Часть 1

Мара полнощна, Матушка Кощна Серпом косила, жизни черпала Через порог во навь* провожала Снегами белыми поля укрывала Тихо в лесу. И будет тихо покуда Марена ступает по нему. Ни одно животное не пискнет, ни одна ветка не колыхнётся, даже ветер затих. Настолько страшна мощь её. Мощь той, кто уводить всякого в мир нави. В загробный мир. Ступает Марена по снегу, а тот под ней и скрипнуть боится, как перед своей госпожой. Но ступает та плавно и величаво, оставляя за собой еле заметные следы. Ах, как бы она была прекрасна не будь богиней смерти и зимы. Серп плавно качается у неё в руке. Мара полнощна, Матушка Кощна Не спастись тому, кого коснётся серп. Не жить ему более на свете белом. Не видать зарю алую, да закат рыжий. Дожди громкие, снега белые. Землю милую, да хлеб родной. Дом любимый, да семью родимую. Не спастись… Не сбежать… Лишь принять… Серпом косила, жизни черпала Тёмное платье на ней. Волосы, заплетённые в косу прикрывал чёрный как ночь платок. Лишь глаза. Зелёные глаза. Лишь они выдавали её жизнь, выдавали то, что она жива. Что не труп ступает по свету белому. А богиня. Всемогущая и устрашающая, той, кому дары приносят лишь жрецы и воины. Лишь смелые просили защиты у Мары. Другие могли просто умереть от столь глупого поступка. Мара даст защиту только тому, кто её не боится. Не боится смерти. Через порог во навь провожала Ах, бедный Мавка, что был замечен ею. Что ж ты не бежишь, милый? Почему не дрожишь, слыша её шаги за собой? Почему так спокойно плетёшь венки, не желая замечать серп в руке богини? Почему твоя рыжая макушка так спокойна? От чего голубые глаза не просят пощады? Не видишь ты её, лишь слышишь шаги и не придаёшь им значение. Вокруг тебя цветут цветы Вокруг неё один лишь холод Снегами белыми поля укрывала Медленно ступает к нему. Вот уже стоит над ним, тихо любуясь его стараниями. Серп покоится у неё в руках. Ярко блестит серп от лучей солнца. Мара-Морена Морока царевна! Не жить тому, кто повстречается ей на... — Долго будешь стоять надо мной? Женский смех наполнил эту глубину леса, что птицы всколыхнулись. Зелёные глаза весело блеснули, любуясь уж больно смелым нимфой. Тот лишь отвернул голову. — А богине Смерти уже и постоять над своей жертвой нельзя? Рыжеволосый недовольно цокнул и продолжил плести венки. Опять она явилась к нему. Вот именно к нему и не к кому другому. Ну почему же именно он? — Сама говорила, что у нечисти жизнь не забираешь, а сама всё шутишь про мою. Не надоело? Женская головушка слегка склонилась на бок, а алые губы издали смешок. То чего же он ей забавен. — Ничего не могу поделать. Ты единственная нимфа которая меня не боится. — Это не значит, что надо мной можно шутить и ходить по пятам. — А кто это ходит за тобой? — Зелёные глаза хитро сверкнули. — От тебя холодом за версту несёт. Твои слуги мороз и ветер везде с тобой ходят и тебя выдают. Я уже так привык к ним, что из далека тебя чувствую. Более ничего не сказав, он продолжил свою незатейливую работу. Мара лишь тихонько присела неподалёку, наблюдая как вокруг прекрасной нимфы росли цветы, не смотря на то, что была зима. Цветы, что у неё на руках гнили за мгновение. Ах, как ей в эти моменты хотелось хоть немного подержать цветы. Хотя бы одну минутку. Разве богиня Смерти так много просит? — Нимф? — Чего тебе? — Всё так же недовольно ответил он. — А можно я у тебя пару цветов возьму? Может твои цветы хотя бы у меня не завянут? — С чего я должен их тебе давать? Но женская бледная рука уже подтянулась за ближайшим цветком - ромашкой. Такой незатейливый цветок, но уж очень он привлёк внимание Богини. — Ну хотя бы один. — Промурлыкала Мара. Ещё секунда и цветок был бы у неё в руке. — Не тронь! Её руке преградила путь чужая. А недовольные глаза раз и навсегда давали полный отказ. — Ты ни одного цветка не получишь, МОНСТР! Замерла богиня. Руки к себе прижала, а из глаз тут же слёзы потекли. Горячие слёзы, что падая на земь превращались в снежинки. Монстр... Вечно её обвиняли в убийствах людей, животных и всех, кого можно. Вечно виновата Морена в неурожае, долгих снегах и мучительных болезнях. Вечно не справедливо забирала она жизни. От того лишь, что провожала она людей которым пришёл конец времени ненавидели её люди. Больно стало богине, так часто слышать столь не ласковые слова. Горько. Ни в чём она не виновна была, забирая души в мир Нави. Строго забирала она их. Лишь тогда, когда время их приходило, но не иначе. Встала она с земли и тут же начала вытирать непокорные слёзы. А те всё лились и лились. Никогда и не перед кем она не плакала. От того Мавка и удивился, увидев её слёзы. — Ты... Ты плачешь? — Встав со своего места он медленно начал к ней подходить, не веря в происходящее. Да чтобы богиня Смерти, да и заплакала. Быть того не может. Не ответила она, лишь слёзы сильнее покатились, а ветер негодующие завыл. Страшно стало голубоглазому. Ни разу в жизни своей скромной не видал он слёз Богинь. От того и заволновался, как бы не отхватить наказания. — Ну что ж ты так расплакалась? Из-за цветов? Он тут же стал искать около себя цветы, но не найдя ничего лучше, снял с себя венок из ромашек и подойдя к Маре надел на неё. — Довольна? В секунду замерла Мара. Никогда живая сущность не трогала её, а если и притрагивалась, то тут же погибала. Но этот Мавка… — И где у тебя цветы вянут? Что ты мне тут рассказываешь? А венок не вял. Всё так же покоился у неё на голове вместо платка, который случайно упал на снег. И будто по волшебству, расцвела Марена. Чуть заметный румянец украсил её бледное лицо. Залаяли собаки в ближней деревне. Утро наступило. Поцеловала Богиня в губы розовые нимфу и скрылась. Нельзя ей более ходить по свету. Сегодня будут люди чучело её сжигать в честь Масленицы. Будут дары приносить и молить о приходе весны и урожая. А ей пора уходить, то следующей зимы. А Мавка знал, знал, что она вернётся. Следующей зимой. Да может увидит её ещё, ведь там где смерть там и Богиня будет. Вместе с ромашковым венком.