Глава 9

День рождения Вии. Я поздравила её и увела подальше от дома. А там началась полная суматоха — люди наполнили этот дом, как никогда прежде. Он буквально кишел ими, все готовились к дню рождения Вии. Ей понравится, она любит балы. Думаю, ей понравится этот день сказки посреди всех событий. Дресс-код — «кофе». Я пригласила Сориновича Петра Александровича, Стефана, Диму, Макса (того спицназовца-волителя), Лену, Мартини, Мороза, отправила приглашение Буре с тетей Мариной, если, конечно, они придут. Также пригласила пару ребят и других друзей отца и мамы: Гарри, Джозефину, Клару, Альберта. Я заранее заказала три платья. Мамино платье — глубокого, насыщенного оттенка взбитого капучино, с лёгким перламутровым отливом, словно утренний кофе с молочной пенкой. Силуэт — плавный, расклешённый от талии, подчёркивающий достоинство и грацию зрелой женщины. Ткань — благородный атлас с лёгкой вышивкой по нижнему краю в виде кофейных завитков. Рукава короткие, слегка фонариком, чтобы открыть запястья, где идеально ложатся перламутрово-белые, тонкие длинные перчатки, доходящие до середины плеча. Пояс — бархатный, кофейного цвета, подчёркивает талию, мягко обнимая силуэт. Мама в этом платье — воплощение благородства, вкуса и тихой силы. Она не бросается в глаза — она притягивает взгляд. Волосы были собраны сзади, выпуская струящиеся пряди вперёд. На шее — изящное ожерелье, добавлявшее изысканности. На ногах — аккуратные босоножки на небольшом каблуке. Платье Вии — идеальное сочетание благородства и свежести: цвет ледяного латте с мягким градиентом, переходящим к низу в глубокий мокко. Верх — плотный корсет на косточках, с открытыми плечами и V-образным вырезом, повторяющим линию ключиц. Юбка — пышная, в пол, многослойный тюль, будто облако молочной пены, едва касающееся пола. Внутренний слой — блестящий шёлк карамельного тона. Локоны Вии накручены и аккуратно собраны сзади в элегантный полухвост. Туфли на каблуке 9 см — сама чувственность, они лишь добавляли очарования. Моё платье цвета горького шоколада — глубокое, тёплое, с мягким шелковистым блеском бронзы, который появляется в движении, словно золотая пыль в свете свечей. Верх плотно облегает фигуру и подчёркивает изгибы. Вырез — скошенный, ложится по диагонали, чуть приоткрывая ключицу, но оставляя оба плеча закрытыми. Оно словно создано не руками, а ощущением — будто ткань сама знала, где остановиться, чтобы быть и скромной, и невероятно чувственной. На груди — лёгкая драпировка, как взбитый шоколадный мусс: мягкая, аккуратная, тягучая. Спина полуоткрыта: изящная линия ткани уходит по диагонали, и всё выглядит легко, как мазок кисти. Тонкие бретели с мелкими золотистыми бусинами держат платье на месте, почти не касаясь кожи — как поцелуй, которого почти не было, но который не забывается. Юбка плавно стекает с бёдер, точно горячий шоколад — прямая, но текучая, без разреза и излишней открытости. У подола — вставки из тюля цвета топлёного молока, и каждый мой шаг будто взмахом невидимого ветра заставляет ткань дышать. Талия охвачена тонким поясом цвета солёной карамели — он сверкает нежно, как кристаллы сахара на пенке капучино. Мои босоножки под цвет платья, а причёска — укладка с лёгкими волнами. Серьги — струйки шоколада, аккуратные и соблазнительные. Я — вечерняя нота кофе: сладкая, глубокая, с долей тайны. Итак, вечер настал. Мама, закрыв Вии глаза, повела её в её комнату, где на белоснежно-шёлковой кровати лежало платье. Реакция Вии — шок от счастья. — Что за… чудо? Оно чертовски красиво. Я не могу передать словами свой восторг. Спасибо, спасибо большое! — Его заказала Кара, — сказала мама, тоже восхищённо, — оно идеально. А сам праздник тебе понравится не меньше, чем это великолепие. Вия чуть не подпрыгнула до потолка, её сердце трепетало, внутри появилась дрожь от переполнявших её эмоций. Она подбежала и заключила маму в объятия, кажется, даже пророняя слезинку счастья. После объятий мама ушла одеваться и тоже была приятно удивлена изяществом своего наряда. Тем временем я, уже блистая в своём вечернем платье, сказала: — Да, всё верно. Конечно, он не пропустит это, и поэтому нам нужно его обезвредить. Вечер должен пройти идеально, просто превосходно — без него. — Я вас понял, мисс Фор. — Замечательно, до свидания. Закончив разговор, я осмотрела зал — безумно красивое оформление. Зал — величественный, залит мягким светом. Пол — светлый мрамор, гладкий с естественным блеском, отражающий каждое движение и отблеск люстр. Колонны — высокие, молочно-белые, словно сливки в кофе, создают ритм и торжественность пространства. В центре — широкая лестница с мраморными перилами, прохладными, без украшений: чистая геометрия и изящество. Ткани в интерьере — лёгкий полупрозрачный шёлк оттенков кофе с молоком: карамель, латте, топлёное молоко. Они струятся с балконов и арок, будто пар от горячего напитка. Официанты в молочно-кофейной форме незаметно движутся между гостями, предлагая изысканные мини-десерты и напитки: сливочный мокка, муссы, трюфели, виноград в шоколаде, кремовые тарталетки. Всё на ходу — нет сидячих столов, только стоячие мраморные стойки у стен и у веранды. За стеклянными дверьми — веранда и английский сад, залитый тёплым светом фонарей, с ароматом жасмина, лаванды и прохладой вечернего воздуха. Пространство открытое, но интимное. Здесь всё видно, всё ощущается — и это прекрасно. Никакой маскировки. Только вкус, свет и ты. Скоро должны прийти гости. Надо бы подняться, пока наш выход не объявили — мы не должны появляться. Я хотела зайти к Вии, но в ту же сторону шёл Стефан. Он зашёл к Вии в комнату, а я решила им не мешать. Пусть этот день станет ещё более особенным для этой парочки. Тем временем Вия сказала: — Чудесные серьги, а платье… — казалось, она хотела договорить, как вдруг… — Платье лишь раскрывает твою красоту, — договорил за неё Стефан, который облокотился об стенку дверного проёма. Он был в чёрном классическом костюме, его взгляд был немного игривым и невероятно заинтересованным. — Стеф! — сказала Вия и, подбежав, обняла его за шею. Он ответил, обняв её за спину: — Ты вкусно пахнешь, — учуяла Вия. — Цитрусовый аромат, смешанный с морем, и всё это на ветру. — Не знал, что ты так хорошо разбираешься в парфюмах, принцесса, — тихим и весьма манящим голосом сказал Стефан Басов. Он поцеловал её в лоб очень нежно, словно говоря: «Ты в безопасности, я люблю тебя». Не нужны были слова — всё было понятно без них. Вия чувствовала окутавший её комфорт и заботу. С ним ей было нечего бояться. Перед выходом Кара и Ванесса: — Кара, — тихо позвала мама. — Да, мам? Что-то случилось? — Нет. Я просто хотела сказать: полюбив, я стала сильнее, а не ослабела. Твой папа говорил, что… — Что только из-за своей любви к тебе он так долго и хорошо правил в статусе главы, — договорила за маму я. — Спасибо, мам, — сказала я с искренней благодарностью. — Знаю, — ответила мама, и, кажется, я немного покраснела, хоть и не хотела в это верить. И тут нас объявили: — Мисс и миссис Фор: Кара Фор и Ванесса Фор! Мама сошла по правой лестнице, я — с левой. Меня вёл Дима, маму — Мартини. Мы спускались медленно, ловя каждый миг, и на нас смотрели все с диким восхищением. Даже пришли Марина Филиповна и дядя Генрих — Бура, Генрих Буров. Спустившись, мы встали и ждали, когда объявят выход Вии. И как будто прочитав наши мысли, её объявили: — Мисс Фор, Вия Фор! Это звучало так величественно, как будто объявляли выход королевы. Хотя Вия в этот момент и была королевой — не из-за платья, а из-за осанки, уверенности и женственности. Она начала медленно идти, держа под руку Стефана. Это было невероятно грациозно. Грудь Вии вздымалась от волнения и счастья. Каждое её движение было символом чувственности и силы. Гости смотрели с замиранием, и когда они спустились, зал наполнился аплодисментами. Этот момент навсегда останется в памяти Кары, Ванессы и особенно Вии. Кара, обдумав слова мамы, посмотрела на Диму. Он почувствовал её взгляд и ответил, встретив его. В её глазах он увидел море любви. Затем она жёстко попросила его наклониться — он выполнил просьбу, ожидая, что она скажет. Она поцеловала его с той будущей страстью, что накопилась в ней. Он страстно ответил на поцелуй, а потом она нежно, шёпотом, касаясь мочки его уха, сказала: — Я тебя люблю. Дима чуть ли не светился от радости и ответил так же тихо: — Ты не пожалеешь о своём решении, обещаю, волчонок. Кара почувствовала теплоту и облегчение. Сердце наполнилось страстью и океаном нежности — такой глубокой, что казалось, оно вот-вот разорвётся на мелкие крупинки.