Глава 2, О маньяках с добрыми намерениями

      — Точно не маньяк ведь? — уточнила Аня, затаскивая подвернутую ногу в салон.       — Если бы я был маньяком, — наконец сказал он, бросая взгляд в зеркало заднего вида, — то предложил бы тебе воды. С усыпляющим. Или конфетку. Будешь?       Он со смехом открыл бардачок и вытащил невскрытую упаковку арбузного mentosа. Аня фыркнула, но невольно прижала сумку к себе.       — А если не маньяк, то кто?       — А если не маньяк, то просто добродушный человек, которому не всё равно на тех, кто пашет допоздна и потом вынужден ползти домой пешком, — мужчина ещё раз глянул на девушку. — Ну, и разбитые коленки опоздавших на автобус девушек мне тоже иногда жалко.       Лексус плавно вырулил на ночную трассу. Аня, разглядывая профиль незнакомца при свете фонарей, вдруг резко выпрямилась:       — Стой! Я не называла адрес… Куда мы едем?       Незнакомец на секунду отвлёкся от дороги. В его взгляде мелькнуло что-то между раздражением и искренним недоумением.       — На перекрёсток с улицей Гагарина, — ответил он ровным тоном. — Там поворот к «Роспечати». После 23:00 все автобусы идут только через эту остановку.       Аня замерла. Это действительно была её пересадка.       — Но как ты…       — Потому что ты пять минут назад ковыляла именно в том направлении, — он слегка постучал пальцами по рулю. — Лучше скажи, куда ехать дальше, я не знаю точного маршрута всех автобусов.       Немногосложно указав дорогу до своего квартала, она замолкла. Мужчина тоже не торопился поддерживать диалог. В салоне повисла тяжёлая пауза. Аня сжала сумку, глядя в окно. Но надолго её не хватило.       — …Ты хотя бы имя скажешь?       — Дима.       — Правда?       — Нет.       — Очень похоже на маньяка, он бы так и сказал, — хмыкает Анна.       — Думаешь? Это навряд ли, маньяк сказал бы да или отшутился, — пальцы уверенно постукивают по коже оплётки, выбивая какую-то смутно знакомую мелодию.       — Докажи, что не маньяк, — ухмыляется вдруг Аня, — купи мне шаурму вот в том ларьке.       — Хах, а пока я буду ходить, смоешься на моей машине? Да и лавочка закрыта, вон, смотри, — предатель-шаурмист как раз вышел посидеть на узкой скамье, и теперь его голова перекрывала вывеску ровно посередине, оставляя загадочное «…паху…ури» на осмысление немногочисленным наблюдателям.       — У меня нет прав, — точно в подтверждение своих слов девушка вскинула руки перед собой в сдающемся жесте.       — Да это понятно, — лишь отмахнулся Киняев и заржал. — Так а водить-то умеешь?       — Нет и не планирую, — к счастью, светофор наконец выдал зелёный в их сторону и этот разговор оборвался сам собой.       — Дима-не-Дима, — решается снова подать голос она, — а почему у вас в багажнике лежит лопата? Шутка. Или нет?       Лексус плавно тронулся с места, но почти сразу же резко притормозил у обочины. Мужчина развернулся всем корпусом к Ане, его лицо внезапно стало серьезным.       — Потому что сегодня утром я хоронил свою репутацию, — сказал он с мрачной усмешкой. — А лопата — единственное, что осталось от моего последнего здравого решения.       Аня замерла, не зная, смеяться или открывать дверь.       — Ты…       — Шучу, — он резко повернулся назад и снова переключил передачу. — Лопата реально есть, складная. Хотя в последний раз использовал её, чтобы откопать тачку из сугроба. Так что она уже давненько лежит без дела.       Дальнейшее молчание преследовало их всю оставшуюся дорогу.       Машина плавно остановилась у её дома.       — Вот и приехали.       Аня молча схватила сумку. Она уже хотела хлопнуть дверью, но задержалась:       — Спасибо… Дима-не-Дима.       Окно со стороны водителя опустилось.       — Да не за что.       Лексус тронулся, растворившись в ночи.