ГЛАВА I.

- Рано тебе, дитя... - Голос, словно эхо из бездны, коснулся моего слуха, пока я пребывала в непроглядной тьме, казалось, паря в пустоте. - Кто здесь? Где я? Почему не... - мысль оборвалась, оставив после себя зияющую пустоту. Где я должна быть? Неужели это и есть загробный мир? В ответ - тишина, будто я всегда была одна в этом царстве мрака. Медленно, но верно приходило осознание: нет тела, нет дыхания, нет чувств. Ни злобы на тех, кто отнял мою жизнь, ни скорби по друзьям - ничего. Лишь тьма вокруг, всепоглощающая, всеобъемлющая. Я и тьма - единое целое. Время потеряло свою власть. Казалось, прошла вечность, а может, лишь мгновение, когда сознание пронзила ослепительная вспышка, словно фары несущегося навстречу автомобиля в дешевом фильме двухтысячных. И снова - оглушающая тьма. Или нет? В ушах зазвучал неумолчный шепот дождя, кожу пронзили ледяные иглы ветра. Осознание обрушилось, как лавина. Я жива. Резкий выдох вырвался из груди, словно от удара в солнечное сплетение. Веки распахнулись. Шея горела адской болью, заставляя судорожно хвататься за нее руками. Рвотный позыв сотрясал тело, грозя извергнуть все внутренности наружу. Чувства обострились до предела. Шум дождя бил по голове, словно набат, грозя расколоть череп, словно в тот миг, когда ее отрубали. Сквозь пелену боли я попыталась приподняться, осмотреться. Ни лиц, жадных до зрелища, ни эшафота под ногами. Лишь лес, шум деревьев, переплетающийся с мелодией дождя, падающего на сырую землю. Окинув взглядом себя, я увидела, что на руках нет рубцов от серебряных оков, а на босых ногах, испачканных листвой и грязью, не осталось следов обморожения. Я могла стоять, не падая. - Что происходит? - прошептала я, боясь говорить в полный голос. Не почувствовав боли, на мгновение ощутила прилив радости. Неужели мне так повезло? Неужели меня не казнили? - Бред какой-то... Боль в шее была настолько реальной, что все это не могло быть сном. Несмотря на отвратительную погоду, я продолжала стоять, позволяя дождю смывать мои страдания, стирая слезы, не выплаканные в тот роковой день. Мокрое сатиновое платье липло к телу, словно в тот миг, когда я тонула. Нужно двигаться, но куда? Прервав оцепенение, я обхватила себя руками, пытаясь согреть продрогшее до костей тело. Превозмогая себя, я сделала шаг, и острая ветка вонзилась в ногу. Но мне было все равно. Второй шаг, третий... Скорость нарастала, и вот я уже бежала по лесу, как безумная, радуясь тому, что жива! Черные, с зеленоватым отливом, волосы развевались за спиной, мокрые от дождя. На лице играла улыбка... Такая же, как у той, кто меня подставила. Она еще поплатится. Этот мир подарил мне второй шанс. И на этот раз я его не упущу. Я бежала, бежала, пока ноги не принесли меня туда, где я меньше всего ожидала оказаться. Казалось, я забрела дальше, чем на два километра от академии, чей силуэт, словно мрачный страж, высился на опушке леса, - того самого леса, где я впервые воскресла, где во второй раз познала смерть и вновь восстала. Черт бы его подрал! Это место проклято. Затормозив у самой кромки деревьев, я, задыхаясь, ухватилась за шершавую кору сосны. В окнах мелькали силуэты студентов, не подозревающих, что где-то у самой чащи притаилась двойная смерть. Явиться к ним на порог просто так? Или же прокрасться в свою комнату вороватой тенью... но там, скорее всего, моя соседка. Вроде бы она не питала ко мне вражды, но и союзницей не была. Доверять ей пока нельзя. - Что ж делать? - прошептала я, и мой вопрос растворился в шелесте дождя. Сзади хрустнула ветка. Резко обернувшись, я вгляделась в непроглядную темноту, но ничего подозрительного не заметила. Повернулась обратно к зданию, надеясь, что это всего лишь мелкий зверь - их в нашем лесу предостаточно. Но что-то все равно бередило душу, не давало покоя. Вскоре я решила двинуться по узкой тропе, протоптанной студенческими ногами для таких же, как я. Ею мы часто сбегали с друзьями в город - погулять, развеяться в клубе. Удивительно, но тропинка годами оставалась незамеченной преподавателями. Впрочем, о чем говорить, если и не все студенты знали о ее существовании. Она начиналась с другой стороны общежития и уходила вниз, словно нора крота, к двери в подвал. Когда-то она была заперта на тяжелый чугунный замок, но один из отважных старшекурсников из вида волотов, движимый жаждой приключений, разбил его своей силой. Сейчас имя этого героя уже никто не помнит. Из распахнутых дверей первого корпуса хлынул поток студентов, но, ощутив первые капли дождя, они тут же рассыпались врассыпную, словно потревоженные муравьи. Кто-то раскрыл зонт, кто-то прикрывал голову сумкой или скомканной рубашкой. Лишь я, в стороне от этой суеты, завороженно внимала разбушевавшейся стихии. Что ж, после воскрешения из мертвых радуешься каждой мелочи. Я задержала взгляд на бывших товарищах. Все было как прежде, словно меня никогда и не существовало. Безразличие сочилось из каждого их движения. И вдруг из дверей показались знакомые силуэты, даже два. Невысокий, плотный паренек, Всеволод, рыжий, словно осенний лист, и густо усыпанный веснушками. Наш Аук. Рядом с ним, неспешной походкой, шла наша общая подруга Нерлит. Мавка, как и я. Мавки... существа, сотканные из обворожительной красоты и смертоносного голоса, заманивающие путников в свои сети. Нерлит была одной из самых прекрасных Мавок, что я знала. Длинные, цвета лунного серебра, волосы с зеленоватым отливом, огромные глаза, полные невинности, как у олененка Бэмби, хрупкая фигурка и бледное личико. Они что-то оживленно обсуждали, и вдруг меня пронзила острая, жгучая обида, словно осколки стекла впились в самое сердце. Эти же люди громче всех кричали о моей невиновности, клялись, что меня подставили! Нерлит внезапно остановилась, и Сева замер вместе с ней. Издалека я не могла разобрать их слов, но догадывалась, что он спрашивал, что случилось. И тут они оба, неожиданно для меня, посмотрели в мою сторону. Меня словно кипятком ошпарили. В ужасе, что меня обнаружили, я развернулась и бросилась бежать в чащу леса. Не знаю, видели ли они меня на самом деле, но мне казалось, что их взгляды преследовали меня еще очень долго.