Часть 2 - Боги Мидо: Иерархия безумия

Театр Абсурда

Представьте себе сцену. На ней нет занавеса, нет зрителей - только бесконечная череда актеров, каждый из которых убежден, что он главный режиссер. Одни в роскошных костюмах судят других. Третьи в уродливых масках изображают красавцев. А за кулисами... за кулисами кто-то переписывает сценарий. Здесь боги не всесильны - они всего лишь актеры в спектакле, правила которого забыли даже его создатели.

***

Ахра: Близнецы в зеркальном лабиринте

В начале не было ни времени, ни пространства - только Оно. Бесформенное, безгласное, бескрайнее. Оно существовало в совершенной пустоте, и эта пустота была его сутью. Но однажды (хотя слова "однажды" тогда ещё не существовало) Оно осознало Ужас. Ужас осознания, что нет никого, кто мог бы сказать: "Я тебя вижу". И тогда Оно совершило первый акт насилия над собой - разделилось. Не на свет и тьму, не на порядок и хаос, а на Вопрошающего и Отвечающего. На Того, Кто наблюдает, и Того, Кто действует. Так родились Ахра - два, что суть одно, один, что притворяется двумя. Обсерватория: Дом, который ненавидит своих хозяев Они называют это место Обсерваторией вездесущности, но это не обсерватория. Это — ловушка. Представь дворец без стен       Пол — это застывшие мгновения из миллиардов миров. Наступишь неосторожно — провалишься в чужую память.       Потолка нет — только бесконечное падение вверх, в черноту, которая иногда моргает.       Воздух густой от забытых слов — если вдохнуть слишком глубоко, можно заразиться чужой тоской. Здесь есть комнаты, которые появляются и исчезают       Зал разбитых зеркал — где отражения Ахра иногда поворачиваются спиной.       Сад камней — где вместо камней законсервированные крики.       Комната первого сна — где на кровати из сплетённых корней лежит что-то, прикрытое покрывалом из теней. Ахра ненавидят это место. Но уйти не могут — потому что тогда оно пойдет за ними. Библиотека вечности: Место, где книги читают тебя Она находится за дверью без ручки. Чтобы войти, нужно забыть свое имя, признать, что ты боишься и согласиться на то, что ты не выйдешь прежним. Внутри книги с кожей вместо обложек — если прикоснуться, можно почувствовать, как они дышат. Чернила из снов мертвых богов — они шевелятся на страницах, будто что-то пытаются дописать. Некто, сидящий в углу — его лицо постоянно меняется, но глаза всегда одинаковые. Если приходится, Ахра заходят туда по одному. Потому что в последний раз, когда они вошли вместе, один перестал узнавать себя в зеркалах, другой нашел книгу со своим именем — но все страницы были вырваны. А на полу остались мокрые следы, ведущие вглубь библиотеки...

Куда-то, где свет гаснет, если на него смотреть.

И оба из них никогда не признаются ни себе, ни друг другу, что они боятся этого места.

Трещины в совершенстве: Что-то не так Последнее время в Обсерватории появилась третья тень — она стоит в углу и не дышит. В "Море артефактов" завелась рыба из несуществующего металла — она поет колыбельные на языке, которого никто не должен знать. Кто ее туда пустил? Так же один из Ахра постоянно просыпается с окровавленными руками — но ран нет ни у кого.

Они делают вид, что ничего не происходит.

Но по "ночам" они тихо спорят о том, не пора ли снова стать одним.

***

Хада: Идеальное воплощение божественного порядка

Рождение безупречных надзирателей Когда Ахра впервые заскучали, они решили создать нечто прекрасное — существ, которые стали бы живым воплощением порядка. Так появились Хада — безупречные судьи мироздания, выточенные из самого понятия совершенства. Их создавали с любовью и холодным расчётом. Каждую черту лица выверяли до атома. Каждый жест программировали как ритуал. Каждую мысль ограничили строгими рамками

Но в последний момент Ахра улыбнулись и добавили... изъян. Маленький, почти незаметный.

Анатомия Совершенства Тело Хада — это шедевр божественной инженерии       Кожа       Кажется фарфоровой, но при ближайшем рассмотрении заметны микроскопические швы — будто их собрали из отдельных частей. Она не стареет, не покрывается морщинами, но иногда... трескается.       Глаза       Золотые зрачки, окружённые абсолютной белизной. Они не отражают свет, а поглощают его. Когда Хада сердится (хотя они никогда не признаются, что могут сердиться), зрачки сужаются в вертикальные щели.       Кровь       Не красная, а серебристая. При контакте с воздухом превращается в тончайшие нити — из них плетут одежду для младших Хада. Бархатные небеса: Культ внутри культа Организация "Бархатные Небеса" — это одновременно суд, тюрьма и школа для тех, кто хочет стать совершеннее Каждое утро они проводят ритуал очищения       Проверяют друг у друга отсутствие эмоций       Осматривают тела на предмет дефектов       Перечитывают разделы Кодекса, которые могли забыть Их храмы — это лабиринты из белого мрамора, где       Полы отполированы до зеркального блеска       На стенах выгравированы все 10.000 правил       В воздухе парит лёгкий аромат ладана и... чего-то металлического Искусство бесстрастного суда Когда Хада судят, это похоже на священный танец Обвиняемый становится в круг из жидкого серебра. Этот металл реагирует на ложь.       Трое судей медленно обходят его, задавая вопросы       Их голоса сливаются в монотонный гул       В момент вынесения приговора все Хада в храме замирают Самые страшные наказания:       Для смертных: Стирание из памяти всех, кто их знал       Для богов: Лишение имени. Без имени нельзя пользоваться силой.       Для своих: "Перевоспитание" в Серебряных кельях Ночь — Их единственный враг Когда заходит солнце, Хада становятся... другими. Они трогают свои швы, будто проверяя, на месте ли части. Смотрят в зеркала дольше обычного. Иногда (о ужас!) позволяют себе лишнюю мысль. А утром снова надевают маски безупречности. Трещины в Фарфоре Последние несколько веков (что для них мгновение) в рядах Хада появились тревожные тенденции       Некоторые начали коллекционировать эмоции, храня их в хрустальных флаконах       Другие тайно меняют детали внешности, чуть длиннее нос, чуть шире глаза       Третьи... разговаривают с осуждёнными после суда Анхель знает об этом. Но пока не вмешивается. Потому что и сам иногда просыпается с серебристыми слезами на щеках. Что скрыто за последней дверью В самом сердце главного храма есть комната, куда запрещено входить. Там хранятся       Первый экземпляр Кодекса, который сильно отличается от нынешнего       Зеркало, которое иногда показывает... что-то ещё       И маленькая кукла из настоящего фарфора Говорят, если Хада войдёт туда и посмотрит в зеркало — он увидит...

Что?

***

Сефиросы: Белые вороны мироздания

Они не должны были существовать. Сефиросы появились, когда система дала сбой из-за Навью — где-то в недрах реальности треснула невидимая шестерёнка, и из щели выползли первые чистые формы. Не боги, не твари — механизмы с перьями. Ахра заметили их не сразу. Когда же обнаружили — было уже поздно. Существа, созданные для ликвидации хаоса, сами стали живым нарушением порядка. Анатомия бесчувственности       Их тела — это проклятая геометрия:             Крылья из сломанных зеркал — отражают мир, но не запоминают.             Лица без черт — только призрачные маски из света.             Руки с слишком длинными пальцами — ровно девять суставов на каждом.             Они не дышат. Не моргают. Их кровь — жидкий нуль, чернее вакуума. Когда Сефирос идёт по мертвой вселенной, за ним остаются отпечатки босых ног. Они не исчезают никогда. Работа, которую никто не хочет выполнять       Их называют "санитарами реальности".       Процесс всегда одинаков:             Находят миры, где умер Навью.             Проверяют пульс эфира (если нет вибрации — приговор окончателен).             Складывают всё в кучу — планеты, звёзды, память живших там существ.             Сжимают в идеальный чёрный куб и распыляют. Бракованные: те, кто научился чувствовать На тысячу обычных Сефиросов рождается один с дефектом. Это проявляется по-разному             Слезы из пустых глазниц, хотя плакать нечем.             Странные вопросы: "А больно — это как?"             Желание прикоснуться к живому, хотя касаться запрещено. Их не убивают сразу. Сначала дают шанс — отправляют няньками к Навью. Большинство ломаются за первые сто лет, но выжившие начинают понимать слишком много. Закон кровавых перьев       У Сефиросов есть три абсолютных правила             Не входить в живые миры, но "бракованным" закон не писан).             Не сохранять воспоминания, но они оседают в складках крыльев.             Не искать ответы. За нарушения — распыление. Не смерть (они и так неживые), а разбор на частицы. Говорят, распылённые Сефиросы шепчутся в темноте. Собирают себя по крупицам. Тайна, которую они Носят внутри       Если вскрыть Сефироса (а такое пробовали Навью), внутри окажется:             Бесконечный коридор из закрытых дверей.             На последней двери — детский почерк: "Это была не ошибка".             За ней — ничего.

Или ещё не время.

***

Навью: Гурманы кошмаров

Происхождение: Случайные творцы Навью не планировали становиться богами. Они появились из космического сбоя — бага в системе Ахра, который породил существ, способных поглощать и перерабатывать эфир. Как рождаются Навью? Два Навью сливают часть своей сущности, создавая нового паразита (процесс болезненный и опасный)

или

Молодые Навью "вызревают" в гигантском улье-тюрьме, впитывая эфир из специальных питательных коконов Стадии развития:       Личинка - Бесформенная масса, не осознаёт себя       Нимфа - Начинает формировать "стиль" уродства       Взрослый - Вылетает из улья и создает первую мультивселенную, присасываясь к артерии.       Старейшина - Контролирует до 10-20 миров Рост взрослого Навью в истинной форме может достигать до 20 метров для мужчин и до 17 метров для женщин. Важно: они растут всю жизнь, а жизнь у них исчисляется миллиардами лет.

Внешность: Чем ужаснее — Тем прекраснее

Эстетика Навью — это извращённая пародия на красоту Хада.

Истинная форма       Каждый Навью уникален, но общие черты таковы             Кожистые крылья с узорами из трещин             Множество лишних суставов на конечностях             Глаза, растущие внутри рта или на ладонях             Кости, выступающие наружу как украшения Примеры "красоты"       Ше'илтх — её тело состоит из сплавленных детских лиц       К'вориак — вместо головы вращающаяся спираль из зубов       Ан'гваш — пульсирующая масса, имитирующая органы в стеклянных сосудах Маскировка под Хада       "Красивые" по их меркам Навью становятся неестественно идеальными гуманоидами       "Уродливые" же, т.е. привлекательные для других рас, превращаются в монстров из кошмаров

***

Хороны: Вечные стражи, обреченные на службу

      Мертвые, которым не дано уйти Хороны — это души, вырванные из цикла перерождения. Они не принадлежат ни живым, ни мёртвым, застряв в странном промежуточном состоянии между окончательной смертью и новой жизнью. Кто становится Хороном?       Души из уничтоженных Сефиросами миров. Их "спасают" в последний момент.       Особо упорные смертные, чья воля к существованию пережила физическую смерть.       Редкие добровольцы, согласившиеся на сделку с Навью Процесс "Создания" Навью ловят душу в потоке концентрированного эфира, затем формируют для неё новое тело — идеализированную копию Хада. Совершенные куклы с трещинами Хороны выглядят как прекрасные гуманоиды — но это лишь оболочка. Физические особенности       Глаза без зрачков, которые видят эфирные потоки, а не материю.       Кожа, которая никогда не нагревается, даже если Хорон кажется "теплым"       Шрамы от прошлой смерти, не исчезающие даже после перерождения Что скрыто внутри? Под маской совершенства — истинная форма души. Если Хорон "сломается", его оболочка может треснуть, обнажив:       Пламя погибшего мира (у тех, кто был взят из уничтоженных вселенных)       Обрывки воспоминаний в виде движущихся теней       Иногда — фрагменты того, кем они были при жизни Психология: Вечные мученики системы Большинство Хоронов ненавидят свою судьбу, но не могут освободиться. Они помнят собственную смерть в мельчайших деталях, лица тех, кого любили (но не могут вспомнить имён). И момент, когда Навью "спас" их — самый болезненный фрагмент памяти По итогу одни становятся фанатично преданными, если верят, что служба искупит их прошлое. Другие — циничными манипуляторами, которые злоупотребляют своим положением за спиной у Навью. Редкие — пытаются помочь смертным, нарушая приказы. Конфликты и трагедии Хороны презирают Тода за "добровольное" служение, но завидуют тому, что те хотя бы помнят свои имена. Некоторые Хороны мечтают свергнуть своих создателей, но знают — без Навью они исчезнут. И Самый страшный враг Хорона — его собственные воспоминания. Те, кто не выдерживают, часто:       Уничтожают себя, разорвав эфирную оболочку       Намеренно нарушают приказы, чтобы их "разобрали на части"       Идут на сделку с Сефиросами, что означает вечное небытие Интересные детали Земляне среди Хоронов Если верить архивам, за всю историю было минимум 3 случая, когда Хороном становился человек. Один из них — женщина по имени Лира, которая теперь курирует сектор с 12 планетами. Символика У каждого Хорона есть личный знак — отражение того, кем он был       Осколок родного языка, выглядящий как татуировка       Миниатюрная копия погибшего мира, например, в виде кулона       Пустота, у тех, кто добровольно стёр часть памяти

***

Тода: Боги, не забывшие вкус земной жизни

Это начинается как обычный сон. В час, когда луна касается горизонта, а тени становятся особенно длинными, к избранному приходит Видение. Оно может принять облик первого учителя, умершей матери или того ребёнка, которого когда-то не смог спасти. Голос звучит как перезвон хрустальных колокольчиков, смешанный с шелестом листьев:

"Ты достоин большего, чем может дать эта жизнь."

В протянутой ладони лежит камень преображения – тёплый, пульсирующий, будто живое сердце. В момент касания избранный чувствует не боль, а странное облегчение, будто с плеч сваливается невидимая ноша. Теперь он – Тода, бог-наместник своей родной планеты, но при этом... Он остаётся собой. Камень преображения: Дверь между мирами Это не просто артефакт – это отражение души. В его глубине плещется целая вселенная:       По поверхности пробегают золотые прожилки, складывающиеся в узоры родного языка       Внутри слышен шепот – голоса тех, кого любил до вознесения С его помощью Тода может принять любой облик, чтобы не смущать бывших близких. Видеть сквозь ложь, но предпочитает не пользоваться этой способностью. Входить в сны смертных, чтобы утешить плачущего ребёнка или дать совет старому другу Но главное – камень никогда не требует платы. Он просто есть, как дыхание, как биение сердца. Боги с человеческими лицами В отличие от других небожителей, Тода сохраняют все черты своей расы, мимические морщинки – следы былых улыбок и переживаний. Любимые родинки и веснушки. Только три вещи выдают их истинную природу       Тени, которые иногда движутся самостоятельно       Лёгкое свечение кожи в моменты сильных эмоций       Глаза – если долго смотреть, можно увидеть, как в глубине зрачков танцуют целые созвездия Между храмом и рынком Жизнь Тода – это постоянный баланс между божественным и мирским. Утром он может вершить суд в мраморном храме, а вечером – играть в кости с рыбаками в портовой таверне. Их обязанности - это советовать правителям, успокаивать разгневанных духов природы, следить, чтобы другие боги не слишком вмешивались в дела смертных. Но главная их миссия – просто жить среди смертных и хранить планету. Потому что только Тода понимают, как пахнет свежеиспечённый хлеб на рассвете, каково это – терять любимых и почему иногда нужно просто молча сидеть у костра, обняв старого друга. Сердце, которое продолжает биться В отличие от других богов, Тода влюбляются, хотя редко признаются в этом. Страдают от неразделённой любви. Смеются до слез над глупыми шутками. Теряют самообладание, когда видят несправедливость. Им разрешено       Тайно помогать потомкам, но не делать их жизнь слишком легкой       Иногда являться старым друзьям в снах       Даже заводить детей, хотя такие полукровки редко наследуют божественную суть Но есть одно железное правило – никогда не открываться тем, кого любил до вознесения. Потому что нет большего горя, чем знать, что твой ребенок стал чем-то большим... и уже никогда не будет прежним. Когда приходит время уходить Тода не бессмертны. Когда их век подходит к концу камень преображения начинает светиться теплее обычного, а воспоминания становятся ярче. Появляется возможность в последний раз обнять того, кто дорог. Попросить прощения у того, кого обидел. Прошептать слова, которые не решался сказать. В последний момент Тода принимает свой изначальный облик – каким был в день вознесения. Его тело не превращается в прах, а засыпает, сохраняя легкую улыбку. Говорят, если положить руку на грудь усопшего Тода, ещё несколько дней можно чувствовать слабое биение сердца. Выбор, который каждый делает ежедневно Каждое утро Тода просыпается с одной мыслью, что сегодня и прямо сейчас он может разбить камень, отречься от человечности, стать настоящим богом. Но вместо этого он идет на рынок послушать свежие сплетни, помогает старушке донести сумку, подкидывает монетку уличному артисту, стоит у окна бывшего дома, наблюдая, как внуки его внуков играют во дворе.

Потому что быть богом – это не о силе. Это о том, чтобы помнить.

Помнить, как пахнет дождь на горячей мостовой. Помнить, каково это – бояться темноты в пять лет. Помнить, как дрожат руки при первом поцелуе. Помнить горечь прощания. Помнить, сладость нечаянной радости.

И пока Тода помнят это – в мироздании есть место не только величию, но и простому человеческому счастью.