Часть 1

Если бы Ад существовал, то он бы показался раем для тех кто застал этот кошмар развернувшийся на земле.  Угольно-черное небо, отравленное сажей и смогом, разрезали кривые линии молний, расчерчивая пространство: обугленные скелеты высоток и их скорбные руины — следствие рокочущей земли, из которой рвался огонь. Пламя раздирало землю на части и вырывалось красными всполохами к черной бездне над ними. Вой крикливых сирен, грохот грома и паника — так кричал умирающий мир.  «Время единственная вечная константа, и она диктует свою неумолимую истину — каждый мир имеет свое начало и свой неизменный конец. В прах обращается всё: империи, крепости, жизни, земля и само солнце.» Гермиона поправила респиратор на лице, тяжело вздохнув. В метре от нее тощая кошка толкала носом уже мертвого котенка, пока остальные маленькие напуганные и мяукающие комочки облепили ее со всех сторон.  — Недолго мы пробыли здесь, — глухой голос из респиратора раздался совсем рядом.  — Это напоминает проклятие.  — И это я слышу от тебя, дорогая? — в пару длинных шагов Драко поравнялся с ней. — Вот уж не думал, что доживу до момента, когда услышу от той, кто пыталась найти логичное объяснение нашим перерождения и возможности создавать миры, что-то про проклятия.  — А как ещё это назвать? — Гермиона резко остановилась, устало махнув рукой в новое, взметнувшееся к небу пламя. — Каждый мир, который мы создаём, получается с изъяном. Умирает слишком рано либо он, либо мы. Сколько мы их уже создали? Тысячу? Две?  Они прожили такое множество жизней. Высшее общество, живущее в золотой клетке, но не замечающее этого за светскими приемами, балами, шуршанием роскошных платьев и блеском драгоценностей на шеях дам. И в этом празднике жизни были они: гордые, упрямые и отчаянно нуждающиеся в свободе от правил, которые диктуют их семьи и мир аристократии. И всё, что у них оставалось: письма и запретные чувства.  Мир магов, живущий бок о бок с теми кто лишён дара. Там их связала волшебная школа, путь от ненависти до любви и жестокая магическая война, отобравшая беззаботную юность и научившая одному — смерть всегда рядом, но даже в темные времена важно не забывать обращаться к свету.  В мире технологий наполненном ярким, кислотным неоном, жужжащими дронами, высокотехнологичными имплантами, андроидами и искусственным интеллектом они познали холод одиноких и бездушных небоскребов. Жизнь в том мире оказалось самой короткой — пусть и были вместе и на одной стороне, но погибли во время беспорядков. Как оказалось быстрый технологический процесс, за которым не поспевают моральные принципы человечества — это путь в жестокость, равнодушие и утерю всего человеческого.  У них был и мир, который сожрал вирус — толпы заражённых, закрытые лаборатории и бесчеловечные опыты в попытках отыскать противоядие. В том мире правили жесткость и злоба, бесконечная гонка за припасами и порох пистолетов. Они жили прыгая из мира в мир и в каждом из миров находили друг друга. Каждый раз неосознанно тянулись к друг другу даже, если не помнили о своих бесконечных путешествиях. Раньше Гермиона находила удивительной эту возможность играть в саму жизнь: строить миры и проживать их. Тестировать. Менять, то что не понравилось, создавая следующую реальность. Находить и узнавать друг друга несмотря ни на что.... Но как же она от этого устала. — Миона... — ее лицо обхватили теплые мозолистые руки. — Мы можем быть Демиургами, мы можем создавать, разрушать и подчинять себе само пространство Но даже мы не можем быть совершенными и всесильными.  Например, они так и не научились останавливать катаклизмы разрушающие их мир, как сейчас. Почему оба не понимали. Но она упрямо мотнула головой насколько ей это позволили: — Я знаю, — Гермиона чувствовала, его слова — не просто поддержка, он действительно ее понимал. Что у него внутри такое же серое и безликое кладбище их бесконечных миров и жизней, что они похоронили.  Гермиона выдохнула и поддалась вперёд, чтобы уткнуться лбом в его грудь. Пока этому миру оставалась лишь пара мгновений, о чем напомнили новые золотые буквы, появившиеся в отравленном воздухе.  «Концом всего живого стал метеорит, разрезавший небо яркой вспышкой, которой ещё не видел это мир. Восхитительное и смертельное зрелище». — Встретимся за гранью? — Гермиона подняла к Драко голову, увидев в серых глазах теплую улыбку.  Она обхватила его крепче, прижавшись ещё сильнее. Может они и бессмертны, но умирать в каждом новом мире всегда страшно. Никто из них не мог быть уверенным, что в этот раз им выпадет еще одна возможность создать новый мир. Что в этот раз старуха смерть наконец-то их не настигла. Или кого-то одного из них.  — Встретимся за гранью, — прозвучало успокаивающе в ответ, и макушки коснулся респиратор Драко, как в последнем прощальном поцелуе.  Обещание, которое они проносили с собой из мира в мире, утонуло в грохоте взрыва, уничтожившего все живое, как и пару, что стояла в объятиях друг друга до самого конца.