ГЛАВА III.

Меня вернули к жизни резкие шлепки по щекам, словно вырывая из липкого забытья. Странное, чуждое чувство. Неужели все это было лишь призрачным сном? Вся моя жизнь... нет, последние два года оказались всего лишь болезненным видением? Невозможно поверить. Лорелей, моя названная сестра, такая же близкая, как и Нерлит. Как она могла сотворить такое? Тем более, берегиня... Это либо затянувшийся кошмар, либо реальность, в которую я отчаянно отказываюсь верить. Наконец, веки распахнулись, и я огляделась. Лорелей... моя названная сестра, наравне с Нерлит. Невозможно поверить, что она способна на такое. Тем более, берегиня! Либо я все еще пленница жуткого сновидения, либо реальность обрела черты, в которые отчаянно не хочется верить. Распахнув глаза, я первым делом огляделась. Это действительно было прошлым. Комната первого курса, которую я делила с Нерлит. Каждый год нас переселяли, меняя и соседок. Значит, я снова здесь, с ней. – Хватит! Я проснулась, – запротестовала я, пытаясь остановить град шлепков. Нерлит отпрянула, испуганно ахнув, а затем бросилась ко мне, сжимая в объятиях так, что воздух выбило из легких. – Карни! Я так испугалась! Лорелей тебя вылечила, своей силой. Все в шоке! – Ее слова резанули правдой. Я бы тоже впала в ступор, если бы нечисть рухнула у моих ног замертво. – Что случилось? Где она? – Имя предательницы застревало в горле, словно ядовитый шип. Не хотелось произносить его вслух, словно я вызову ее как призрак. – Ты про Лори? Она заперлась в комнате, отдыхает. Знаешь ведь, как лечение таких, как мы, выматывает. Куда больше, чем помощь смертным, – в ее голосе прозвучала тоска, будто она искренне сочувствовала этой двуличной змее. Секунду. Если сейчас начало первого курса, то мы с ней еще не подруги. С берегиней мы сблизились только к Зимнему Солнцестоянию. А с Нерлит мы познакомились в первый же день после... упокоения. Так совпало, что мы утонули почти одновременно. Сначала она, а на следующий день и я. – Слушай, а что с тем парнем, который меня принес? – Кажется, я больше не доверюсь никому из знакомых. Предательство Лорелей нанесло слишком уж глубокую рану. – Ты про Борея? Он сказал, что нашел тебя в лесу, всю промокшую, во время вечерней пробежки, – Я бросила взгляд на свою одежду. На мне была ярко-розовая атласная пижама, явно принадлежащая Нерлит. Зябко поежившись, я плотнее закуталась в одеяло. – Борей... он не так уж плох, каким кажется, – прошептала я так тихо, что Нерлит едва расслышала. – Лучше держись от него подальше. Он из божеств, но говорят, у него вообще нет друзей. Все его сторонятся, – В памяти всплыли его холодные, пронзительные глаза. Но я так же вспомнила его теплые, заботливые слова. Действительно странно, что у такого человека нет товарищей. Прошло несколько томительных недель с того инцидента. Берегиню я больше не видела. Борей тоже словно сквозь землю провалился. Начало учебного года навалилось, как снег на голову, на прошлой неделе. Ужаснее всего, что одиннадцать лет человеческой жизни я выстрадала, да ещё четыре года в университете. И теперь, извольте, второй раз проходить один и тот же курс нечисти! Кажется, боги просто потешаются надо мной, не иначе. На первом курсе нечисти нам, по сути, ничего интересного не преподавали. Это было просто нудное повествование о том, какая нечисть откуда берётся, для чего мы нужны, почему мы здесь, а не в раю или аду, как нам обещали при смертной жизни. Поначалу, конечно, мне было любопытно. Особенно интересны были уроки про русалок – оказывается, мы делимся на множество разных подвидов. Например, мы с Нерлит – мавки. По людским поверьям, мавки – это либо некрещёные умершие дети, либо девушки, погибшие от неразделённой любви или от рук родителей. Насчёт детей – вопрос спорный. Я таких здесь не встречала. Но вот мы с Нерлит вполне подходим под другие категории. Подруга не очень-то любила вдаваться в подробности, но я знаю, что она безумно любила какого-то парня. Он же в ответ на её чувства просто воспользовался ей и публично высмеял перед всем институтом. Не выдержав издевательств, она бросилась в озеро. Я же знаю лишь то, что меня убила родная мать, но не помню как. Я села на кровати, схватилась за голову, потёрла виски, пытаясь вспомнить хотя бы её лицо, но тщетно. Как же так? В прошлой смерти я поклялась отомстить ей за свою кончину, а сейчас ни имени, ни лица не помню. Меня начало грызть тревожное чувство, что я забыла что-то очень важное. Забыла ли я её после казни? Или это случилось после того, как меня утопили? А точно ли меня убила мать, или мне это внушили? Помню только то, что, как и в этот раз, очнулась стоя в лесу в мокрой одежде. Там меня и нашла Нерлит, которая рассказала, что видела. Совершенно ничего не могу вспомнить из своих прошлых воспоминаний. В душе живёт лишь одно чувство – отомстить обидчице, которую я помню сейчас. До сих пор не могу понять, за что она меня подставила? Что я могла такого совершить, чтобы заслужить вторую смерть? И не просто смерть, а жесточайшую казнь! Казнь! Чёрт возьми! Мы живём в мире технологий, когда даже у каждой нечисти есть мобильники и социальные сети, но казнь они, видите ли, не отменили. С другой стороны, если бы меня посадили на посмертное заключение, я бы сидела там до скончания веков? Я сидела на паре, пока профессор что-то вещал. Телефон, лежащий на парте, засветился, уведомляя о том, что кто-то опубликовал историю. Я не обратила на это внимания, но через секунду он снова подал о себе знать. Пришло сообщение от Севы: "Карна, ты должна это увидеть!!" После этого последовала прикреплённая фотография. На ней Лорелей и Борей что-то оживлённо обсуждали. По лицу первой ничего нельзя было понять – она, как всегда, лучилась радостью. Или эта радость могла что-то значить? Лица Борея не было видно, он стоял спиной к Ауке. "Они флиртуют! Неужели она решила увести у тебя парня?" – ох, мой наивный маленький друг, они могут просто болтать. Даже если флиртуют, ничего страшного в этом нет. Стоп. С каких пор он является моим парнем?! Что за бред! За сообщением от Севы последовала куча сообщений от других однокурсников. Было непонятно, что происходит, но ясно одно: кто-то запустил волну слухов...