Часть 5:Трещины в стекле

Париж затих, но внутри Маринетт бушевала буря. После боя в Лувре она не могла забыть слова иллюзии: "Ты влюблена в тень." И пусть разум говорил, что это была просто магия, сердце сомневалось. Адриан что-то скрывал. Она чувствовала это даже по его прикосновениям — тёплым, но будто чуть сдержанным. Как будто он боялся прикасаться к ней слишком искренне, слишком надолго. — Привет, — Адриан заглянул в её мастерскую. Он пришёл без предупреждения — как и его поцелуи. — Привет, — ответила она, убирая эскиз. — Ты как раз вовремя. Я хотела с тобой поговорить. Он застыл. — Я тоже. Они сели рядом на диван. Между ними — сантиметры. Но чувства — как километры. — Адриан, — начала Маринетт, глядя в его глаза, — ты доверяешь мне? Он сжал кулаки. Плагг в углу комнаты замер, не вмешиваясь. — Я хочу, — ответил он наконец. — Но во мне слишком много всего. Тьмы. Страха. Воспоминаний, которые я сам себе запрещаю. — Ты не один, — сказала она, беря его ладонь. — Я не прошу тебя быть идеальным. Я прошу тебя быть настоящим. — А если настоящий я — не тот, кого ты любишь? Она наклонилась к нему, дотронулась лбом до его лба. — Я люблю тебя за твои трещины. Не вопреки. Не вместо. Именно за них. Он дрогнул, как будто впервые услышал это по-настоящему. Ночью Адриан лежал без сна. Смотрел в потолок, дышал тяжело. Он больше не мог молчать. На следующее утро он пришёл к ней. Без костюма. Без улыбки. Только он — обнажённый в своей правде. — Маринетт… — Да? — Мой отец — снова Бражник. И я… я чувствую, как во мне рождается то же самое, что поглотило его. Я боюсь, что однажды… я тоже превращусь в монстра. Она не испугалась. Не отстранилась. Она просто подошла и прижалась к его груди. — Тогда мы просто будем бороться за тебя. Вместе. Каждый день. До конца.