Дождливый день по вкусу как металл

— Лё-ёлик! Я проснулся от звучного голоса бабушки и дурманящего запаха блинов с кухни. Да, вот такое пробуждение я любил, не то что вставать по будильнику в школу, когда за окном темно и метель, а кровать будто назло ощущается как земной рай: теплая, нежная и уютная.  Я открыл мыльные глаза и сел на кровать. Свет солнца сквозь старые шторы бил в глаза и понемногу пробуждал сонное тело. Вроде выспался, а вроде нет. Не люблю это чувство.  Поднялся, значит, а в глазах потемнело. Ну опять двац пять! А я на такой уверенности потопал из комнаты на первый этаж на запах блинов, что любой голливудский актер-плейбой позавидовал бы моей уверенности.  — Ай, Лёлик, сколько можно спать! Всю жизнь проспать хочешь? Я блины настряпать успела! Бабушка говорила это без претензий, просто ей было непривычно видеть меня, спящего до обеда, после своих товарищей по даче, которые просыпались ни свет ни заря. Она наливала жидкий замес для блинов на раскочегаренную сковородку половником и бухтела что-то себе под нос.   — А, э… Доброе утро, ба…  — Садись, кушай. Бабушка опустила сковороду на конфорку газовой плиты и с легкой улыбкой посмотрела на меня, который уже за обе щеки уминал блины, смазывая сметаной. Всё-таки улыбалась бабушка совершенно как девочка, и не скажешь, что ей шестьдесят три.  — Баб, а можно кофе?   — Да, конечно… Если он у нас есть. Бабушка полезла в антресоль за баночкой кофе.   — Тебе какой? С молоком?  — Неа, мой любимый, как я в кофейне говорю, — с видным и до боли смешным пафосом заболтал я, — двойной эспрессо с небольшим количеством кипятка и тремя ложками сахара.   — Ого, а давно ты стал у нас кофе без молока пить? Мама твоя только с ним и пьет.   — Давно, баб, уже как год, я у тебя не был. Вырос наверное, постарел, — я хрипло рассмеялся.  — Ладно, — бабушка заливала кофе кипятком, — а сахару не много?  — Не, всегда так пью.  И я сидел до чертиков довольный с кружкой горячего притерного кофе и дожевывал последний вместившийся в меня блин.   — Спасибо, ба, это очень вкусно! Блины у тебя всегда царские, — я встал и обнял бабушку. Она всегда радушно реагировала на такое и обняла меня в ответ. Она уж думала, что когда я дорасту до такого возраста, перестану её обнимать. Но нет, кого люблю — к тому всегда в лобызания лезу.  Я нехотя отошел и начал делать нужности: чистить зубы, расчесываться, переодеваться. Когда все было готово, я стоял у небольшого зеркала в зале и смотрелся туда. Я надел одну из своих футболок, мерч группы Raven, по которой страшно сох года два назад. У этой футболки интересная история: мне её дарила на день рождения двоюродная старшая сестра, о которой я ничего не знал. За неделю до моего дня рождения мы как-то списались в ВК и нашли общий язык на хэви-метал музыке, я позвал её на день рождения, но она не смогла прийти и прислала по почте эту футболку. А еще эта футболка имела невероятно приятную, плотную пуленепробиваемую ткань. Да и принт стойко держался, сколько бы я эту несчастную футболку не носил. А, ну и размер, он был настолько гигантским, что я буквально тонул в этой футболке. Я вышел на улицу. Там как и вчера нещадно палило солнце, во всю пели птицы и разносился приятный запах травы. Люблю же я природу! Я пошел к лужайке и начал искать самые красивые головки цветов и срывать их. Это я делал для мамы, она очень любила сухоцветы.  В моих руках через десять минут накопилось уже с десяток головок самых разных цветов: от ярких желтых одуванчиков до бледно-розовых маргариток. Я взглянул на небо. Оно показалось мне подозрительно темным. Оно предвещало что-то нехорошее. Дождь, например. В день, когда я приехал, была зарница, я сразу же это вспомнил.   — Ба-а-аб, кажется, дождь скоро начнется… Только я проговорил эту фразу, на мой нос, прямо на родинку, шлепнулась крупная дождевая капля. А потом на лицо упала и вторая, третья и далее.  Мы с бабушкой ринулись на веранду. И не прогадали: дождь начался, да такой, что живым бы я с такой непогоды не пришел. Дождь просто стеной. Будто тропический. Будто мы сейчас оказались где-то в Тайланде.   — Эх, обработать клубнику от вредителей я так и не успела, ну и ладно… Ну что, Лёлик, тут останемся или домой?   — Тут. Хочу понаблюдать за этим дождем.  — Семечек хочешь?  — Давай. Я обычно не грыз их, но вот с бабушкой становился хуже наркомана, ей богу. Сьедал столько, что аж сблевать хотелось опосля.  Бабушка вынесла семечки и начала болтать.  — Я тебе за завтраком не рассказала. Мне тут соседка поведала, что к ним завтра приедут гости. Будет застолье с нами. Там будет сын Зои с женой и дочкой. А дочка твоя ровесница почти, ей шестнадцать. Давным-давно их не видела. Может ты с ней познакомишься-пообщаешься, может понравится тебе…  — Опять гости у них? Я, честно, не хочу уже с людьми коммуницировать. Хорошо хоть эти по маминой линии уехали в магазин и меня не достают. А то как пристанут со своими вопросами про девочек, что так и хочется навешать им лапши на уши, что я по мальчикам. Ну и почему мы уезжаем только через неделю? — я сложил руки на груди и сморщился. Нет, серьезно, меня, блядь, бесят люди. А в особенности родственники. Лучше бы я со своими корешами по заброшкам шлялся, и то лучше было бы.  — Ну ты хотя бы поздоровайся, не закрывайся в комнате. Я не думаю, что Катя напористая и будет усердно хотеть тебя разговорить, так что не посылай её — уже лучше будет. А то я знаю тебя.   — Ладно. Но только ради тебя. Ради тебя, слышишь?  — Ох, неугомонный мой Лёлик! Когда-нибудь придется видеться с другими людьми, не избежишь ты этого!  — Ладно, — терпеливо заткнулся я и почувствовал неприятный ком в горле от недоговоренности. Я принялся разглядывать дачу. С дождем поднялся и ветер. Он сильно качал деревья, чуть ли не сгибая их помолам. Листва громко шуршала, противостоя настойчивым каплям дождя.  Дождь не кончался. Длился уже около часа. Все вымочил — до нитки. Вся моя родословная вернулась из магазина. Все злые, мокрые, но зато с пакетами еды.  Меня заставили помогать со столом, как будто лошадку впрягли в повозку и заставили работать. Они знают, что руки у меня не из пятой точки и готовить я умею хоть как-то, поэтому я стоял и нарезал сочный огурец для какого-то салата.  «Ох, ну и кто же эта Катя, с которой меня хотят свести?» — думал я. «Хотя в этом действии есть микронная доля смысла, предки видят, что я еще тот хикка, и хотят девочку мне найти, думают, что это сработает».  Заплыв далеко в свои мысли и не выплыв из них, я порезал палец. Ну, что и следовало ожидать. Кровь шла, но несильно, промыл под водой и быстро обернул пластырем. Продолжил резать, будто и не было моих мыслей. Дождь все еще шел, а куда — непонятно. Огромные капли-гроздья с чудовищным напором ударялись о дом, окна, крышу и стучали с характерным звуком. Я уж думал, не град ли это. Как пела нексюша: «Дождь бьет по окнам, мои чувства намокли». Да, мои чувства тоже намокли от такого напористого дождя, своего воображения и такого же желания моих родичей свести меня с какой-то девочкой. Дорезать мне оставалось немного, всего парочку огурцов. Все я и думал о том, что бы мне делать в такой ситуации. По приколу выйти на контакт или поздороваться и уйти? Девушек я боялся. Красивых особенно. Да и вообще, на кой они мне сдались?  Итак, какое же мое решение? Либо я как хороший мальчик иду и пытаюсь познакомиться с этой девочкой, либо здороваюсь и ухожу тайком к нам на участок. А может сделать так, чтобы эта девочка сама не захотела со мной общаться? Хотя ладно, что я думаю, со мной в целом немного кто захочет общаться, девушки в особенности.  А если притвориться тем самым странным мальчиком, который помешан на с… кхм-кхм, но при этом не мылся пару лет? Хм… Не звучит как идея. А если притвориться шизанутым? О, ну это за милую душу.  Я с упоением куснул губу и начал представлять, как именно буду вести себя. Буду инсценировать галлюцинации, с полной уверенностью орать, что я на самом деле стул, носиться по участку с криками: «Они хотят убить меня!!», засяду где-нибудь в кустах и, когда увижу кого-то из взрослых, взвизгну и убегу к себе на участок. Хотел потереть ладошки, но они заняты нажом, поэтому потираю их мысленно. Давненько я в такой театр не играл. Будет весело. Наконец-то я дорезал огурцы. Я отдал их бабушке, а сам пошел в комнату. Ступеньки как обычно скрипели. Я сел на кровать и привстал на коленях, чтобы увидеть дождь во всей его красе. Я решился даже открыть форточку. Холодные капли дождя падали на мои ноги, одежду и кровать совершенно как падающие звезды. Я встал на ноги и высунулся из мансардного окна. Мокро. Пахнет холодом и озоном. Но мне нравится. И что, что очки покроются мелкими капельками.  *** Я лежал в своей кровати и смотрел в потолок. Полностью пустой и деревянный. Его скрашивал только свет из горящих окон деревни и фонарей дальнего города, лившийся из незашторенного окна. Я перевел свой взгляд на картину. Это была картина по номерам с вишенками в пиалочке, раскрашенная моей мамой. Эта картина мне почему-то очень нравилась, хотя краска легла ужасно плешиво, да и аккуратностью картина не славилась.  Тишина гробовая. Все спят. Луна светит. Из мансардного окна течет свежий прохладный росистый воздух. Летние ночи — бесподобны. Настолько же неживые и идеальные как фарфоровые куклы.  Глядя в стенку, я задумался. О той, кто не давала мне покоя уже несколько дней. Эта прекрасная девушка из сна. Она пленила меня. Просто очаровала. И почему я не пробыл в этом сне дольше? Нам было так хорошо… Мы бегали по полю, падали в мягкую траву, шутили, смеялись так по-искренне. Я чувствовал себя живим. Не то что здесь.  А чем мне эта девушка запомнилась? Я так и не пойму, чем именно. Вроде обычная, а вроде неземная. И лица я её не помню. Влюбиться по-настоящему во сне — странно все это. И почему я придаю этому такое значение? Вроде сон, а вроде отражение того, чего мне не хватает в реальности. Ах, мозг, такая ты штука адская, даже во снах моих дефециты показываешь! А вот бы эта Катя хорошей оказалась. Как эта девушка из сна. А то с абы какой общаться не хочется. Рассматривать потолок в какой-то момент стало скучно и я по-немногу начал засыпать.  Вдруг так резко взял и в сон провалился. Ну и баиньки.