Часть первая. Попадос вслепую.

Круто ты попал на TV Ты звезда, ты звезда Давай народ удиви.

***

Попадание в восьмилетнюю волшебницу восторга у меня не вызвало. Хотя, конечно, умереть было бы еще хуже. Но скажите на милость, где все «попаданческие плюшки»?! Вот я лежу на операционном столе, и хирург строго командует: «наркоз», а вену обжигает леденящая жидкость. Вот вселенная сужается до размеров узкой и почему-то спиральной трубы, и меня засасывает в какую-то темноту… а потом — бамс! — и я уже маленькая английская волшебница. И никаких тебе философских бесед с потусторонними сущностями, вариантов выбора, никакой игровой системы, мне, черт возьми, даже памяти тела не досталось! В общем, если перефразировать незабвенного Булгаковского Азазелло: королева в возмущении! Благо, повезло, что английский я знаю в совершенстве. А еще повезло, что в эту тушку я попала в момент ее первого магического выброса, основательно взорвавшего игровую комнату. Похоже, в этот момент девчонку из тела выкинуло, а меня закинуло. Вот так вот — вслепую, без инструкций. Я даже далеко не сразу сообразила, что попала в поттериану, это до меня гораздо позже дошло. Поначалу был просто шок и некоторая дезориентация. Перепуганная мать, заботливые колдомедики с благословенным диагнозом: «детская амнезия, вызванная стихийным выбросом», крохотные фиалы с отвратительным на вкус содержимым, от которых в голове то шумело, то наоборот, становилось гулко и пусто… Магическая медицина оказалась еще хуже обыкновенной, вместо нормальной диагностики вокруг меня махали палками, озадачено чесали в затылках, а потом поили зельями едва ли не наобум. Правда, не вредными, напротив: всякими там умиротворяющими, витаминными, восстанавливающими. При этом одинаково мерзкими, вонючими и противными. Ну да, стоит задуматься, из чего их готовят… хотя, лучше этого не знать. Когда мы вырвались из больницы Святого Мунго, я уже стала кое-чего соображать и здорово разозлилась. Не на медиков — они сделали все возможное. И не на мать, вот уж она — воистину святая женщина. На того, кто все это устроил. Причем, ладно бы просто лишили меня роялей в кустах, плюшек и наследственных даров, — такое можно пережить, но меня забросило в 1968 год! Вы представляете себе, на каком уровне в то время находился технический прогресс?! Если нет, то могу прояснить: никакой доступной сотовой связи, никакого интернета, забудьте про микроволновку и посудомойку, телевизор выглядит как здоровая квадратная коробка, и всего несколько программ на нем надо переключать рычажком, который находится на панели сбоку. А до пульта дистанционного управления, сотни каналов и плоского экрана — еще годы и годы жизни! В общем, все плохо. Мне еще повезло, что я была волшебницей: бытовые чары решали множество проблем. А еще больше повезло в том, что моей матерью была полукровка, и мы жили в маггловском мире, в аккуратном таком недешевом особнячке на самой окраине Лондона. Жили мы, кстати, вдвоем. Отца я никогда не знала. Соседи пребывали в абсолютной уверенности, что он был героически погибшим летчиком, который работал на правительство, и теперь семья получает достойную пенсию, но по факту мама обеспечивала нас сама. Талантов у нее хватало: зельеварение, чары… дизайн одежды, эффектные выкройки, прекрасный стиль, отличный глазомер и неплохое знание человеческой психологии. Она держала маленькое ателье на Цветочной улице, где продавались особо модные наряды экстракласса для ограниченного контингента. Магически защищенные, прекрасно сидящие и комфортные во всех отношениях. По бешеным ценам, разумеется. Впрочем, ее клиентов это мало волновало. Про настоящего отца я подслушала случайно, когда эта дрянь Патриция Розье, считающая себя маминой подругой, уговаривала ее избавиться от «ублюдочной девчонки», то есть меня, и найти себе достойного мужа или хотя бы покровителя. Мать тогда разозлилась и брякнула, что от одного такого покровителя уже родилось дитя любви, и теперь она обойдется как-нибудь сама! Из чего я сделала выводы, что мой биологический папаша — чистокровный волшебник не из последних, но либо женат, либо имеет проблемы с законом. Времена были смутные, гриндевальдыши сидели по тюрьмам, волдемортыши только выходили на тропу войны, а нейтралы активно скупали недвижимость на континенте, чтобы в случае опасности оперативно отправиться «на воды». Так что независимо от того, жив был мой отец или мертв, к радикалам он относился или к консерваторам, я оказалась непризнанным бастардом — парией в магическом мире. Зато в маггловском Лондоне жилось мне почти отлично (с поправочкой на 1968 год). По улицам ездили раритетные автомобили, Мартин Лютер Кинг проводил забастовки против расового неравенства, радио гремело голосами «Роллинг Стоунз» и «Биттлов», а движение хиппи набирало обороты. Днем я училась в общеобразовательной школе, как и прочие дети, а по вечерам постигала магические науки, к которым потянулась сразу же, как только мать рассказала мне про волшебный мир. Ну и, учитывая мой взрослый разум, дело у меня пошло очень хорошо. Мамуля на меня нарадоваться не могла и даже решилась отвезти в Шотландию: представить прадеду, старикашке Макклауду. Старикашка мне не понравился: щуплый, жилистый, категоричный, ехидный, в килте и с трубкой. Такому палец в рот не клади. Встретил он нас сурово и негостеприимно, с матерью разговаривал жестко, да еще и полог накинул от подслушивания, так что я ничего интересного не узнала. Но я ему за это отомстила: пока он мою мамулечку, судя по вредной мине, строго отчитывал, стянула из-за его кресла волынку, а как только он полог тишины убрал, изо всех сил дунула ему в ухо. После чего сделала вежливый книксен и самым милейшим образом улыбнулась. Тут он оттаял, поржал и даже разрешил нам остаться на ночь, а после ужина под крепкую выпивку уже нормально с мамой поговорил. Я тоже времени не теряла, прогулялась туда-сюда, набрела на какую-то старушку, которая мешала поварешкой в котелке над костром, и приветливо помахала ей рукой. А что — я девочка вежливая! Старушка прищурилась, глядя на меня, и вдруг выдала: — Меллисандра Макклауд. Сильное имя. Я вытаращила глаза. Нас с ней вообще-то не представляли. Тем временем старая ведьма налила поварешку варева из котелка в глиняную чашку, посыпала сверху какой-то травки и протянула мне: — Отведай! Я отчего-то сразу русские сказки вспомнила и звезду народного творчества Бабу Ягу. Но отказаться не смогла. Руки сами собой к чашке потянулись. Как по-волшебству. — Меллисандра Макклауд, да будут имена твои: Мел, Лисса, Сандра. Пей! — гаркнула ведьма. Я и выпила. В три глотка. Первый был жгучий и острый, как перец, и горячий, словно кипяток. Второй — прохладный и освежающий, с ароматом мяты и мелиссы. А третий — вылитый выдержанный армянский коньяк, крепкий и забористый. С офигенным послевкусием. У меня аж глаза к носу скосились. — Три имени, три жизни, три попытки, — пробормотала старушка и махнула на меня поварешкой: — Ступай! Я ушла. На заплетающихся ногах и слегка пьяная. Как заснула — не помню, а когда проснулась, долго не могла понять, приснилось мне все или взаправду было. Волшебства вокруг хватало, могло и привидеться. В Хогвардс я ехала упакованная по самые уши: с серьгами от легилименции, определителями ядов в виде колец, в вышитой рунами и пропитанной зельями одежде, сшитой по последней моде, и со сквозным зеркалом. Мама за меня очень беспокоилась. Но я к тому времени и сама была не промах: программу знала на уровне третьего-четвертого курса (колдовать что-то сложнее не получалось из-за недостаточного развития магического ядра) и была в курсе историй всех мало-мальски значимых семей. По прошлой жизни знаю, что связи сильно облегчают жизнь, а заводить их желательно, владея ценной информацией. Сплетни, слухи и кулуарные секретики — наше все! Мамино ателье в этом отношении было золотым дном. Поступать я собиралась на единственный в Хогвардсе стоящий факультет, где действительно могли по достоинству оценить и развить магический потенциал волшебника — недаром именно оттуда выходило большинство известных политиков и настоящих мастеров своего дела. Вдобавок там и бытовые условия были самыми лучшими, и располагался он в теплом подвале, а не в продуваемых всеми сквозняками башнях, и отношения внутри факультета казались самыми для моих планов подходящими, переходящими в дальнейшем в крепкие партнерства. И декан у них — просто душка, которая за своих порвет кого угодно. В общем, кроме барсуков я иные варианты даже не рассматривала. Но проклятая шляпа отправила меня к воронам! Гадина! Я когда по ступенькам наверх поднималась, чувствовала себя Джоном Сноу на пути на Стену. Да здравствует мой дозор, из которого нет выхода, брррр! А я, между прочим, высоты боюсь… Флитвик мне тоже не обрадовался. У гоблинов непростые отношения с шотландскими кланами, с Макклаудами особенно, а я демонстративно носила твидовую клетчатую юбку в родовых цветах. Прадед, с которым мы вели нечастую, но регулярную переписку, мной отчего-то гордился. Ну, а я не возражала против того, чтобы потешить его самолюбие. Комнаты в башне Равенкло были рассчитаны на двоих, и в соседки мне досталась Розана Роули. Роули вообще-то в дураках не числились, да и распределение намекало на то, что мозг у девицы какой-никакой имелся, но начала она неправильно. С наездов. Типа я, никчемная полукровка, безотцовщина и бла-бла-бла… Я послушала пару минут, а потом молча взмахнула палочкой — невербальные мне всегда давались неплохо. — Ква! — сказала Роули. — Ква-ква! — и в ужасе закрыла руками рот. — Будешь еще квакать что-то против меня, вообще в жабу превращу, — предупредила я. — Склизкую и противную. Кстати, потом иногда побочка до года держится - ну там, бородавки, кожа с зеленью... А начнешь стучать, превратишься в молоточек. Тоже приятного мало. Про остальные варианты рассказывать? — Квааа, — жалобно пролепетала девчонка и замотала головой. Я смилостивилась и отменила чары. — Эго свое засунь куда поглубже и ко мне не лезь. Понятно? Она испуганно закивала. С тех пор проблем в общении у нас не было. Да и общения, как такового, тоже. На нашем факультете вообще собрались сплошные индивидуалисты, интроверты и эгоисты. С такими не то, что каши — пустого бульона не сваришь. А вербовать сторонников на других факультетах, будучи вороной, оказалось совсем непросто — сказывалась репутация. Дурацкая молью поеденная шляпа испортила такой хороший план по созданию дружной команды единомышленников! Я подумала-подумала, прикинула так и этак, и бросила бессмысленное занятие. Действительно, в моем положении проще изображать экстравагантного гения. Ну и троллить всех подряд. Весело же! И приносит свои плоды. К третьему курсу шлейф из подвигов у меня был такой, что нерожденные еще близнецы Уизли могли обзавидоваться. Половина школы от меня шарахалась, зато другая половина пыталась в той или иной мере сотрудничать. Чего я и добивалась. А когда я заканчивала четвертый курс, моя мама совершенно неожиданно для всех вышла замуж. За Герберта Ранкорна — ведущего специалиста Отдела Тайн. Вдовца. Я была не в восторге — по моему мнению, мама могла выбрать в законные мужья кого-то получше немолодого занудного сухаря. Лиам Ранкорн, единственный сын моего свежеобразовавшегося отчима, придерживался диаметрально противоположного мнения. Он-то был уверен, что это его папаша — светоч и научный гений, а моя мамуля — легкомысленная профурсетка, которая околдовала его своими женскими хитростями. Праздничный ужин по поводу уже свершившегося бракосочетания (мама с Гербертом умудрились связать себя магическим браком) прошел напряженно. Лиам, учившийся на моем же факультете на седьмом курсе и выглядевший едва ли не старше счастливой сияющей мамули, держал презрительную мину и недоуменно вскидывал брови, я скептически пялилась на мистера Ранкорна (третьего сына лорда Ранкорна, а потому ни в коем случае не наследника!) и исподволь допрашивала его на предмет того, сможет ли он обеспечить мамуле семейное счастье и благополучие, а также достойный уровень жизни и надежную защиту от всяческих напастей, мама трепетала ресницами, витая в розовых облаках среди радужных единорогов и в упор не замечая всеобщей неловкости, и только мистер Ранкорн стойко держал руку на руле. Ухаживал за мамулей, осаживал сына, сдерживал меня, а в конце вечера предложил помощь в случае необходимости и посоветовал держаться подальше от директора. — Это пусть сам директор держится подальше от этой оторвы, — процедил сквозь зубы мой новый сводный братик. — А то она школу разнесет по кирпичику и скажет, что это ради дамблдорского блага. Я премило улыбнулась и послала Лиаму воздушный поцелуй. Его передернуло. Мда. Хорошо все же, что этот проницательный сноб выпускается уже в этом году. Что-то он мне не особенно понравился в качестве родственника. Хотя, пока наши родители не надумали пожениться, вел себя вполне пристойно. Даже как-то помог мне с проектом за бартер в виде волос из гривы единорога. Сам-то он был тот еще ходок, от него эти создания шарахались. Директор… Ну, тут все было сложно. Я не относилась ни к его обожаемым львятам, ни к презираемым и почти открыто гнобимым им змейкам, так что внимания он на меня особенно и не обращал. А я всячески старалась с ним не сталкиваться. Факт «дамбигадства» я просекла еще на первом курсе — Дамблдор был скорее политик, нежели ученый или администратор, и школа была нужна ему в качестве оранжереи для выращивания все новых поколений сторонников. А я в его армию вступать не собиралась. Ни-ни-ни, ни за что! Подальше от старого интригана и поближе к кухне — вот мое место. Вундеркинд я… но психованный. И дрессировке не подлежу. Мародеров своих дрессируйте, добрый дедушка. Да-да, в школе учились мародеры, те самые. Почти каноничные. Мы с ними редко общались. Не могу сказать, что они меня сторонились, скорее — не замечали. Все же школа немаленькая, а потоки подразделялись на параллели «Слизерин-Гриффиндор» и «Хаффлпафф-Равенкло». У них был свой круг интересов и — да простят меня фанаты Роулинг! — ну очень узкий кругозор. Молодые балбесы, сплошной ветер в голове и ни единого проблеска самостоятельного сознания. Даже в зачаточном виде. Смотрели в рот директору, исповедовали его идеалы, мнили себя особенными и неповторимыми, и так далее по списку. А еще в наличии имелась Лили Эванс, одна штука, рыжая, — действительно привлекательная и неглупая кокетка. Джеймс Поттер за ней не ухаживал, она сама изо всех сил пыталась привлечь его внимание. С некоторых пор — довольно успешно, капля камень точит. Учился в Хогвардсе и Снейп, куда же без него? Смешной, жалкий, носатый. Не знаю, как его не затравили на его факультете: ходил пацан реально в обносках, да вдобавок пренебрегал гигиеной. Думаю, ему даже у нас было бы проще, чем у слизней. На Равенкло его бы просто не трогали, на Слизерине же шпыняли, пока он не стал кем-то вроде шестерки для старших: Мальсибера, Эйвери, Малфоя. Скорей всего у Снейпа и жизнь покатилась под откос именно вслед за ними. Но в Хогварсе без их покровительства он бы вообще пропал. Мародеры над беднягой всячески измывались, Дамблдор делал вид, что так и должно быть, Слизнорт — в упор не замечал. Эванс едва терпела, если поначалу он ей помогал, подтягивая в учебе, то теперь только путал планы. Его можно было бы пожалеть, не будь он таким противным. У парня было всего две ценности в жизни: его обожаемая Эванс, ради которой Снейп готов был пресмыкаться, и ЧСВ, заставляющее его задирать нос и гордо называть себя Принцем-полукровкой. Держите меня семеро! Какой Принц?! Родня от его матери давно отреклась, там была грязная история, причем именно Эйлин ее и спровоцировала, отправившись на "блядки" с магглами на следующий день после магической помолвки. То ли была совсем дурой, то ли решила так отомстить за что-то отцу. В итоге глава рода получил серьезный откат и через пару месяцев тихо скончался, помолвку аннулировали, выплатив родне жениха существенную виру, а порченную девицу полностью отсекли от рода. Род Принц унаследовали ее младшие братья-близнецы. Роулинг об этом умолчала, но у Северуса было два родных дяди, которые тоже не желали иметь с ним и его мамашей ничего общего. Дядя-менталист и дядя-алхимик, оба признанные Всеевропейскими гильдиями мастера. Далеко не красавцы, чернявые, жилистые, носатые. Но держались так, что выглядели испанскими грандами, и сердец разбили немало. Женились на чистокровных, разумеется – представители этой семьи котировались на брачном рынке за счет фамильных талантов: менталистика, зельеварение, боевая магия, алхимия… Один брат женился на девице из Селвинов, другой – на Медичи. Что показательно, никто из Принцев своих детей в Хогвардс не записал. Принцы в этом мире вообще оказались талантливыми ребятами, хоть и мерзопакостными по характеру, но, как говорится: орлы могут позволить себе гадить курам на головы, потому что высоко летают. А вот Снейп был засранцем сам по себе. К тому времени, как Северуса вздернули вверх тормашками с помощью им же изобретенного заклинания, я уже точно знала, что покину школу после пятого курса. Делать мне в Хогвардсе было совершенно нечего – ЖАБА я могла сдать хоть сейчас, Выручайку рассортировала и разграбила полностью, из библиотеки скопировала все самое ценное и нужное, а в подземелья, к выползкам василиска без парселтанга мне ходу не было. В общем, доучивалась я, отчаянно скучая и строя планы на будущее. А тут такая развлекуха. Снейп болтается в воздухе, сверкая несвежим бельем, мародеры ржут, Эванс притворно возмущается, а сама стреляет глазками в Поттера и похихикивает. Ну я и ударила по хулиганам жалящим. Парням по тестикулам, а Лили просто заклинанием-открывашкой приложила, от которого все пуговички расстегиваются, резиночки лопаются, а завязочки развязываются. Эванс заверещала, мантию подхватила, закуталась на манер тоги и, роняя трусы, Поттеру на шею бросилась. Тот ее поскорей и уволок. Петтигрю заскулил и тоже скрылся в ближайших кустах, Снейп рухнул на землю, а Люпин с Блэком на меня вытаращились. — Ты чего? Я невозмутимо передернула плечами: — Каждый развлекается в меру своей испорченности. — Спятила? Или тебе Нюнчик нравится? — наехал Блэк. — Ага, я в восторге! — фыркнула я. — Ты только послушай: Северус-Северус-Северус, имя мне нравится очень, готова «Северус» твердить с утра до самой до поздней ночи! Клево, да? У Блэка отвисла челюсть. Люпин осторожно потянул его за рукав: — Идем отсюда. Это Макклауд. Она же ненормальная, ее весь Хогвардс знает. Не связывайся. Я свирепо оскалилась. Снейп завозился, сел и уставился на меня антрацитовыми гляделками. Блэк помялся, попятился, потер больное место и ушел. Я тоже собиралась свалить, у меня были планы на одиночный пикник — посидеть на берегу, поболтать с русалками; у нас с ними сложился неплохой бартер: человеческая еда и бусики в обмен на чешую и жемчуг, но Снейп вдруг решил подать голос: — Я не просил мне помогать! — Пффф, я и не помогала, — этот придурок, похоже, реально был уверен, что мир только вокруг его персоны и крутится. — Это не ради тебя. Он глупо поморгал: — Тогда зачем… — Отстань, а? — я махнула рукой и поспешила к озеру. — Нет, подожди! Он торопливо нагнал меня и пошел рядом. Тощий, в чем душа держится. И далеко не такой высокий, как Алан Рикман. Во мне было 175 сантиметров, а Северус оказался еще ниже. — Ты же зачем-то их спугнула. — И что? — Спасибо, — буркнул он. Я резко остановилась и повернулась к нему: — Слушай, зельевар, не садись мне на шею, а? Знаешь такую фразу: «Мы в ответе за тех, кого приручили»? Я тебя приручать не собираюсь. Серьезно. Не надо мне твоего спасибо, иди куда шел. Например, белье в порядок приведи, бытовые чары за третий курс тебе в помощь. А мыла и горячей воды в душевых всегда полно. Уж голову вымыть — не проблема. Все. Теперь — отстань. — А почему «зельевар»? — настырно спросил он. — Потому что я вижу суть вещей, — отрезала я. — Ты истинный зельевар, возможно, самый талантливый в Британии. Суть Поттера — олень. Петтигрю — крыса плешивая. Люпин — волк позорный. Снейп вдруг затрясся, захрюкал себе в нос, а я поняла, что это он так смеется. — На, держи, — сказала я и сунула ему в руки сверток с бутербродами. — Смотреть на тебя больно, как накормить хочется. Пока не дорос до зельевара, буду звать тебя Севви. Считай, что это такая плата за спасение. — Спасибо, — снова сказал он, но на этот раз искренне. Даже дурацкому прозвищу не возмутился. А я поскорей сбежала от этого юродивого. Ну нафиг эту поттериану! Однако происшествие имело последствие. Злопамятные мародеры решили мне отомстить. Предполагаю, что Эванс подговорила Поттера, а уж он убедил остальных. Только у них даже у четверых скопом против меня кишка была тонка, зато я веселилась на полную катушку. Питер очень скоро слился. Заклинание опорожнения кишечника, которое автоматически прилетало ему каждый раз, как он направлял на меня палочку, по вкусу ему не пришлось. Люпин тоже дал задний ход, стоило намекнуть, что я знаю о его «пушистой проблеме». И только Поттеру с Блэком все было нипочем. Ну, Поттер-то ради Эванс старался, а вот Блэка я, кажется, зацепила всерьез. Лично я. Тут внесу ремарку: к концу пятого курса Сириус вырос в настоящего красавчика. Мозги у него, конечно, работали альтернативно, но с точки зрения генофонда парень был фантастически хорош! Красивый, сильный, магически одаренный. Выглядел старше своих шестнадцати. Конфетка, да и только. Девки за ним табунами бегали, и если в их историях была хоть толика правды, потенциал у этого балбеса был просто сказочный! Искренне не желая обзаводиться мужем-домостроевцем, который устроит в семье патриархат, я не могла не задумываться о возможном наследнике. Ребенке, воспитать которого я вполне смогу и самостоятельно, а если что — мать и родственнички мои шотландские мне в помощь. В общем, учитывая историю канонного Блэка, Сириус вполне подходил на роль вероятного отца. И я стала действовать незаконными методами. Когда они в очередной раз до меня докопались, провела разведку боем и превратила Блэка в девушку. Трансфигурация живого в живое. В моем исполнении не снимаемая финитой даже такой силы, которой владели Блэк и Поттер. Сириус в первый момент опешил, не понимая, что с ним случилось, а потом вдруг взвизгнул и прикрыл руками грудь. — Сири! Сири, что с тобой? — Поттер глупо заморгал. — Девочка моя-ааа синеглазая, — пропела я тихонько, — Без тебя мне не-еее прожить и дня… Блэк в ужасе глянул на меня круглыми глазами и рванул в кусты. Видимо, проверять визуально отсутствие самого ценного. Поттер метнулся за ним, но куда там! А я особо никуда не спешила, не скрывалась, и дождалась возвращения Сириуса почти в том же месте. Возле кустов. — Верни все обратно, — хрипло попросил он, подходя боком. — Вот еще! — я безмятежно покусывала свежую травинку. — По-хорошему прошу, верни! — насупился Сириус. — Неа! — сказала я. Он бросился на меня с кулаками, но не тут то было. Я подготовилась. И когда завалила его в те самые кусты, Сириус имел бледный вид. — Что… что это?! — Трансфигурация живого в живое, — зловредно сказала я и прижалась плотнее. — Ты теперь девочка, а я — мальчик. И ты в полной моей власти, красотка Сири. — Ты просто безумна, — сказал он с искренним восхищением. — До такого даже Бэлла не додумалась бы. Тогда я его поцеловала. По взрослому, без экивоков. Целовался он неплохо, сказывался богатый опыт. Трансфигурированный член стал подавать признаки жизни. Тем более, грудь у Сириуса оказалась что надо. Думаю, ему даже понравилось… поначалу. — Как думаешь, — прошептала я ему в нежное ушко, — если я тебе сейчас заделаю ребенка, сможешь родить в обычном виде или придется в девках все девять месяцев бегать? О, боже, как же он отбивался! Это было феерично! В конце концов, я сжалилась и отменила трансфигурацию. Сообразив, что членоносец теперь из нас двоих — он, Сириус и сам опрокинул меня на траву. Я для вида сопротивлялась, собираясь распалить парня по максимуму, но тут явился олень Поттер. — Сириус! — в ужасе воскликнул он, застукав нас в компрометирующей ситуации. — Вы что, встречаетесь? — Неа, — опередила Сириуса я. — Блэку со мной не светит! — Чего это? — тут же возмутился Сириус, который, готова поклясться, секунду назад собирался все отрицать. — Да, Джейми, представь себе — мы встречаемся! — Тебе мамочка не разрешит жениться на полукровке, а не всерьез я не согласна. Отвали! — Сири, она права, тетя Вальбурга… — Да наплевать на то, что думает маман! — вспыхнул Сириус, которого я якобы невзначай приласкала по выпирающим холмиком штанам. — Она мне не указ! На ком захочу, на том и женюсь! — А ты хочешь? — провокационно спросила я и облизнула губы. До маминой абсолютной красоты я, может, и не дотягивала, но выглядела весьма и весьма привлекательно: тонкая нежная кожа, каштановые волосы, выразительные глаза, стройная фигурка с соблазнительными округлостями и изгибами. Шотландская прелесть во всем ее великолепии. У переполненного гормонами подростка не было ни единого шанса дать задний ход. Вечером мы сбежали в Лондон и заключили магический брак. Я настояла. Даже ритуал подходящий нашла, жутковатый такой, с жертвоприношением белого голубя и катренами на латыни. Простейший, зато, как я поняла, надежнейший, такие в глубокой древности использовали, обращаясь к самой магии. Поттер был в шоке, — как мне показалось, он-то на такое точно не решится. Степень дурости у него не настолько прокачана. А вот Блэк был совсем безбашенный. Как и я. Правда, когда Сириус вознамерился исполнить супружеский долг на ближайшей подходящей для этой цели плоской поверхности, ему пришлось обломаться — я планировала помариновать его еще годика два. Недаром же говорят, что ценится только то, что с трудом достается. А поскольку кровь мы уже пролили на ритуальной церемонии, порезав ладони, консумация брака для его фактического подтверждения не требовалась. — Никакого секса, пока не докажешь, что ты не просто сопливый пацан! — твердо заявила я. — Мне муж-мальчик не нужен. Вы сделали классную карту, согласна, но это плод творчества всех четверых. Самому сотворить что-то гениальное — слабо? Для себя. Например, летающий мотоцикл… Правильно замотивированный Сириус взялся за науки с тройным усердием. При блэковском упорстве и талантах, в результатах я и не сомневалась. Тем паче, будучи в браке, Сириус не мог получать удовольствие от близости ни с кем, кроме меня, а я позволяла разве что легкий петтинг, да и то только после демонстрации академических успехов. Вот он и старался: с одной стороны было куда выплеснуть лишнюю энергию, с другой - он получал за успехи свой пряник. Наступило лето. Вполне прилично, но не гениально сдав СОВ, я ушла из школы без всяких сожалений. Макгонагал меня терпеть не могла — сказывалась вражда шотландских кланов, Флитвик относился настороженно, для Спраут и Слизнорта я не представляла никакого интереса. Расстроилась разве что мастер рун, профессор Бабблинг, мы с ней неплохо ладили, но я пообещала держать с ней связь. ЖАБА я сдала в министерстве осенью, поразив комиссию глубиной знаний и практических навыков. Присутствующий на экзамене в качестве наблюдателя директор Дамблдор, который обычно смотрел на мои «шалости», как на возню котенка с пустым фантиком, кажется, был неприятно удивлен. Хорошо все же, что он не знал о наших с Сириусом отношениях! Думаю, это поломало бы ему многие планы и здорово подправило канон. Но все случилось так спонтанно и непредсказуемо, а потом я так быстро упорхнула из школьных стен, что никто и заподозрить не мог, что между Макклауд и Блэком есть хоть какая-то связь. Поттер молчал, даже Эванс своей не признался. Умничка. Брачная ночь у нас состоялась только после окончания Сириусом Хогвардса, в июле 1978 года. Мы всю ночь гоняли на мотоцикле по небу над Лондоном, а ближе к утру, возбужденные и переполненные адреналином, пробрались в особняк на площади Гриммо и заперлись в подвале. К этому времени Сириус был готов на все, хоть на публичный секс посреди Британского музея, так что мое пожелание отдаться ему на алтарном камне в родовом гнезде воспринял как милый каприз. Мне же это необходимо было для гарантированного зачатия. В конце августа я отправлялась в Италию, в Академию Медичи, куда меня приняли на факультет ритуалистов, и ребенок, по моему плану, должен был родиться за пределами Магической Британии. Вальбурга застукала нас, когда все уже было кончено. Надо было видеть ее лицо! Как ее на сотню обскуров не порвало — не понимаю! Во мне уже зарождалась новая жизнь, и магия Блэков не могла причинить мне вреда, но все же мы с Сириусом слиняли оттуда так быстро, как только могли. Не хотелось выслушивать всякие гадости. В другой раз я, может, и не отказалась бы поскандалить — заодно подглядела бы какие-нибудь фамильные проклятья, но не сейчас. Меня еще ожидало сражение с тем Блэком, который мне муж. Дело в том, что я с самого начала не сомневалась, что Сириус воспримет мою поездку в Италию крайне негативно. Сам-то он был редкостным идио… гм! патриотом и собирался учиться на аврора. Так что скандал с темпераментным супругом был неизбежен. Конечно же, я оказалась права. Наша ссора была эпичной! Про успешное зачатие Сириус не знал, так что орал в полный голос, с оскорблениями и попытками рукоприкладства. Он даже применением разного рода запрещенных заклинаний, которые, по его мнению, должны были сделать из меня послушную овцу, не погнушался. Ага! Разбежался! Хрен ему с редькой! Горчицей приправленный. В свободное отверстие. Под конец этот болван так разошелся, что попытался расторгнуть наш брак. Неудачно, конечно же — не силен он был в ритуалистике. Зря, ох зря пренебрегал юный мажор маменькиной наукой — только сам себя от жены и будущего ребенка навсегда отрезал, а магия подобного не прощает. Отречение такого рода — преступление, близкое к предательству крови. (Не уверена, кстати, что это не сказалось на будущем Сириуса. Ну что ж, он сам виноват!) С моей же стороны все осталось по-прежнему, я вполне могла претендовать на титул леди Блэк, а наш малыш — наследовать роду. Скажете, что я — эгоистка? Не поспорю. Британию я покидала в полной уверенности, что вернусь не раньше Хэллоуина 81 года, когда малыш Гарри-который-выжил отобьет волдемортову аваду шрамированным лбом. У Поттеров дело двигалось к свадьбе, так что с этой стороны я не видела причин для изменения канона. Мама была надежно пристроена. Волдеморт развивал свою сеть клейменных, а сам потихоньку разваливался на части, как скверно собранный конструктор ЛЕГО. Ну, а меня ждало светлое будущее и счастливое материнство.