1.

Кровь алела на пожелтевшем листе бумаги, каждая буква – отчаянный крик души, погребенной под руинами несбывшихся надежд. Пальцы дрожали, но она упорно выводила слова, словно пыталась кровью остановить течение времени, удержать ускользающую жизнь. Воспоминания нахлынули волной: вот он смеется, запрокидывая голову, вот делится своими планами, вот рассказывает о ней, своей девушке, с нежностью в голосе, от которой ее сердце обливалось кровью. Она знала, что он ни в чем не виноват. Знала, что он не просил ее любить. Но любовь, как неуправляемая стихия, захватила ее, и теперь топила в пучине безысходности. Она пыталась бороться, отвлекаться, но образ его преследовал ее повсюду, отравляя каждый миг. Видеть его и не иметь возможности быть с ним было невыносимо. Лучше уж ничего, лучше забвение. Взгляд упал на фотографию на столе. На ней они вместе, смеющиеся, беззаботные. Тогда она еще верила, что все возможно, что сказка может стать реальностью. Но сказка оказалась ложью. И теперь она ставила точку в этой истории. Кровь продолжала течь, окрашивая последние строки письма. Слабость сковывала тело, в голове шумело. Но она закончила. Закончила все. Оставалось лишь одно. Пишу письмо тебе с любовью. Пишу я собственной же кровью. Пишу тебе, себя и не жалея, А раньше улыбалась, чуть краснея. Я умираю, медленно, но верно. И больше мы не встретимся, наверно. С моей руки стекает быстро кровь, И вот, письмо пишу я вновь. «Прости меня, я жить так не хочу. Из ревности своей к тебе кричу. Прости меня, будь счастлив, дорогой, Но помни: я всегда с тобой!» И даже в смерти, в этом последнем отчаянном акте, она надеялась быть рядом, тенью, воспоминанием, ангелом-хранителем, который никогда не оставит его. Рука, державшая окровавленное перо, бессильно упала на стол. В комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов. Время, которое она так отчаянно пыталась остановить, теперь казалось равнодушным наблюдателем, отсчитывающим последние мгновения ее жизни. Перед глазами плыли размытые картины прошлого. В памяти всплывали обрывки фраз, жестов, взглядов, наполненных светом и теплом. Но свет этот мерк, сменяясь непроглядной тьмой. Она закрыла глаза, пытаясь удержать ускользающие воспоминания, как тонущий человек хватается за соломинку. В голове промелькнула мысль о матери. Что она почувствует, когда узнает? Боль, отчаяние, непонимание… Она причинит ей невыносимую боль. Но разве сейчас ей было легче? Разве она могла продолжать жить, зная, что никогда не будет с ним? Слабая улыбка тронула ее губы. В последние мгновения жизни она чувствовала странное облегчение. Боль уходила, уступая место пустоте. Она закрыла глаза и позволила тьме поглотить себя. На столе, залитом кровью, лежало письмо, полное отчаяния и безответной любви. Последний крик души, погребенной под руинами несбывшихся надежд. Дверь тихо скрипнула, пропуская в комнату утренний свет вместе с испуганной мамой. Ее взгляд, привыкший к порядку и чистоте в комнате дочери, замер на картине хаоса, развернувшейся перед ней. Застыв в дверях, она не могла поверить своим глазам. Подсвечник, опрокинутый на стол, письмо, испачканное темной жидкостью, и неподвижная фигура у стола. Сердце ее бешено заколотилось, а в горле пересохло. Осторожно приблизившись, она увидела лицо. Нежное и бледное, оно было словно вылеплено из мрамора. Глаза закрыты, на губах – легкая полуулыбка. Но эта красота была холодна и безжизненна. Мать девушки задрожала, понимая, что перед ней – смерть. Она попятилась, не в силах вынести это зрелище, и, споткнувшись о ковер, издала приглушенный крик. Крик этот, словно эхо, разнесся по дому, донесшись до слуха хозяина. Спустя несколько мгновений, дверь в комнату распахнулась, и на пороге появился высокий парень, что являлся другом девушки. В его глазах отразился ужас, когда он увидел женщину, указывающую дрожащей рукой на тело у стола. Он бросился вперед, не обращая внимания на опрокинутый стул и разбросанные бумаги. Опустившись на колени рядом с ней, он коснулся ее холодной руки. В его глазах появились слезы. Он взял письмо, исписанное знакомым почерком, и начал читать. С каждой строкой его лицо становилось все мрачнее, а в сердце нарастала боль. Слова, написанные кровью, раскрывали перед ним глубину ее отчаяния и безответной любви, которую она хранила в себе. Он понял, что потерял не просто знакомую, а часть своей души, которую он никогда не замечал.