Вторая часть.

С победы нацистов над СССР прошло, возможно, где-то несколько дней или даже больше. Комми зачем-то поселили в особняк Третьего: двухэтажный дом в тёмном, готическом стиле, что был обустроен дорого и явно со вкусом. Снова утро. Точнее, раннее утро. Около пяти утра по местному времени. Снова в очень мягкой постели, что каждый раз, когда ложишься или садишься на неё, то оказалось, что в ней можно запросто утонуть. На окнах снаружи были решётки, но и с ними солнце ярко светило, а лучи его пробивались в комнату без штор(даже так в помещении находилось маловато света). Да он нахуй издевался над ним! Этот нацистский гад специально подобрал для коммуниста такую комнату. Комнату, в которой будет уютно и комфортно, но одновременно как-то беспокойно. Рейх словно пытался делать всё так, чтоб Союз даже и не думал о побеге и о своей семье, что в данный момент находится очень, очень далеко, но зато в безопасности..возможно. СССР ещё не до конца был уверен в этом. Да, хоть он передал всех пятнадцать республик своему дорогому союзнику — КНР, чтоб тот позаботился о них во время его отсутствия; но какая-то лёгкая неуверенность и вместе с ней некое странное чувство волнения присутствовали. Сов и не думал вставать с постели. Зачем ему это? Всё равно никаких "развлечений" здесь не было. Даже какой-нибудь книги, мать вашу!. В итоге он медленно сел на краю кровати, но всё равно матрас под ним слегка прогнулся — из-за веса мужчины и своего же ужасно мягкого материала. Союз сидел на кровати, скрестив руки на груди. Ноги твёрдо касались деревянного, холодного пола. Несмотря на май, в особняке было прохладно, в каких-то местах даже холодно. Размышление о Рейхе занимало буквально всё его внимание. Революционер всё же не мог понять, что вообще происходит с его собственным бывшим другом детства. Зачем тот так себя ведёт? Что с его взглядом, эмоциями, голосом? Почему он изменился до неузнаваемости? Что же, черт возьми, с ним такое случилось?? Воплощение медленно провёл рукой по лицу и устало вздохнул. Эта комната ему не нравилась своей пустотой и одиночеством, будто пыталась подчеркнуть, что он в данном случае один и ничто не способно помочь ему. Неужели, это все на что он оказался способен в данный момент? Просто сидеть в тесной комнатушке и ждать чёрт-те что... ..Впрочем, его мысли были моментально перебиты звуками, которые доносились из ванной комнаты. Видимо, шумоизоляция была кое-где не очень хорошей. Рейх же как раз в это время был в ванной, что находилась на первом этаже; примерно под той самой комнатой, в которой "жил" славянин. Ну как жил..был в плену, мягко говоря. Рукава рубашки были закатаны, так что руки до локтя было прекрасно видно. В том числе, и шрамы с порезами на них. Наци хмыкнул, безразлично глядя на увечья, которые он постоянно наносил собственной персоне. По идее надо было бы снова наложить бинты, но он опять же медлил, угрюмо раздумывая над всем этим.. СССР наконец-то осмелился встать с постельного места, стараясь прислушаться к тихим звукам. Было слышно плохо, но достаточно чётко. Звуки воды были ему хорошо известны, а потому они не могли интересовать русского. Но... Что-то скреблось на задворках сознания, не давая покоя. Что-то явно было не так, как должно было быть. —Сука..а может?,, Комми глянул на дверь. Золотисто-жёлтые глаза слабо блеснули в полутьме комнаты. "Пленником" он себя совсем не считал, поэтому позволял себе совершать такие поступки. Никто же не запрещал выходить отсюда, верно? Верно. Миг — и он уже тихо шагал по коридору, босыми ступнями касаясь ледяного пола. Ноги от соприкосновения с ним как будто обжигало углями, а потом окунали в холодному воду со льдом. Но Союзу было всё равно на это. Он закалённый — ему похер. Хотя, да, в одежде, которую ему выдали, было немного..некомфортно. Рубашка великовата по размерам, так что пришлось заправить её в тёмные штаны. И на том спасибо, что она не старая или испорченная, не ношеная кем-то другим до него. Спустя несколько минут он спускался по лестнице, а уже после — стоял у заветной двери. Бывший глава СССР чуть нахмурился, вслушиваясь в звуки, доносящиеся из-за закрытой двери... На первый взгляд, всё казалось вполне обычным. Слышалось чье-то тихое бормотание, плеск воды... Но что-то было... Неправильное в этих звуках. Мужчина решил прижаться ухом к двери, стараясь внимательно вслушиваться в происходящее внутри... Рейх ещё пару секунд смотрел на себя в зеркало, но вдруг ножик упал с края раковины и, конечно же, этот металлический звук о кафельную плитку был прекрасно слышен как внутри, так и снаружи. -да твою ж мать.. И нацист моментально поспешил поднять холодное оружие с пола, чтобы никто не услышал его. Мало ли, вдруг кто-то из горничных мог проснуться и прийти сюда на звук?. А Третий этого не хотел. Им не стоит знать о подобных деяниях своего фюрера. Сов по ту сторону двери всё абсолютно прекрасно слышал: и то, что, вероятнее всего, что-то металлическое упало на пол и то, что кто-то ругался..нет, не "кто-то", а именно Рейх. Голос Тройки он узнает из тысячи. Нет, из миллионов тысяч чужих голосов!. Русский легонько нахмурился в удивлении, медленно отстранившись от двери, и посмотрел на неё. Что там вообще происходит? Может, не стоит туда вообще заходить?.. Ситуация понемногу начинала настораживать, а то и пугать. Социалист сильнее и сильнее напрягал слух, снова старательно вслушиваясь. Звуки воды, Рейх тихо бормотал что-то, что, к сожалению, он уже не мог ничего разобрать. СССР и сам не заметил как стал медленно открывать дверь...Он медленно приоткрыл дверь, выглядывая внутрь и стараясь не издать ни единого звука, который мог бы подсказать о его появлении. Парень посмотрел в щёлочку и сразу же замер, подавился воздухом и аж ахнул про себя... Рейх стоял над раковиной, опираясь о неё ладонями и что-то бормоча себе под нос на немецком. Скорее всего, он о чём-то разговаривал с самим собой. Это уже вошло в привычку из-за слишком долгого одиночества. Слёзы стекали с потускневших алых глаз. Слышались слова и на русском. Они были о том, как же он устал.. безумно устал от всего этого. На обеих руках с запястья и по локоть были видны шрамы: старые и новые, маленькие и немного побольше..не очень большое количество, но не заметить их просто невозможно! Союз ахнул, увидя картину перед собой, и от неожиданности чуть не задохнулся воздухом. Совет не ожидал этого от немца. Да, он знал, что Герман не особо счастливый человек и скрывает многое, но чтоб ТАК... Он пошире распахнул дверь, теперь уже совершенно позабыв о том, что хотел вести себя тихо и незаметно. Третий сразу же оглянулся назад на СССР. Взгляд опустошённый, на глазах слёзы, а само тело слегка подрагивает от истерики. Наци быстрым движением развернулся к коммунисту лицом; форменная рубашка сама собой расстегнулась на пару пуговиц. Блядь, и на его торсе тоже были шрамы..но не так много и уже не от рук фрица. -.. Вышел отсюда! Быстро! Приказным тоном рявкнул на него фюрер, опираясь руками о раковину, тем самым пряча их и свои шрамы. Теперь всё было наоборот: Рейх находился в слабом и хрупком для себя положении, а Союз мог без всяких усилий воспользоваться и завладеть ситуацией. "Собеседник" только сильнее нахмурился, чувствуя как внутри все перехватило... Он никогда в своей жизни не видел Рейха в таком состоянии. Советский сделал осторожный шаг в комнату, сжимая и разжимая ладони в кулаки от нахлынувших эмоций. —Нет. Я никуда не пойду отсюда. Рейх только сильнее сжал зубы, слыша твердость в голосе бывшего друга. Ему совсем не хотелось, чтобы на него сейчас смотрели и видели..видели в таком плачевном состоянии. -Я сказал: на выход! Я..я главный! И т-ты должен меня слушаться!!. Повторил он, стараясь говорить как можно строже, но всё ещё чувствуя, как тон своего ж голоса немного дрогнул на последних словах... СССР же сделал ещё один шаг ближе к нацисту и в упор посмотрел ему в глаза. Соц тяжко вздохнул, останавливаясь совсем рядом с ним. Он не отводил взгляд, смотря прямо в глаза, даже несмотря на то, что Рейх не хотел, чтобы тот смотрел на него и его раны.. —Герман, послушай меня.. Ну вот только не это. Он всегда называл Рейха Германией или Германом, когда хотел серьёзно поговорить с ним о чём-то. Тройка тяжело вздохнул — слёзы уже не текли, но тело продолжало робко дрожать. Рука судорожно прошлась по краю раковины и нащупала нож, пальцы обхватили его деревянную ручку. Резкий выпад вперёд. Слава Богу, лезвие не коснулось коммуниста. Последний инстинктивно отшатнулся назад, удивлённо смотря на германца. Да, может тот и был сейчас нестабилен, но он не собирался показывать свою слабость перед противником и своим "пленным". Рейх же молча глядел на него, истерически выдохнув. На его лице была написана яркая решительность, мол, "Ага-ага, попробуй блять подойти хоть на миллиметр — и тебе пиздец".