя… Взгляд скользнул по залу – и заметил кое-что. Компания несимпатичных юношей приставалаа к официантке, а та не знала как от них отвязаться. Гордея со вздохом отложила пилочку и поднялась, плавной походкой подходя к столику гопоты. А потом наклонилась, рукой с растопыренными пальцами упираясь в стол, — Что, малыши, не пора ли по домам? — Да ты кто?... Гордея дернула небрежно бровью, и изо рта говорливого вырвалось кваканье. — Собираемся, мальчики, извиняемся, и уходим. — Ты! Ведьма! — А ты еще сомневался? Глаза полыхнули ядовитой зеленью, и еще один парень умолк. Остальные быстро подхватили товарищей, покидали скомканные купюры и быстро ретировались. бормоча извинения. Официантка промямлила — Что вы… не стоило… — Деточка! Стоило! И – ты же тоже так можешь! Только почему-то стесняешься! — Но ведь… — Милая, послушай, что я тебе говорю, я – Гордея Глинская! Эти боятся силы! Будь смелей! Ты же тоже ведьма! Впрочем, если не веришь… вот… держи! Гордея вытащила из сумочки небольшую баночку и сложила в руку официантки. — Поверишь в себя – сможешь всё. Верь! С чем и покинула кафе. Остаток дня прошел незаметно – так по мелочи: ну запнулась неприятная коллега, опрокинув стаканчик кофе на клиента, ну противная бабка, обозвавшая ее проституткой, три раза не могла выйти, ну и так по мелочи еще. К вечеру собрались было тучи, и она опять решила вызвать такси – на этот раз это оказалась цыплячье=желтая машина с разбитным парнем типичной такой русской внешности – рубашка-косоворотка, рязанское лицо, веселые голубые глаза. — Садись, красотка, поедем кататься! — А не боишься? – Гордея сверкнула глазами. — Не пужай – пуганый. бабка те еще ведьма была! — А ты что ж? — Не, не мое! Она лишь фыркнула. Доехали с ветерком, под залихватский перебор гармошки. А у подъезда ждал сюрприз. Стильно одетый молодой мужчина с тяжелым, прямо давящим взглядом. И с букетом цветов и даже с пакетом, где угадывался торт и бутылка чего-то. – Принесла ж нелегкая… Гордея решительно зашагала к нему. — С чем припожаловал, гость дорогой? — В гости решил зайти. А ты всё бегаешь от меня… — А я не девица-краса, чтобы в тереме сидючи, тебя дожидаться. да и кого бы то ни было. Темные глаза собеседник аполыхнули огнем, проявля истинное лицо. — С огнем играешь, ведьма! — А ты не грозись! Или так сглажу, не отмоешься. — Что ж ты сразу так.. я ж добром.. с подарками как по вежеству… — За подарки спасибо. А всё равно – вольную ведьму не сделать домашней голубицей. Забрав букет и пакет, Гордея чмокнула остолбеневшего гостя в щеку и со смехом скрылдась в подъезде. Почти взлетев на свой этаж, поставила цветы в вазу, и с шальной улыбкой направилась в спальню, на ходу раздеваясь. Раздевшись полность, подхватила со столика баночку, открывая крем. От него пахло тяжелым ароматом мускуса, лилий, и сандала. Щедро намазав на тело чуть желтоватую массу, которая моментально впитывалась, потянулась всем телом и подпрыгнула, выкрикнув. — Свободна и легка! Тело, словно шарик наполненный гелием взмыло над полом. Расхохотавшись, Гордея распустила волосы, подхватывая прозрачное платье и призывая метлу. Оседлав ее, жестом распахнула окно, впуская ночной летний ветер и с криком. — Земля, прощай! Вылетела в ночь, сразу набирая высоту, присоединяясь к хохочущим и веселящимся товаркам. Над Москвой начиналась Ночь Ивана Купала….