...об этом, мы расскажем позже...

      Когда хулиганы уводят маленькую хнычущую блондинку в очках за школу, никто и бровью не ведёт. Новенькой не везёт, сильно не везёт. Банду Джерома побаиваются все, даже старшеклассники. Толпа отбитых мажат способна запинать любого, и то, что они выбирают себе новую жертву в лице этой Стеллы, означает лишь то, что какое-то время остальные остаются в относительной безопасности. Гогочущие подростки подгоняют перепуганную девчонку тычками и щипками, даже не замечая, как за ними следуют две тени — одна повыше и потоньше, а вторая пониже, хромающая. Это, в общем-то, и становится их главной ошибкой.        Только они ставят камеры и готовятся развлекаться с новой, заливающейся соплями и слезами игрушкой, как откуда-то с крыши пристройки на них валится фигура, вооружённая куском трубы. Буквально тень — свет, кажется, не касается этого человека, как и добрая половина их ударов. Пару раз таинственному герою, конечно, прилетает, но не так критично, чтобы он перестал махать своим оружием как бешеный. А когда взвывают сирены и на стене позади них мелькают зелёно-жёлтые всполохи — какие бывают только у городской стражи в господских кварталах, — вся толпа бросается врассыпную, забывает и об игрушке, которая куда-то пропадает, и о своих вещах.        Сама Стелла в этот момент очень тихо (чтобы не нашли) ревёт в тощее плечо второй тени, которая с трудом, но утаскивает упитанное брыкающееся тельце в ближайшие кусты и вдавливает в себя, чтобы скрыть звуки. Будто убедившись, что все точно разбежались (тень повыше перепроверяет округу раза три), всполохи и звуки пропадают так же внезапно, как появляются. Обоих спасителей становится видно, хотя это, сказать по правде, не успокаивает. Тот, кто бил Джерома трубой, оказывается высоким нескладным подростком с явными корнями тёмных эльфов — по лиловым, торчащим под неестественным углом волосам это сразу понятно. Он обшаривает вещи нападавших, собирает всё мало-мальски ценное в спрятанную в этих же кустах сумку, потирает ушибы, и очень, очень недовольно ворчит.       Вторая, до боли худая девочка, выглядит даже младше Стеллы, с пугающе вывернутой ногой и невероятно нежной улыбкой. Принцесса думает. Потом думает ещё. И снова плачет, но теперь от счастья. И продолжает реветь, пока за ней не приходит замаскированный дворецкий. Правда, в тот день, он забирает с собой ещё двоих детей — будущего рыцаря и маленькую фею.  ***       Спасители росли буквально что рядом с принцессой, став её отдушиной от двора, и поводом найти друзей не возвращаясь в школу. Сиротки из приюта на окраине, в тот день, как они рассказали, оказались в лицее случайно, приехав на спортивные конкурсы. Ну, точнее поехал туда Ривен, Селеста отправилась за названным братом поддержать, а увидев, что компания с явно дурным целями повела дрожащую девочку за школу, не удержались и решили помочь. Сама принцесса была настолько перепугана, что не отлипала от Селесты ещё несколько дней, а в момент пересказа событий, сладко сопела рядом.       Оказалось, девочка владела довольно слабой (по меркам большинства) магией зеркал, которая не то что бы была распространена, поэтому, было решено выдать её за бастарда кого-то из династии королевы Луны (все таки отражения это их тема). Никто против то и не был, и так, Селеста Вейлрин, стала учиться с принцессой, чтобы стать если не фрейлиной, то хотя бы, придворной дамой.       Ривен Найт же был определён в рыцарский орден, и готовился стать телохранителем.       В целом, все было хорошо.       Все же, когда детей отмыли, откормили и отвели к лекарю стало ясно, что они оба на целый год младше Стеллы. Если часть проблем решалась питанием, часть витаминами, то дракона в комнате игнорировать было сложно. Травма Селестии оказалась неизлечима. Левая нога ниже колена, несколько раз переломанная, неверная срощенная, да и похоже кем-то накрепко проклятая, не давала ей толком передвигаться, и ни одна магия (а принцесса даже фею хранительницу попросила попробовать помочь) не могла ничего сделать.       Ей, конечно, изготавливают трость из дорогого дерева, и регулярно выдают обезболивающие, но все целители лишь разводят руками - пока проклятие не снять, лечение невозможно. Никто даже не берется делать прогнозы, будет ли боль с ней и во время волшебного превращения (все же, случай редкий).       Выяснить это удалось лишь когда на королевский корабль совершили нападение пираты, и почти угнали его вместе с королевой Луной и Стеллой (и её крохотной свитой). Тогда превратились вообще все - и королева впервые за столько лет боевую форму ведьмы приняла, и Стелла в золотом шарике завертелась-заискрилась, и Селеста смогла крылья выпустить. Превращение её правда было больше похоже не на чудесную транформацию, а на чих, так же резко и внезапно. Корабль, конечно, отбили, и даже, выяснили две вещи.       Первая, в превращении Селесте не больно. Она и ходит, и летает, и даже без трости (хотя лупить пиратов этой самой тростью все же гораздо, гораздо удобней).       Вторая, гораздо хуже. Сил у неё что в превращении, что без - пикси наплакала. Десять минут бездействия - или около пяти с парочкой довольно слабых заклинаний, даже снаряд не послать, чтобы не начать слабеть от пустого резерва.       Лекари подумали подумали и выдали - усиливаешь трансформацию — увеличиваешь время. Увеличиваешь время — можешь в ней ходить, и болеть не будет. А если добираешься до Энчантикса, этикет позволяет всегда быть в превращении — что на балах, что на битвах.        Все это и привело к тому, что пришлось короне раскошелиться, и оплатить поступление в Алфею и фрейлине. Стелла, конечно, за счёт возраста, поступила на год раньше, но настолько не хотела разлучаться с подругой, что подожгла лабораторию, за что и была отправлена обратно во дворец. Хорошо хоть Ривен смог спокойно в Красный Фонтан поступить, за него она так не держалась.       Когда же она поступала второй раз, прямо на день приветственной вечеринки у Селесты оказался назначен экзамен в придворные дамы, и она обещаела прилететь сразу по его завершению.       Это в общем то и стало причиной, почему в Алфею Стелла добралась не одна, а с довеском в виде Блум - телепортацию скипетра всегда выстраивала Селеста, и, по словам Стеллы, в те моменты была больше похожа на принцессу чем она сама. ***       Фею зеркал, хоть и припоздавшую, в клуб Винкс принимают моментально (а как не принять, если иначе Стелла всю голову прожужжит), и много времени сражаться с остальными у неё не занимает — Музе она помогает с заклинанием эха и отношениями с отцом, Флоре — с системой освещения, Текне — с интригами против её отца, метящего в министры Зенита, а Блум… Блум она просто поддерживает, будто заботливая сестра, дарит простой ловец снов с зеркалами "для защиты от кошмаров".       Имя Дафна для Блум остаётся просто именем.       И когда, отбыв на пару дней для лечения, Селеста узнает что Стеллу похитили, а остальные, даже не подумали в городскую стражу заявить, холодный блеск серых глаз заставляет поежиться всех. Вообще всех. Даже компьютер Текны. Закрыв девочек в квартире, она бодро ковыляет до остановки, набирает кого то по телефону (за ней никто, совершенно никто не подглядывает в окно из под шторы, теснясь и пихаясь локтями), дождается фигуру в чёрном, на чёрном же ветроцикле, и уезжает в закат. Ну как в закат. В сторону Облачной башни.       Откуда через сутки, практически на себе приносит Стеллу, выглядящую как жертва многолетнего заточения и брошь Чармикса прикрепленную напротив сердца.       А о Трикс потом никто не слышал. ***       Летом после первого года, происходит одновременно и мало, и много чего важного.       Стелла все больше тянется к мечте стать модельером, и все больше тяготится троном. Блум не видит кошмаров, но учится ещё и на земле, чтобы соответствовать общему уровню подруг, и ей не до свиданий с принцем-не-принцем. Флора не мучается от неразделенной любви, но случайно открывает для себя не самые легальные зелья, и погружается в их изучение с головой. Текна утопает в интригах, разбирается в людях, не хуже своего учителя подковёрных игр, а Муза.. слишком много думает о том, о ком думать ей не следует.       Селеста заводит толстый ежедневник с цветком и осколками зеркал на обложке — такой же у неё на поясе в превращении.       Как именно на получила свой Чармикс так никому и не признается.       Она строчит в нём, всё расписывает — кто, если не она, проконтролирует эту компанию? Когда к ним в лесу прибивается андросская девчонка, она в ярости перечёркивает записи, командует, как нести потеряшку в лазарет. Без малейшего пререкания её слушаются.       Принцесса Лейла, особа, мягко говоря, истеричная. Перевоспитывать времени особо нет, поэтому ей просто колят успокоительное в драконьих дозах, и сдают с рук на руки королевской чете Андроса.       Операция по спасению пикси идёт неблагополучно. На отряд — один Чармикс, и тот недолговечный. Прилетевшему профессору Авалону Текна подмечает, что Селеста улыбается мило, но мороз по коже отчего то пробегает.       На его с Блум сеансы она её сама отводит, и сама же забирает, и первая под удар Тёмной Блум попадает, отлетая прямо в стену. Когда возвращают настоящую личность, та потом неделю ходит в слезах и извиняется, а Селеста, хоть и прощает каждый раз, снова с силой начинает на трость опираться. Ненадолго правда. ***       Какие-то ведьмы под управлением Даркара нападают на Фонтан прямо во время торжественного шоу, и Селеста спасает Ривена оттолкнув от обломков, но попав в них сама. Не успевает никто ничего понять или сделать, как серебряные искры долго, лениво почти возвращают фею в вертикальное состояние, с огромными крыльями из осколков, и коротком комбинезоне с прозрачным плащом и совсем не фейскими сапогами. Улыбается мило, как бабочка кружится, и упархивает защищать Кодекс в башне. Оттуда ведьм выбрасывает (отражения слабые, но если знать, куда ставить, враги сами друг друга перебьют). Кодекс под защитой, все счастливы, а Селеста почти не хромает..       Где-то проносятся сплетни: принцесса Андроса, не выдержав давления, выходит из окна башни, не желая свадьбы с наследником Озёрного края. Никто не обращает внимания, кроме Стеллы.       Даже это превращение не помогает, когда Блум с задурманенным сознанием в Архиве отдаёт часть артефакта твари Даркара. Селеста утешает фею огня, обещает всегда быть рядом, вжимает в себя скулящую Блум.       Что именно эту фею и отличает от других, так это полное отсутствие желания связать свою жизнь с пикси. Когда Ливи зависает напротив с влюблённым видом, бежит из деревни феечек быстрее вспышки. Нападение на поселение монстров и отравление Древа Жизни не заставляют её появиться там даже кончиком трости.       Пока наступает затишье перед бурей битв, буря разгорается в Стелле — она мечется, не желает отказываться от мечты в угоду трону, осознаёт, что долг принцессы для неё тяжёл. Её знакомят с будущим супругом, и это становится последней каплей. Стелла бьётся в истерике, подпускает только Амур и Селесту. Посещают они её по очереди — даже с "закреплённой" пикси фея зеркал видеться не хочет.                                                 Зеркал.       — взрывом проносится в голове Стеллы. Она просит, угрожает, приказывает, падает на колени — умоляет Селесту занять её место. Отдать трон, обязательства, стать свободной. Фея зеркал долго не соглашается, но против слёз подруги поделать ничего не может — они зарываются в библиотеки Магикса и Солярии, ищут заклинание, чтобы скопировать внешность и ауру. Ненадолго. Они поменяются, а как Стелла будет готова, вернется, будто ничего не происходило. ***       Селеста обещание держит, и когда Даркар похищает Блум, она не отпускает её, будто вынуждая забрать обеих.       Каменные стены подземелья, в недрах Подземного Царства, источают холод, сырость оседает на коже, тени скользят по стенам, их голоса, как эхо забытых душ, наполняют воздух. Даркар, в алой мантии, что струится, словно кровь, стоит перед троном из обсидиана, глаза, горящие багровым светом, следят за двумя фигурами на полу. Обе опутаны теневыми цепями, глаза светятся пустотой — Даркар внедряет вирус тьмы, превращает их в марионеток. Селеста, без трансформации, хромая нога подогнута, но её улыбка — тёплая, даже под властью зла. Она шепчет Блум: "Держись, милая".       — Драконье Пламя и Зеркала Теней, — рычит Даркар, голос звучит, как эхо. — Свет и отражения… баланс для Реликса.       Он поднимает руку — в воздухе мерцают четыре кристалла — части Кодекса, украденные из Алфеи, Фонтана, Башни и Поселения, — их свет сливается, образуя портал. Воздух дрожит, запах озона смешивается с гнилью, перед троном возникает разрыв — окно в Реликс. Пустота: руины парят в бесконечности, небо краснеет. Счёт идёт на минуты. Открытый портал в измерение Реликса будто рана на теле мироздания — кровоточит кусками чистой магии. Феи превращаются по приказу — обе в куда более чем угрожающем виде, с торчащими осколками крыльями и потемневшими одеждами. По Энчантиксу ползут трещины — магия чистого самопожертвования созданная Драконом отвергает силу Феникса.       Даркар тащит Блум за подбородок в портал, и, как на поводке, за ними скользит вторая фея.       — Читай заклинание, дитя Пламени, — скрипит он. — Призови Кристалл Силы.       Блум, мутным взглядом обводит пространство, поднимается к алтарю, и на распев читает слова:       — Beatus fortis subversio… — с каждым повтором становясь все громче, под конец срываясь на крик.       Слова эхом отражаются от руин, земля дрожит. Селеста, оцепенев, с ужасом наблюдает, как в центре острова формируется Кристалл Силы — огромный, неправильный для этого мира, пульсирующий от переизбытка энергии. Даркар поворачивается к ней, скрипя ржавым доспехом.       — Твоя очередь, хромоножка, — ухмыляется. — Зеркало. Усиль её свет.       Селеста кивает, её Энчантикс вспыхивает — крылья, как битое стекло крошаться, платье трескается. Она шепчет заклинание, руки дрожат, и зеркало рождается на исходе сил — чёрное, как обсидиан. Отражение Блум оживает, и теперь на два голоса они кричат слова призыва, поддерживая это уродливое, нереальное творение своей магией и жизненной силой.       Кристалл разгорается все ярче, озаряя руины своим деформированным светом. Внутри Селесты — ад. Она не хочет умирать. Не сегодня. Не хочет, чтобы Даркар забрал всё. Пальцы дрожат, но она искажает зеркало, и вторая Блум не вторит первой, а совершает мелкие оговорки, незаметные в общем гуле.       Феникс шагает к Кристаллу, из шлема, там где должны быть глаза, исторгается алчный свет, пожирающий отблески силы.       — Моё! — орёт он, протянув перчатки к камню.       Селеста рвёт иллюзию. Зеркало трескается, осколки летят, впиваясь в Кристалл на удивление легко, как ножи в масло, и поворачиваются прямо на неё, как подсолнухи следуя за своим сломанным солнцем, передавая те крохи энергии Реликса, что успели воплотиться за время ритуала. По коже бегут трещины, копирую те, что на платье, из них тонкими нитями вытекают кровь и чистая сила - тело маленькой феи слишком слабо, даже, для отголосков силы сотворяющей миры. Крылья осыпаются, превращаясь ещё на лету в блестящую крошку, впивающуюся в свежие раны. Она орёт страшно, боль крутит кости в тысячи раз сильнее проклятия, проклятая нога, казалось, сейчас перемолется в фарш, но находит смелость направить самую простую, базовую атаку, пропитанную невообразимой силой, как блинчик сиропом, точно в шлем Даркара, оставляя от того лишь кучку поблескивающего гранатовыми всполохами пепла.       Селеста валится на колени, Кристалл гаснет у её сапог, не обретя полного воплощения. Дыхание — сипящее, с каждым мгновением становится все слабее, сердце еле бьётся, тело — больше напоминает свежий кровоточащий кусок мяса, но она выдавливает улыбку сквозь перемешанные с кровью слезы. "Я спасла их", — шепчет хрипло. Она пытается встать, но ноги подкашивается. Блум, освободившаяся — Винкс врываются через портал, созданный Пикси, — подбегает, расслышав ее слова.       — Селеста, что ты творишь?! — верещит Блум дрожащим голосом, вокруг неё уже собирается огненная аура исцеления, но стоило ей приблизится, как кровь начала вырывается чуть ли не фонтанчиками из трещин на теле.       — Я должна… защитить вас, милые, — одними губами шепчет Селеста, оседая на руках названного брата. Ривен подхватывает её, лицо белое, глаза стеклянные — как у мертвеца. Сестра гладит его щеку слабеющими пальцами, оставляя грязные разводы.        — Всё… будет хорошо.. братец. — Уходите, — рука безвольно падает на живот, как марионетка с оборванной нитью. — Я… сделала всё что могла.       Её оставляют в этих руинах, в замке, ведь это единственное место, где так мало магии, что большая часть лишней силы развеется сама собой. ***       Селеста вылезает из Реликса через полгода, больше похожа на призрака. Хоть ее и навещали (добровольно надевая ограничители магии), помочь никто не мог. Все как и раньше: нога — комок боли, трость — как еще одна конечность.       Стелла, всё ещё мечтающая о свободе, не отпускает их план. Стоило всем докторам подтвердить, что Селеста в порядке настолько, насколько это возможно в её ситуации, они снова зарываются в библиотеки, ища заклинание, чтобы поменяться местами, (в процессе, совершенно случайно, уничтожая отдел с старыми Солярийскими пророчествами) и наконец, находят древний свиток в архивах Солярии (настолько древний и настолько страшный, что поход в башню, где он хранился за кучей препятствий, можно засчитать за отдельное приключение) — "Заклинание Отражения Аур". Оно требует огромного запаса сил.       — Ты уверена? — спрашивает Стелла, её голос дрожит, глаза блестят от надежды, а сердце разрывается от желания приблизится к мечте, и страху навредить подруге — Это ненадолго, я обещаю.       — Конечно, — улыбается Селеста, сжимая руки принцессы в своих, её голос мягкий, как шёлковые платья, которые, теперь официально, старшая фрейлина, носила с момента возвращения домой.. — Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива, милая.       Они выбирают ночь полнолуния, когда магия Солярии на пике (так совпадает, что она приходится ровно после дня рождения принцессы, так что лишних свидетелей точно удаётся избежать). В старой башне дворца, где пахнет пылью и воском, они расставляют зеркала по кругу — огромные, старинные, с потемневшим серебром, прямо из личной сокровищницы королевы Луны. Стелла стоит в центре, обнаженная и сияющая изнутри своим мягкий светом, а Селеста, опираясь на трость, чертит руны на полу, медленно завершая огромный круг с расходящимися лучами сигилов.       — Готова? Пора и этой пакости во мне послужить чему-то доброму.       Стелла кивает, сжимая её руку. Селеста начинает читать заклинание, её голос дрожит от напряжения, от тока чистой магии по венам, и все же, звучит уверенно:       — Солярис эйна, мирорис вей…       Зеркала вспыхивают, свет заливает башню, руны на полу будто оживают, золотыми змеями оплетая принцессу. Стелла чувствует, как её аура, её магия, её сущность вытягиваются, текут в зеркала, а оттуда — отражаются точно в Селесту, что вздрагивает и молчит, тело трещит и изгибается, как после Реликса, но она держится с каменным лицом. Они делают это ради Стеллы. Ради той, кто была рядом все эти годы.       Через несколько минут (которые ощущаются часами) всё заканчивается. Стелла смотрит в зеркало и видит… Селесту. Её золотые локоны выцвели в мышино-русые, глаза серыми, а нога чуть вывернутой, хоть и совершенно здоровой. Она касается лица, гладит теперь свои впалые щеки, морщинки на лбу, шрамы у ушей, руки ходят ходуном, ей не верится, что все получилось, что теперь она может стать собой, пусть и с чужим лицом. Селеста стоя напротив, сияет, аура принцессы солнца и луны, как тёплый свет окружает ее спокойное и уверенное лицо.       — Получилось, — шепчет Стелла, задыхаясь от восторга. — Ты… ты такая красивая.       — Это ты красивая, — улыбается Селеста своей нежной, чуткой улыбкой, так непривычно смотрящейся на принадлежавшем когда-то Стелле лице.. — Теперь иди, живи своей мечтой. Я подожду для тебя.       Она обнимает свое тело, слёзы текут по щекам и смешиваются на ладонях. Стелла уходит из дворца той же ночью, оставляет записку от лица Селесты, что уезжает в Магикс, желая испонить мечту своей принцессы — стать модельером. ***        Селеста с лицом Стеллы берёт на себя трон Солярии. Она правит мудро, сияет на балах, её голос успокаивает советников, и никто не подозревает подмены, ни Совет, ни король с королевой. Играть роль образумевшейся дочери на самом деле так просто.       Селеста делает всё, чтобы Солярия процветала (Ривен помогает скрывать правду от жителей дворца, ходя за принцессой грозной молчаливой тенью), а её забота о людях кажется по настоящему искренней. Она пишет письма реальной Стелле, спрашивает, как дела, поддерживает её в любых начинаниях. Все думают, что на троне — идеальная принцесса (даже сама Стелла уверяется в этом с каждым попавшимся на глаза репортажем о "Солнце Солярии, что воплотилось в человеке"). ***       Спустя пять лет, темной ночью, ощущая себя преступником (и сама хихикая оттих мыслей), на Солярию возвращается настоящия Стелла. Пусть она и стала известным на все измерение модельером, чья карьера взлетела так быстро, будто сам Дракон благоволил ей, недавние приключения их команды на Линфее, показали ей, что вечно бегать от ответственности не выйдет. Пора вернуться на место и принять свою судьбу. Может, даже получится оставить Брендона подле себя и не разрывать отношения (ведь "Стелла" так и не приняла помолвку с тем графом).       Она приходит во дворец тайным ходом под фонтаном, прячась под плотной мантией с капюшоном. Селеста встречает её в саду, и её лицо тот час озаряется улыбкой.       — Ты вернулась! — тянясь для объятий восклицает она. — Я так ждала тебя!       Стелла прикрывает глаза, позволяя оплести себя этими тонкими, затянутыми в шелка руками.       — Я готова, — шепчет она. — Я готова быть принцессой снова. Спасибо, что дала мне время.       Селеста кивает с нежной, как и всегда, улыбкой.       — Конечно, — она чуть склоняет голову. — Давай вернём всё, как было.       Они вновь расставляют зеркала, чертят руны, читают заклинание. Свет заливает зал, но, с каким то тревожным надрывом, аура возвращается к Стелле медленно, даже слишком. Селеста постепенно теряет царственные черты, и прижимает к себе забытую та давно в этой же башне трость, но, несмотря на это, она выглядит счастливой.       — Ты была лучшей, — говорит Стелла, её голос дрожит от благодарности. — Я никогда не забуду, что ты для меня сделала.       Скрип.       То, что происходит дальше, длится буквально секунды, но тянется года. Неприметная дверь в конце зала с ужасным звуком распахивается, заставляя девушек вздрогнуть, и в её проёме вырастает тёмная фигура, замотанная в плащ. Нервный свет свечей пляшет на фибуле-солнце, какие носят только приближенные к королевской семье стражники. Любые сомнения в личности визитера исчезают в свете энергоклинка, лиловым полумесяцем выросшем из вытянутой руки.       — Ривен? — Стелла поворачивается к нему замирая от страха — пока шел ритуал они обе были обездвижены. — Что ты…       Ответом ей стала тишина, которую разрезал шорох плаща. Рывок. Еще один шаг вперёд, меч взлетает, и лезвие с хрустом вонзается в грудь. Стелла задыхается, её глаза расширяются, кровь заливает простое платье, стоит лезвию с чавкающим звуком покинуть тело. Она падает на колени, руки тянутся к Ривену, но он отшатывается, как будто увидел что-то мерзкое.       — Почему… — булькает кровью Стелла, слезы не успевают даже собраться. — За что… Ривен… я же…       Она не успевает договорить. Тело гулко шлепается на пол, глаза гаснут, а кровь растекается по линиям на мраморе, превращая рунный став в алое солнце, и окончательно запечатывая Селесту в царском облике.        Она умирает, так и не поняв, почему её друг, её названый брат, тот, кто когда-то спас её от хулиганов, теперь похитил её жизнь.       Селеста в ужасе кричит, бросается к Стелле, стоит силам отпустить, её руки дрожат.       — Стелла! Нет! — она обнимает подругу, пачкая её кровью нагое тело. — Ривен, что ты наделал?!       Из окон под потолком в рыцаря летит множество запечатывающих заклинаний - остальные Винкс опоздали буквально на считанные секунды.       Ривен стоит как статуя, меч падает из его рук, звенит о мрамор и, с оглушающим в тишине башни гудением, гаснет. Через мгновения он рушится на колени, сжимая свою голову так, словно она сейчас разойдется на части, скрывая проступившее на лице осознание поступка.       — Я… я не хотел... Она… она была… врагом…       Селеста рыдает навзрыд, прижимая тело Стеллы к себе, и это самая сильная ее эмоция, которую видели остальные за годы дружбы. Она выглядит, как та, кто потеряла всё.       — Я… я сбергу Солярию, милая. Обещаю, "принцесса Стелла", никогда не будет забыта, обещаю, — Селеста прячет лицо в волосах той, кому была ближе семьи.       Ведь, принцесса однажды — принцесса навсегда.